Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2001, 9

Средства связи

Стихи

Иван Волков 
     Средства связи 



          * * * 
Какое маленькое горе
Мне отравляет этот год,
Каким упрёкам и капризам
Неверный повод подаёт —

И в лёгком правильном узоре
Я как бы прячу твой портрет,
И начинаю, как эскизом,
Другой набрасывать сюжет.

Но вот в замедленном повторе
Ты в памяти моей прошла,
И жизнь моя со всем сервизом
Ползёт, как скатерть со стола.

          * * * 
Это не печень покалывает, нет, 
                         не ноет плечо,
Это, нет, не иголка в височной ко’сти,
Это не от термометра горячо,
Это не губы мелко дрожат 
                        от невинной злости,

Это даже не дерево страшно поёт в окне,
Это не боевые в небе трубят вокзалы,
Это не что-то другое, это твоё ко мне
Неподдельное равнодушие 
                   передаёт сигналы

На доступной мне 
               разрушительной частоте,
Заполняя эфир как будто бы 
                         кодом тайным —
Через весь этот город летит 
                        на пустом листе,
Через две пересадки 
                       и пять минут автолайном,


Через всю эту ночь, 
                 заражая и портя кровь,
Взрывая психику, лёгкие разрушая.
Я бы так же почувствовать мог бы 
                                твою любовь
И увидеть, что разница небольшая.

          * * * 
Я умру от горя, а ты — от скуки.
За тобой слетят два небесных буки,
Моего же никто не подымет праха.
Я умру от стыда, а ты — от страха.

Я умру на дороге, а ты — в больнице,
Где дадут исповедаться, причаститься,
Мои же никто не отыщет кости.
Я умру от жалости, ты — от злости.

Ты умрёшь, конечно, от медицины,
А я — от истории. Без причины
Проползёт по мне её жирный жернов.
Я умру от боли, а ты — от нервов,

И от зависти, и от тоски отчасти.
Я умру от счастья, умру от счастья,
Которое ты мне как пить даёшь.
Я умру от любви, а ты не умрёшь.

    Из завещания
...А книги — продайте — 
                 любой букинист
За подвиг охотничий трёх поколений
Вам даст кроме денег 
                    похвальнейший лист
С портретом поэта и парой оленей,
Растрогавшись, с грустью полезет 
                                    в карман,
И вмиг отслюнявит поход в ресторан,
Цветок на причёску, булавку на ворот,
Для сына — игрушку, 
                  для деда — козу —
И вот уже пыльный расшатанный город
Пакуют и сносят к машине внизу.

Зачем вам теперь 
              в вашей новой квартире,
Где будет добротный и долгий ремонт,
Где будет пейзаж на отличной картине:
Деревья, деревня, река, горизонт,
Где будут муляжные фрукты на блюде —
Зачем вам сюда посторонние люди?
Покойник любил их, но это когда! —
Зачем вам ночные недобрые звуки,
Чужие любови, чужая беда,
Чужие, пусть даже красивые руки,

Которые трогают вас, и пугают,
И так незаметно ведут по земле,
И если вас нет, иногда оставляют
Кружочек от рюмки на мокром столе.

	Средства связи
                   А. О’К
		1
Я удивлён. Мне нечего ответить.
Я мир, как раковину, к уху приложил.
Мы не оставим наших сообщений,
Поскольку иррациональный ужас
Точнее выражается молчаньем.
Я только вслушиваюсь, мне передаётся
Опустошённость зимнего, слепого,
Но не глухого утра.
И всё, что у меня ещё осталось —
В автоответчике далёкий голос,
Твои слова без запаха и вкуса,
Как быстродействующий яд.
		2
Kogda ti nakonets sebe postavish
Blagoslovennij russkij alfavit?
Kak u samoj golovka ne bolit
Ot etih basurmanskih klavish?
Kak жal’ — na elektronnoe pis’mo
Ja vodkoj ne plesnu, a ti — duhami,
Ego nikto neskromnimi rukami
Ne trogaet, ono жivet samo —
Vot tol’ko gde?
Gde nash pochtovij jaschik?
— Я думаю, что где-то есть такая
Отнюдь не виртуальная реальность,
Где наши неотправленные письма
И письма недошедшие живут,
Где всё понятно, нет, где всё едино,
Куда мы посылаем наши тексты,
Где алфавит ещё международней
Латиницы, где нет транслитераций,
Где знают правду обо всём на свете —
Туда бы мне хотелось заглянуть.
Давай там жить, 
                как минимум встречаться,
Там всё не так, как в этом в Интернете.
Любимая, ответь мне что-нибудь.
		3
«Good evening, can I speak 
                        to miss O’Connor?»
(Минута стоит доллар с небольшим).
Минута — и становится чужим
Привычный с детства сумрак заоконный,
Мой двор, мои деревья — но мои ли
Все эти незаслуженные вещи?
Допустим, так: они моими были,
Но зазвучит твой голос 
                      близкий-близкий,
Сбиваясь от волненья на английский —
И вот я разучаюсь понимать
Не только незнакомое наречье,
Но всё вокруг меня. Уже мой дом,
Родные стены, книги, обстановка —
Почти перестают существовать.
Вся наша жизнь — сплошное говоренье.
И очень нужно не утратить знанье,
Что, говоря вчера по телефону,
Мы занимались чем-то самым важным.
Когда я позвоню тебе сегодня,
Пожалуйста, об этом не забудь.
Любимая, скажи мне что-нибудь.
		4
Итак, я разорюсь не на бегах.
Не в казино наследство промотаю.
Не преферанс, не водка и не бизнес
Меня приблизят к полной нищете.
Я разорюсь на узеньких конвертах
Международной самой срочной почты
С двумя рядами разноцветных марок —
Когда по ним почтовая девица
С неженской силой штемпелем стучит,
Я думаю о длинных самолётах,
О темноте багажных отделений,
О накрепко увязанных тюках.

Любимая, представь себе пространство,
Пронизанное нашей перепиской,
Как зданье — отопительной системой,
Согретое словами и словами...
   

Версия для печати