Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2001, 2

Литература седьмого сегмента, или «...почему люди снятся друг другу?»




КРИТИКА


Леонид Ашкинази

Литература седьмого сегмента, или «...почему люди снятся друг другу?»


Посвящается великому All’у, создателю Культуры Фидо


— Что ты делал, учитель, до того, как обрел просветление?
— Настраивал тмыл, читал почту.
— Что ты делаешь, учитель, теперь, когда обрел просветление?
— Читаю почту, настраиваю тмыл.

(«тмыл» — T-Mail, программа для работы с электронной почтой)

Эта статья — о литературе компьютерной сети Fido (или FidoNet), точнее — ее 7-го сегмента. Fido — это не часть Интернета, в том смысле, что структура сети и формат передаваемых сообщений в них различаются. Пересылка сообщений между абонентами Fido и Интернета возможна, но требует принятия специальных мер. В Fido нет провайдеров, а пересылка сообщений осуществляется самими участниками. Поэтому пользование сетью бесплатно (кроме платы за телефон), но подчиняется правилам, установленным участниками и ограничивающим содержание и форму сообщений. Наличие правил регулирует траффик, а также услаждает властолюбие и чувство прекрасного системных операторов узлов, координаторов и модераторов, следящих за их соблюдением, — естественная и умеренная плата за труд по передаче сообщений и поддержанию порядка.
Можно представить себе следующую модель — много людей, разделившись на группы («конференции»), ведут свои разговоры. Один человек может быть участником любого количества конференций. Традиции разных конференций различны — например, в некоторых серьезно относятся к авторству текстов, в других — нет. Почти во всех конференциях есть ограничения на содержание и форму сообщений. Одна — о фотографии, другая — о здоровье детей; выступление не на тему не одобряется, а, скажем, за рекламу — если она в данной конференции запрещена — могут и наказать. Перевести в режим read only (т.е. ограничить пересылку сообщений — только к нарушителю, но не от него), а за неоднократное или грубое нарушение отключить на какой-то срок, т.е. перестать пересылать сообщения и от нарушителя, и к нему. А еще есть «твит» — ридонли для личного пользования: «в упор тебя не вижу». Ограничивается и форма сообщений: как правило, запрещено оскорбление участников и запрещена или ограничена применением эвфемизмов ненормативная лексика. За нечто экстремальное могут отключить от данной конференции и навсегда — как и в обычной жизни.
Конференций много (сотни распространяющихся по всей зоне 7 и тысячи региональных), потому что есть много тем для разговоров. Бывает и несколько конференций по одной теме. Возникновение конференций зависит от общественной потребности и наличия человека, который эту потребность реализует; часто он и становится модератором. Поддержание конференции зависит от того же, от чего зависит поддержание разговора, — от активности участников. Все это похоже на обычное человеческое общение; отличие состоит в том, что любое сообщение документируется. Чтобы сохранить преемственность с обычным смыслом слова «литература», введем естественное ограничение и объявим литературой лишь то, что было бы воспринято как литература при публикации на бумаге. То есть история создания фотоаппарата и анекдот о детской неожиданности — это литература, а обсуждение достоинств Nikon F5 или подгузников новой марки — нет.
Существенное отличие сети Fido от Интернета в том, что фидошники в большинстве своем молоды. Это следствие бесплатности и того, что деятельность в Fido предполагает большую активность — в трех формах. Первая — настройка соответствующих программ, которая намного сложнее пользования Интернетом. Вторая — переписка в конференции; собственно, писать никто не заставляет, можно только читать. Но писать принято, а человека со стороны наличие такой традиции — как и любой — либо привлекает, либо отталкивает. Так и формируется среда... Третья форма активности — встречи «вживую», нечастые, но регулярные и принятые во многих конференциях. Это мир для молодых, ими же и созданный, не для заработка, а для самовыражения, обретения друзей и покорения сердца любимой/любимого. Он делится на зоны; exUSSR, или русскоязычная часть, — это и есть седьмой сегмент (по международному телефонному коду). Поскольку пересылать большие файлы при плохом модеме трудно, исторически и в значительной мере по сей день это — литература малых форм. Со временем максимальный объем пересылаемых файлов увеличивается, и лишь введение повременки... но не будем о страшном. Что делает с культурой союз недобитого государственного феодализма с недоделанным диким капитализмом, мы уже знаем. В конференции попадает и некоторое количество обычной литературы, встречаются заимствования и из Интернета. Если сетевое сообщество текст приняло, значит — соответствует.
Для обзора литературы в Fido ее удобно как-то группировать — по теме, по жанру, по декларируемому отношению к литературе. Начнем откуда попроще. Вот группа по жанру — анекдоты и вообще юмор. Все обычные анекдоты циркулируют и в Fido, и любая смешная история, как произошедшая в жизни, так и опубликованная в какой-либо книге, вполне может попасть и в сеть. Некоторые темы анекдотов и историй являются преимущественно молодежными и сетевыми — это компьютерный и его часть — сетевой юмор. Компьютерный юмор может базироваться на совмещении:

кино или литературы и компьютинга...

Штирлиц шел по извилистому коридору гестапо, вдруг неожиданно его кто-то ударил сзади по голове. Штирлиц прокатился метров пятнадцать по полу, вскочил и, потирая ушибленную голову, обернулся — там никого не было... «Глюки» — подумал он...

жизни и компьютинга...

Плачет беременная программистка. Мать — Как ты могла? Дочь — Он обещал стать зарегистрированным пользователем...

Вылезаете вы из постели, а девушка, хватая вас за руку, спрашивает: Save changes? Yes/No?

жизни и компьютерных игр...

Идет киллер по улице, навстречу геймер с БФГ-2000. Киллер — Где взял пушку? Геймер — Из игрушки дебагером выдрал.

— Девушка, можно назначить вам свидание? — кадрил девушку д00мер.
— Да, — смущаясь, ответила та, — а где?
— А ночью, в сетке, я вас там, стало быть, и убью пару раз. А потом вы меня.

Как и в остальной литературе, юмор иногда незаметно переходит в нечто иное...

1. Ты не знаешь, что нужно Сети.
108. Кто скажет о модеме, что он качает не в ту сторону?
158. Никакой твой файл не стоит благодарности.
182. Разве ты смотришь на небо в облаках потому, что не видел его раньше?

Все это может сочетаться с языковой игрой, она бывает и самоцелью...

Финишовал олдовый йеар. Он пораскинул брейном, сел за комп и стартанул винды. Харды привычно запилили, потом заворковал нортоновский утиль, наконец, выплыла его любимая пантера, и систем просетапились. Он кликнул верд, проальтшифтовал хуновый кейборд, потом передумал и забэковал.

А объектом юмора может быть и субъект...

Принимают на работу программеров. На собеседовании вопрос:
— Сколько метров в четырех километрах?
— 4000.
— Не подходите. Следующий! Сколько метров в четырех километрах?
— [достав калькулятор] 4096.
— Не подходите. Следующий! Сколько метров в четырех километрах?
— [сразу же, без запинки] 4096!
— Зайдите через месяц. Следующий! Сколько метров в четырех километрах?
— [Бросаясь к компьютеру и начиная что-то писать на асме] Ща узнаем...
— Пишите заявление.

Однажды Кирилл 3 часа стоял перед светофором — никак не мог понять, что там за видеоадаптер: у Hercules’а — 2 цвета, у CGA — 4, у EGA — 16, у VGA — 256, у XGA — 65535, а трех — ну ни у кого нет!
А знаете ли Вы, что делает Кирилл, когда ему жарко? Он переворачивает компьютер другой стороной — вентилятором к себе.
Как Кирилл пишет? Нечетные строчки — слева направо, а четные — справа налево, как принтер.

Наконец, объектом юмора часто бывает просто компьютерная жизнь, например, игры...

...Издав ужасающий крик, она [обезьяна] схватилась своими руками за грудь и завалилась навзничь. Только теперь я смог оглядеться. Люди, спешащие вокруг и не обращающие на происходящее внимания, куда-то исчезли. Проспект Вернадского, насыщенный автомобилями, опустел. Да, собственно, это уже не был проспект. Вокруг уже не возвышались здания — то были гладкие стены, составляющие гигантские фантасмагорические геометрические фигуры. (Alexander Scherbakov)

Vasуa насупившись направляет посох на ярдовую гидру и выпускает заклинание. Гидру разрывает изнутри. Vasуa с головы до ног окутывается золотистыми кольцами в два ряда. Restless Elf (спокойно): Сразу два уровня... Twilight Orc (возбужденно): Вижу! Кольца угасают. Vasуa (восторженно): Ух ты. Я выбрал +12% magic shield и 4% magic! Twilight Orc: Хороший выбор... Twilight Orc, выбив ногой посох у Vas’и, рассекает его advanced battle-axe of stoneshield от шеи до чресл. Vasуa выходит из игры.
(Michael Victorov)

Или именно фидошная жизнь...

Учительница: — Вовочка, завтра без мамы в школу не приходи!
Вовочка: — Ага, а тачка без мозгов будет мыло тоссить?!

[Перевод Вовочкиной фразы: Ага, а компьютер без памяти будет почту
обрабатывать?! Сюжет: Вовочка решил, что учительница требует,
чтобы он принес в школу «материнскую плату» или «мать», на которой и
установлена память.]

Список «Обманы Фидо»

Fido lie #01 — Я читаю все мессаги в эхе
Fido lie #02 — У меня есть жизнь вне Фидо
Fido lie #06 — Реальные люди читают и отвечают на вашу почту
Fido lie #08 — Ваше письмо за неделю дойдет куда угодно

Настоящие сисопы умеют свистеть в телефонную трубку на 1200 и 2400, а некоторые даже на 9600, обязательно умение свистеть и понимать свист с V.42bis и MNP5. Настоящие сисопы ходят на дискотеки не танцевать — мигание лампочек напоминает им родной Курьер. Настоящие сисопы не едят — они тоссят еду в желудок. Настоящие сисопы не ходят в туалет — они тоссят... Ну, ты понял. Настоящие сисопы не занимаются сексом, они линкуются. Настоящие сисопы не умирают, они уходят в даун.
[сисоп — системный оператор узла сети Фидо, Курьер — марка модема, тоссить — здесь перемещать, «уйти в даун» — перестать выполнять свои функции]

Немец, француз и фидошник пьют и тостируют. Немец: «За порядок». Француз: «За женщин». Фидошник: «За видно».

Лекция в институте. Приоткрывается дверь, в аудиторию всовывается небритая морда и произносит: «Я тест... Меня видно?».
[при наладке программ для работы в Фидо стандартный текст тестового письма — «меня видно?», то есть — мои письма доходят?]

Бывает это изредка и в поэтическом исполнении...

Ведь Катерина у меня писатель.
Литинститут, однако, третий курс.
И я — фидо, компьютер, пиво, раки...
(Стоять. Гоню. Забыл уже тех раков вкус...)
Вот заживем тогда мы, то ли дело...
Но все же за бутылочкой вина
Мы вспомним письма Гришины, что зело
Встряхнули МО.ХАЛЯВА всю до дна.

Объектом юмора может являться и внефидошная жизнь, в том числе и молодежная...

Народная примета гласит, что трамвай приходит сразу после того, как вы уходите с остановки. Невероятно — хотя многие психи испытывают эту примету на себе ежедневно, только мы попытались построить на основе данного факта теорию. Между тем, подробное рассмотрение вопроса уходимости пассажиров с остановки способно привнести окончательную ясность в расписание движения транспорта и дать новое направление развитию механики.
(PsyG)

Вписка: как на ней жить:
1. Каждый вписывающийся по жизни имеет три хита по игре.
2. Доспехи: А) красная категория — пришел с хавкой + 1 хит. Б) зеленая категория — пришел с выпивкой + 2 хита. В) синяя категория — пришел с хавкой и выпивкой + 3 хита. Г) жопная категория — пришел не вовремя — 1 хит. Принесенный с собой спальник хитов не прибавляет, но прибавляет жизнестойкости.
3. Хиты снимаются за: А) невымытую посуду — 1 хит с конкретного вписчика. Б) полную раковину невымытой посуды — 2 хита со всех вписывающихся. Г) меня будить — 2 хита за каждый час, который недоспал хозяин...
(Dmitry Murzin)

Чук прыгнул на Гека и стал втыкать в него длинную цепь звуков: — Дала-каайф-герла! Подойти поздра. Тут кончилось дыхание и клинок полувонзенной мысли обломался. Гек кивнул головой и неловко дернулся — клинок Чуковой мысли торчал из шеи и уже начал действовать — Гек исчез в дикарских пятнах и басовые волны с потолка накрыли его. Чук остался в мешанине пятен, и волна закружила его по спирали. Волны звуков были упругие, теперь, когда Чук и все остальные были накрыты с головой, в светящемся месиве пространство оказалось соткано из одних звуковых струй — пятясь задом и цепко хватаясь за попутные канаты нот, перескакивая лианы звуков, Чук двинулся за Геком...
(Leonid Kaganov)

Юмористическое изображение собственной жизни бывает и в поэтической форме...

Был вечер, было утро, и была
бутылка непочатая «Агдама»,
и я, как тень библейского Адама,
плутал промежду ножками стола.
Мне слышались сквозь радио-лала
по ящику с участием Ван-Дамма
чего-то там... И «в штате Алабама
с визитом президент Наджибула».
(Viacheslav Hovanov)

А также (хотя и редко) объектом юмора бывает и внефидошная литература...

Николай Перумов работает над двенадцатым томом своего академического ПСС.
— И это при том, что последний, сто пятый, уже готов, — посетовал он в беседе с нашим корреспондентом. Ряд российских писателей с возмущением встретили новость о том, что фирма Микропроз с 1998 года включает в свои игры генератор автоматического описания перипетий их прохождения играющими. — Это жестокий удар по всей российской фантастике, — говорится в их обращении. — А она только-только начала становиться на ноги. (Farit Akhmedjanov)

И даже телевидение, и даже в поэтической форме...

Но с большим томагавком в руке
Катриэль будто с неба свалился,
Как обычно, он крикнул: «Пурке!»,
И Августо тотчас обломился.
Катриэль сразу всех заимел —
Дочь, жену, тещу, маму и папу...
А Августо в тюрьму загремел,
И чуть позже пошел по этапу.
(Sergey Ionov)

Временами эти тексты вполне серьезны, и родители могут попытаться хоть из них узнать, как живут или мечтают жить их детки...

Как и раньше, прохожие, дико поглядывая в его сторону, шарахались кто куда. Да это и не было удивительно: черно-синие, наполовину в грязи, ботинки Shelly’s, черные с белым, как бы облитые кислотой, джинсы, ярко-желтая извалянная в пыли куртка и желто-красные крашеные волосы — все это не могло не вызывать реакции прохожих: у кого восхищения, а у кого и лютой ненависти... Устроился поудобнее и стал разглядывать огни проносящихся мимо уличных фонарей и супермаркетов. Денек действительно выдался не из легких: сначала ночь в «Титанике», танцы до упаду (хотя радости от этого особой не было), затем, проводив девушку, с которой познакомился на вечеринке, домой (в другой конец Москвы), поехал на работу... Хорошо, когда много знакомых... Затем, уставший и голодный, поехал в институт... Как ясно из начала повествования, не доехал. — С добрым утром, милая Иришка! Солнце давно встало, а значит, встал и я. Ммм... Спорим, ты жутко голодная с утреца? — уTka наклонился и нежно поцеловал ее в лоб.— Ну что? Как ты относишься к яблокам в сахарной глазури? Кофе-кофе-кофе!! Капуччино-о-о-о, как ты... ммм... не то, чтобы любишь, а обожаешь!
(Paul Shoumov)

Другой пример группы по жанру — подражания, но в отличие от собственно юмора (каковым часто являются), они не концентрируются в отдельной конференции. Подражания — отчасти реакция на опостылевшую классику, но их субстратом могут быть и современные произведения и даже слоганы. Они изобретены до компьютеров и сетей, и так же, как в сети имеют хождение, не являясь ее специфическим атрибутом, все обычные анекдоты, так можно найти в ней все обычные виды подражаний. Например, обыгрывания Евгения Онегина или Евангелий. Приведем примеры компьютерных (или сетевых) подражаний, причем и на конкретное произведение, и на стиль, и на жанр.

На конкретное произведение...

Админ изменившимся лицом бежит консоли.

Внутре у ей EPROM, ASIC chip, а также анализатор, думатель и неонка. Анализатор анализирует, думатель — думает, неонка моргает. В общем, смахивает на эвристическую машину... А EPROM и ASIC там так, для красоты и мудреных названий... Снаруже у ей есть радиатор с вентилятором для жужжания и охлаждения, а также два разъема DB25 — один втыкается в компьютер, а другой служит для подключения электрической печатающей машинки «Ятрань», дабы печатать на ней вопросы для думателя и получать от него ответы.

Ты, Зин, на грубость нарываешься!
Тебе бы только дергать мышь!
Тут в фирме с юзерами маешься,
Придешь домой — там ты сидишь.
Винды — отстой для дурака,
А если не пуста башка,
Нужна командная строка!
Плесни пивка!
(Yuri Nesterenko)

На стиль...

В тривосьмом царстве, тришестнадцатом государстве жили-были три брата: двое умных, а третий программист. Старшие братья жили припеваючи, ни сорсов не компилили, ни дебаггера не юзали, а токмо целый день в игры гамились да по e-mail’у чатились. А младший брат-программист работал, рук не покладая и питания не выключая.

И даже иногда не на литературу...

Итак, жил-был юзер, ничего себе так, продвинутый юзер, мечтал он стать хакером... Крупным планом улыбающийся юзер с лицом, не обезображенным интеллектом. Был он пойнтом, был у него свой босс, но босс подался в I-Net и его за это отстрелили другие кровожадные боссы... Стол, комп, за ним сисоп. Замедленная съемка в B&W тонах сквозь поток горячего воздуха от ZyXEL 1496 plus. Долгое эхо выстрела, сисоп вздрагивает, его голова медленно падает на клаву, отскакивает от удара об нее и снова падает, изо рта вытекает ярко-алая резко контрастирующая на B&W фоне струйка крови.

На жанр...

Штирлиц подошел к стене и нажал spacebar. Стена поднялась. Штирлиц снова нажал spacebar. Стена опустилась. Штирлиц опять нажал spacebar. Стена вновь поднялась. «Дверь», — догадался Штирлиц.

Когда Вы получите это письмо, нужно переписать его пять раз в разные эхи [конференции], и это принесет Вам радость и спокойствие. Одна девочка послала это письмо в пяти экземплярах, и ей пришел полный рулез, и частота процессора повысилась в два раза. А один мальчик не послушал, и нажал кнопку del и у него сломался монитор и сгорел блок питания.

Например, на палиндром...

Летя, дремал, как ламер, дятел.
GIF Анфисы? Сиф! Нафиг!
Врет Сидор: «Умори диск, СИ-ДИ-РОМ, урод и стервь!»

Даже на фольклор военных лет...

Ложка столовая глубокая состоит из 3 частей: черпало, держало и соединяющая перемычка. Черпало — это основная рабочая часть ложки столовой глубокой, напоминает форму эллиптического параболоида и служит устройством ввода-вывода пищевого материала в системе. Держало представляет из себя вытянутую правую половину лемнискаты Бернулли...

Наконец, сам процесс подражания становится объектом фидошного юмора...

Как оказалось — пародии с фидошной тематикой можно с легкостью писать абсолютно на все виды искусства. Например — живопись. Картина художника Устинова «Питерцы, пишущие ответ своему NC». Картина Орла «Неравный брак». На холсте, как вы понимаете, изображен NC и Галка Охапкина. Картина Голосова «Возвращение блудного пойнта». Картина Толока «Девушка с зюхелями». Картина dz-а «Фрипаки на бекбоне», картина Марковского «Зомбуки в сосновом лесу», дивный пейзаж художника Браво «Оксюморон, лежащий на вершине холма».
[NC — Network Coordinator, dz — Дмитрий Завалишин]

И, наконец, проникает в речь фидошников (т.е. уже не литературу)...

Лучезарному колесу в золотых мехах, носителю грозного плюсомета, слуге под самым седалищем Великого и могучего Модератора, сверкающего боя, с ногой на небе, живущего, пока не исчезнет ФИДО, к ступне повергает это донесение ничтожный пойнт.

Причем его объектом может быть и сетевой текст — вот например...

Дятел оборудован клювом. Клюв у дятла казенный. Он долбит. Если дятел не долбит, то он спит либо умер. Не долбить дятел не может. Потому что клюв всегда перевешивает. Когда дятел долбит, то в лесу раздается. Если громко — то, значит, дятел хороший.

Хакер оборудован компьютером. Компьютер у хакера казенный. Он долбит программы. Если хакер не долбит, то он спит либо пьет пиво. Не долбить хакер не может. Потому что комп всегда тянет...

Программист оборудован клавиатурой. Клавиатура у программиста казенная. Он долбит. Если программист не долбит, то он спит либо умер...

Компьютерно-субстратными подражаниями дело не ограничивается. Сетевые некомпьютерные подражания не просто обыгрывают, например, стиль, а подвергают произведение издевательству, инвертируют его идею или мораль, нарочито используют язык и стиль иной эпохи...

Идет налево, песнь заводит, и осыпаются окаменевшие соловьи с деревьев, белки поперхнулись орехами, а волки — непрожеванными зайцами, которые, услышав Илюшину песню, накладывают прямо под волчий язык. Приперся в стольный Киев Илья Кировец, и слышит он дурную весть, что прилетел Кощей Беспонтовый и бомбит собой русскую землю. Илья рассерженно молвил: — Ну хрен ли этот лох решил бомбардировкой запугать наш русский дух? Его я раком в миг поставлю на смех всей киевской толпы! И будем мы его пинать, и щелбанов отвешаем немало, и каждый сможет вслух сказать: — Кощей — чушпан! — Отлично! Бесподобно! Рулез! — кричит толпа...

— Я от бабушки ушел, — невпопад сообщило нечто (как мы помним, Колобок обрел дар речи, но не слуха).
— Так Вы и по-русски шпрехаете! — изумился Волк.
— И от дедушки, — гнул свое гуманоид.
— Откелева к нам пожаловали? — держал марку цивилизации ее мохнатый представитель.
— Из сусеков мы, — случайно попал Колобок и добавил, пока гореконтактер переваривал ответ: — А от тебя, люпус драный, и подавно...
Это было ошибкой резидента. Слово «люпус» Волк знал. Этим словом и еще «волчиной позорным» дразнил его Ежик — местный энциклопедист и диссидент. «Никак Еж побрился в знак протеста против естественного отбора», — машинально заключил Волк, надкусывая наглеца.
(Viacheslav Hovanov)

На лоб таинственного посетителя наезжала совершенно неуместная в пустыне высокая каракулевая шапка с укрепленной на ней непонятной красной эмблемой. Его глаза безумно блуждали по львиному логову, а свинцово-серые мешки под ними наводили на мысль, что незнакомец черпает свое вдохновение из того же источника, что и дельфийская пифия. — Прошу извинить меня, господа, — сказал странный гость, застенчиво теребя рукоять странного кривого меча, — Вы не знаете, как попасть во Внутреннюю Монголию? Лев недовольно принюхался и прорычал: — Иди четверо суток по направлению к ближайшему миражу, там увидишь усатый скелет с совковой лопатой и томиком Беркли под мышкой. Берешь лопату и углубляешься в себя, а как докопаешь ровно до середины, увидишь Внутреннюю Чукотку. От нее до Внутренней Монголии уже рукой подать.
(Vladimir Sevrinovski)

Пример группы по теме — толкинистская литература и вообще литература, связанная с ролевыми играми. Эта литература вполне заслуживает отдельной статьи — уже потому, что даже при самом поверхностном взгляде в ней видна сложная структура. Литература, породившая игру; литература, сейчас порождающая игру; продолжения, развития, дополнения, толкования; литература, порожденная игрой; литература об игре; анекдоты об игре и на тему игры...
Так, описывая архимедову спираль, подобно коту вокруг кринки со сметаной, мы приближаемся к тому, что декларирует свою принадлежность к литературе. В Fido такая декларация делается посредством направления текста именно в литературную конференцию. Но и внутри них мы начнем с не-фидошной части их содержания. То есть с просто литературы, которая опубликована в сети Fido. Это почти исключительно фантастика, значит, в ней есть нечто такое, что предопределяет ее распространение в молодежной сети. Не вдаваясь в глубокий анализ, можно указать чисто формальную причину — современная российская фантастика — это в основном новая литература, и можно ожидать, что ее читателями будут те, кому не нужно для ее приятия изменять свои вкусы, а кто просто вырос на ней. Что же до фантастики, созданной именно для сети, то один из ее признаков — предварение авторским комментарием, содержащим извинения за недописанность, указания на то, что работа будет продолжена, что это вообще старые черновики и автор сомневается... словом, понятно. Другая характерная деталь — обращения к читателю, имеющиеся внутри текстов.

Бесконечность окружала его со всех сторон. Он видел ее и внутри корабля и на Альфе Центавре. От этого он потихоньку сходил с ума. Как и автор, не переносящий все эти разговоры о бесконечности и не знающий, как бы довести рассказ до конца.
(Nick V. Nikiforov)
Несколько лет тому назад, когда писался нижеприведенный рассказ, я, понятное дело, был совершенно иным человеком. Во всех смыслах и в том числе в отношении к работе внутри художественного пространства. Поэтому, публикуя [этот рассказ], я вообще-то нарушаю авторские права того другого парня, каким я был.
(JS)

Сетевая фантастика — часто «проба приема», изложение фантастических приключений ради приключений. Создается такой мир, что диву даешься: и ради чего... Другое распространенное свойство — некоторая недоделанность конца. В произведении, не имеющем ничего, кроме сюжета, трудно выстроить хороший конец. Получается чисто формально, а другой конец не из чего сделать.

Следующими рассмотрим «философии». Они редки и встречаются в двух исполнениях. Первое — фразы, афоризмы и ориджины (авторский девиз, которым оканчивается письмо). Одна группа таких фраз приведена выше (см. «нечто иное»), вот несколько ориджинов:

Иногда кажется, что мне это кажется, но как?
В натуре греет, что прыжок затяжной!
Великий Квадрат Не Имеет Углов.
Боги имеют право избирать и быть избранными.

Второе исполнение философий — это простой сюжет, подчиненный основной идее и служащий ее воплощению. Вот примеры этих идей (то есть последних абзацев произведений):

Видишь, ты сам начинаешь подвергать сомнению то, что еще не сделал. Значит, ты уже человек и твое время пришло. Что тогда? Ничего. У того, кто утратит веру, останется любовь. А любовь вечна, так же как и я. Ибо я и есть любовь. Значит, они все равно останутся со мной.
(Evgen Slesarev)
Иван Колобков стоял у своего неожиданного препятствия и мучительно размышлял, что ему делать дальше. Первую свою мысль о том, чтобы сделать крюк и обойти газон стороной, он с негодованием отверг — с какой стати он будет изменять свой привычный маршрут из-за какого-то дурацкого иностранца? Нет, он должен выбрать прямой путь и пройти по нему до конца... Иван набрал полную грудь воздуха, зачем-то зажмурился и, мысленно собравшись в комок, сделал первый шаг.
(Владимир Севриновский)

Мы переходим к разделу «Настроения». Вот некоторые примеры...

Снег, холод, ветер. И нет на этой бескрайней снежной планете места, где можно было бы согреться, заснуть в тепле, согреть забывшее тепло тело. И нет человека, который спросил бы: «что случилось с тобой?». И нет желающих помочь. Тысячи глаз скользят мимо, некоторые останавливаются на доли секунды но тут же продолжают скользить дальше. И нет выхода. Нет цели.
(Alexandre Kroushine)

...Знаете, иногда так интересно... Жизнь — штука вообще прикольная. Встаешь рано утром, а рассвета нет.. Как нет и заката поздно вечером. Солнце исчезает с неба лишь потому, что у тебя не все в порядке. А потом оно снова появляется, принося счастье и радость. Так здорово!..
(Paul Shoumov)

Двор пуст. Ночь вливает чернила в углы и щели. Трубы тянутся вверх, капли катятся вниз. Громоотвод отражает свет. Человек растворился в небе. Туман вытекает из вен реки...
(Veronika Batkhen)

А снег все падал и падал. Девочка наклонилась, взяла Дымка на руки и вошла с ним в подъезд. Поднялась на последний этаж, села на ступеньки. Она никак не могла согреться. Дымок мяукнул и уткнулся ей в рукав. Она расстегнула пальто и позволила ему свернуться калачом у нее на животе. Потом укрыла его пальто и склонила голову на перила. Уснула.
(Shurka Sevostyanova)

Наверное, трудно вот так постоянно отлучаться и в темноте ночи искать новую порцию дров? А может, это просто интересно. Не быть таким, как все, кто только пользуется, а быть тем, кто только отдает?.. Многие знали, что этот огонь хозяин зажег для одного человека, который иногда приходил сюда. Вернее сказать, что хозяин приглашал этого человека разделить с ним тепло и уют, которые давал костер. Но то ли хозяин был нерешительный, то ли тому человеку это не было нужно... В его руке были зажаты исписанные листки бумаги... И с грустью подумал, что потраченные ночи, когда он сидел вот так, как и сейчас, и исписывал эти листки, наверное, прошли даром.
(Vladimir Frolov)

— Займемся любовью? — Нет. Лучше сделай мне кофе, милый (ну или милая). — Какие пропорции, дорогой (или дорогая) — Ложку кофе и две — сахара. Чувствуете, какая страсть, какая сила скрыты в этих словах? ... Когда один просит другого сделать ему кофе, это значит, что эти двое близки.
(Sanya Tihiy)

Часто с вкраплениями рефлексии...

Радость наполняет душу, но это радость от выпитого, на самом деле ты смеешься, когда тебе не смешно, радуешься с другими, а у самого в душе бардак окончательный... я просто ничего не думаю, и мысли мои заторможены и легки, за них абсолютно невозможно ухватиться, разве что только вернувшись в реальность, что как раз и является плохим поступком на данный момент. Мозг перестает воспринимать негативное, но в то же время и позитивное, просто ты становишься нейтральным, нейтральным до мозга костей, причем абсолютно ко всему, не воспринимая действительность как таковую... А что такое человек?.. Или это ад, в который отсылают идею? Жить в телесной оболочке, не имея возможности реализовать свой духовный потенциал...
(Artem Dovbnya)

Моя мечта я для тебя танцую моя мечта будь нежнее зеленая трава ворота в небо зеленая трава улыбка среди деревьев моя мечта я для тебя танцую моя мечта будь нежнее нежнее чем эти руки и солнце над озером моя мечта скажи да да да скажи да да да над синим озером где парадиз открывает двери и светлая земля ждет пилигримов моя мечта скажи да да да да да да да да да будь нежнее да да да руки да да да
(Yuri Zikoff)

Осенние листья не дороже весенних, дождь не дешевле ветра. Металл огня танцует на книгах. Листы встретят глаза. Какого цвета глаза?.. Мы помолчим обо всем, что хотели сказать. Пловцы по жизни. Мы рыбы в темной воде, и не видно дна. Жаль, что не видно там никого. Все было. Все было так. Все было так давно. Все было так давно со мной. Все было так давно со мной и с тобой. Все было так давно со мной и с тобой, что все забыли, кто мы. Были ли мы /знак инь-ян/. Все слишком. Так просто, господа, нельзя. Ведь вы разбудите ночь. (Aлeкceй Лyбянкo, Goblin)

К классу «настроений» относится большинство поэтических произведений фидошной литературы...

Он заблудится в тесном лабиринте квартир,
Не найдет твою дверь среди тысяч дверей.
Он не сможет спасти твой придуманный мир
И теплом своих рук твои руки согреть.
(Olga Vedernikova)

Это только слезы по лицу
И к себе губительная жалость.
Этот день, что близится к концу —
Вот и все, что мне сейчас осталось.
(Olga Vedernikova)

Ночь и звезды развеют усталость,
А трава заберет мое тело,
Слабый ветер подхватит дыханье,
На мгновенье задует сильнее,
Ну, а сердце распустится утром
Ярче солнца и крови краснее
Дикой розой.
(Rustam Karapetyan)

Лолита. Лета. Лорелея.
Россия. Лира. Выя. Рея.
(Александp Макаpов-Кpотков)

А мне так хотелось остаться живым
И быть постоянно с тобою вместе.
Как мне хотелось быть кем-то другим,
Не в этом мире и не в этом месте.
(Sergey Nikishov)

Мы собирались...
Тишина меж нами
Ступала в грубых шерстяных носках.
И треугольной жилкою в висках
Подрагивала в нас (как в лампах пламя)
Надежда. Мы на низеньких мостках
Условились встречать свое цунами...
Волна прошла, и треть из нас на дне.
Что ищут остальные в прошлом дне?
(Нина Савушкина)

Он остался сидеть на желтом песке.
На планете Земля в непонятной тоске.
Его друг — змея, пережила свой яд.
Не вернуться назад.
Но на белом небе видна звезда,
он смотрит на нее по утрам,
видя, как идет снег
там.
(Alexa Kolodyajny)

Серебристая в смене фаз
продолжает вечные поиски
заключенной в ней истины,
но так же близка к ответу,
как небритый разумный кактус,
забежавший вечером перекусить
и замерший от глубины попавшего в кадр вечера...
(Alexander Soklakov)

В этой тихой войне в плен врагов никогда не берут:
Ни к чему это все — они сами без шума и крика умрут.
Их озябшие души уйдут в новый мир, что немного добрей.
Хмурый дворник сжигает скелеты невинно убитых елей.
(Andy Isoft)

Терпение вознаграждается. Мы добрались до ситуаций, когда в тексте есть не что-то одно. Например — фантастика, в которой кроме фантастических приключений персонажей есть еще и какая-то идея. Например, идея борьбы добра со злом и невозможности победы в силу переплетения этих двух сущностей, или традиционные для фантастики идеи совмещения пространств, времен, сознаний персонажей или реальных и фантастических миров. Или, на худой конец, фантастические приключения, на которые наложено какое-то сильное настроение или какая-то иная не вполне тривиальная идея, обычно предъявляемая в последнем абзаце. Например, такие.

— Вот тебе ватман, линейка и карандаш. Как называется твоя работа? — Это — ночная радуга, — сказал я несмело. — Вот и прекрасно, — сказала Комиссия, нарисуй нам радугу в разрезе... Согласно ГОСТу. Сечение фронтальное, сечение горизонтальное... Вместо всех этих сечений я нарисовал им море, корабль с парусами, солнце и ветер. Потом я взял их всех и посадил туда, и отправил в плавание, к далеким островам. — Что это? — загалдели они, — куда мы плывем? Что за беспорядки? — Вы будете искать неоткрытые острова, — сказал им я, — и наносить их на карты... Согласно ГОСТу. Потом я подул на паруса и корабль вместе с Комиссией быстро скрылся за нарисованным горизонтом. Несколько дней — и они снова станут людьми, а не Комиссией.
(Grassy (R) (tm))

— Так, начнем по порядку: твой ангел-хранитель проиграл тебя вчера в карты, и проиграл тебя мне. Понимаешь? — Нет. — Твой ангел-хранитель — последний наркоман, потерянное для небесного сообщества существо, и вчера он потерял последнее, что у него было, — тебя. — Этого не может быть! Ангелов не бывает!!! Тем более они не могут быть наркоманами!!! ... — Помолчи! И слушай меня внимательно — сейчас ты — моя собственность, и с этим ничего не поделаешь...
(Ruslan Gordeev)

Они стояли за дверью. Злобные, чешуйчатые. Он это чувствовал... «Я не дамся», — раздался дикий вой... Когда он позвонил в милицию, дежурный сначала считал, что он пьян, но потом все же выслал наряд для проверки. Здоровые парни в форме никаких Их не обнаружили, зато обнаружили Его, который с большим кухонным ножом забился в угол и орал... Психиатр признал в нем манию преследования... Он сжал руки и бросился на врача... Ему на горло упал стальной прут, потом на висок. Доктора не стало. Через пять дней... был найден труп мужчины в комбинезоне психиатрической лечебницы... в черепной коробке вместо мозга его были найдены 2 ярко-желтых шара органического происхождения. Когда патологоанатом взрезал их, он обнаружил там по пять маленьких червячков. Вдруг за дверью что-то защелкало. «Для перемещения выделенных объектов используйте мышь», — проскользнуло в его голове, и он понял — ОНИ, эти клубочки шерсти, пришли за ним.
(Игорь Гридчин)

— Красавица, а что ты мне подаришь в этот раз? ... Я еле слышу Ее голос: — Вот это твой подарок. Что-то холодное прижимается к моему виску. Это как раз то, чего я ждал столько лет жизни с ней, только не томи, делай это сразу... Что-то громкое хлопнуло в подъезде, и как обычно никто не обратил на это внимание. Просто еще у кого-то не до-отмечали Новый год... Струйка крови скатилась по его носу и продолжала путь по его щеке и шее. Она истерично забилась в рыданиях у него на коленях, зажимаю в руке пистолет еще с еле дымящимся дулом... Ведь он был слеп уже два года, после катастрофы все отвернулись от него, кроме Нее, и он сколько умолял Ее пустить ему пулю в лоб. И в конце концов на его день рождения он получил то, чего больше всего ждал...
(Artem Dovbnya)

Легкая улыбка коснулась его губ, он протянул руку, взял белую чашку, как берут стакан, обхватив черными полосами белую поверхность, и одним глотком осушил ее содержимое. Некоторое время он сидел, как бы прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, а потом медленно перетек в пустую чашку.
(Sanya Tihiy)

Авель ногой перевернул труп брата лицом вверх. — Мертв! Теперь я — вождь... В шатер вошел Авель и прошел на место вождя. Все молча смотрели на него, ожидая объяснений. — Каин мертв. И по праву наследования я объявляю себя вождем... Воздух разрезал свист летящего ножа. Авель упал на землю, в его горле торчала рукоять ножа. Все обратили взор ко входу. Стоявший там Сиф... подошел к месту вождя, выдернул из тела Авеля нож, обтер его об одежды брата и убрал. — Ну что же ты замолчал, старик? Пой! Расскажи нам все, как было. Как озлился Каин на Авеля из-за того, что младшего брата любили больше. Как убил брат брата. Как не вынес свершенного Каин и покинул племя, и ушел он на восток, и поселился в земле Нод. А племя возглавил по праву наследования Сиф...
(Влад Чопоров)

Временами авторы прибегают к экспериментам с формой, но среди них нет профессиональных сумасшедших, поэтому на фоне синхронного взрослого авангарда это не страшно. Вот примеры.

Черт, не надо было обедать в этой вонючей столовой. Революция в желудке — это похлеще Автобуса. Терплю. Звоню Ему. — Простите, Он дома? — Он умер. Все-таки интересно, почему. Может быть, я угадал Его любимые буквы? И кто мне тогда будет настраивать гитару? Мысли прервал решительный позыв желудочно-кишечного тракта. Сидя на унитазе, я вспоминал Автобус, Его, Катю, Женю, странную личность и Голубую Линию. Внезапно наступила темнота. Я подумал, что кто-то выключил в сортире свет. Не тут-то было: это лопнули мои глаза...
(Andrey Kuprianov)

...белый куб, забрызганный чем-то зеленым, из жерла игрушки в потолок бьет адский прожектор. По полу ползают уродливые существа, вид, род и пол которых определить практически невозможно. Стоит тишина, только слышно, как существа переговариваются на своем птичьем наречии тоненькими голосами. Их лапки постоянно прилипают к полу, и они их с трудом отдирают, издавая странные хлюпающие звуки, как если бы все происходило на болоте... Существа стелются, стараются осторожно уползти подальше. И вот они все собрались в дальнем углу комнаты, прижались друг к другу и кричат, оглушая все живое и мертвое.
(Natalia Makeeva)

В фидошной литературе есть — вы это уже видите, не так ли? — и более и менее «литературные» тексты. Но в ней существо не укрыто глянцевой обложкой умелой формы. Она написана зачастую неуверенной рукой сомневающегося в себе человека, и это может не нравиться, но всегда ли вы предпочтете опыт?
Целью нашего рассмотрения было разобраться, о чем эта литература и как пишут ее создатели. Мы видим, что ответ на второй вопрос прост: так, как и должен писать начинающий — искренне и неумело. «Неумелости» меньше, чем среди всего, что пишут люди — требование «малого жанра» отсекает большую часть графоманов, но больше, чем среди того, что лежит на прилавках, — нет коммерческого фильтра. Степень искренности также существенно больше, чем во всей литературе, поскольку у авторов отсутствует прямой коммерческий умысел. Что касается тем, то литература Fido — о тех же вечных вопросах. «Тематика наших бесед была школьнической — мы говорили о человеке» (Станислав Лем).

Молодежная литература — литература о себе, даже если использовано третье лицо. Что такое литература «о себе», если речь идет о вечном и всеобщем? Это о вечном на своем личном опыте и примере. Не о любви вообще, а о моей любви. Вспомните (если сможете) первую боль — это была своя боль. Лишь с опытом она немного притупляется, и вивисекции, которые мы и девушки устраиваем друг другу, перестают быть откровениями. Тогда и приходит способность сказать что-то о метизах вообще, севши на конкретную кнопку. Что, собственно, и является второй стадией литературы. А потом наступает третья, высшая, она же, диалектически, никакая — умение красиво и опытно поговорить о мучительной боли, мягко сидя на диване от IKEA.
Понять молодежную литературу можно; и рецепт несложен. Видите — вон идет она, коротко стриженная, со смешным хвостиком, в ушах ракушки, на вид двадцать пять? Влюбитесь — и вы многое поймете. Особенно, если доживете до того осеннего дождя, когда вы остались бы наедине с открытым в ночь окном и пустым черным городом, если бы не очередное «мыло», непрочитанная фидошная почта... Повернитесь спиной к окну — единственному врагу, которому не зазорно показать спину, — влюбитесь в девушку, молодую, как эта литература, просто так, не требуя ни красоты, ни ума, как не требует их тот, кто уйдет первым. Примечание для исполнителя: здесь вместо пафоса — аллюзия на Городницкого...

* * *

Исследование нового культурного объекта тождественно построению культурной цепи, т.е. разъяснению всего, что надо протянуть между тем и этим, чтобы. В данном случае эта задача такова, что автор даже не считает нужным извиняться за то, что не смог ее вполне решить. Вдобавок перевод иногда вообще невозможен — разъяснение разрушает объект, объяснение анекдота делает его несмешным. Автор исходил из того, что количество непонятного должно быть оптимальным с точки зрения баланса между болезненностью восприятия нового и удовольствием от ощущения наличия перед собой нового объекта.
Но есть ли в этой жизни, кроме любви, задача соблазнительнее, чем вырваться из культурной клетки, куда совместными усилиями загоняют нас общество вокруг и собственная лень внутри? И не является ли любовь одним из путей — и стадий — решения этой задачи? Как литература Fido — одним из путей — и стадий — литературы?



Версия для печати