Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 2000, 1

Камера Обскура Владимира Набокова




Сверхзадачи художников

Камера Обскура Владимира Набокова. Фотовыставка и видеоинсталляция. Группа “Синтез”, Ассоциация искусствоведов. Куратор В. Пацюков. Новороссийск, Центральный выставочный зал, 18 августа — 16 сентября 1999; Франкфурт, Литературный музей, апрель 1999; Москва, МДСТ “Дом”, 14 мая — 8 июня 1998.

Особенность этой экспозиции, посвященной 100-летию со дня рождения В. Набокова, в том, что впервые в русской культуре творчество писателя иллюстрировано с помощью фотографической оптики. И в том, что после столичного и зарубежного проката она отправилась в провинцию, на родину ее авторов.

Если бы эти иллюстрации были сделаны традиционным способом — тушью-пером, техникой офорта, акварели, — литературные образы сразу визуализировались бы точно в соответствии с авторским видением иллюстрируемого текста. Фотометод иллюстрации сложного современного текста — решение очень смелое: для передачи текстовой многослойности художники выбрали технику наложения. Одна постановочная ситуация накладывается на другую, третью, четвертую — так придается дополнительный объем пространству фотокадра. Трудоемкость этой техники заключается в том, что здесь не может быть ошибок: если первый и третий слои кадра удачны, а второй — нет, бракуется все , а ведь фотограф работает “вслепую”. Снимая разные постановки на один и тот же кадр, он рассчитывает, но не видит, как состыкуются изображения. Успех зависит от точности его расчета и твердости руки, поэтому метраж отснятой пленки здесь резко возрастает — пропорционально риску. Неувязок и диссонансов в иллюстрациях к прозе Набокова не может быть, так как нет в самой этой прозе экспрессивности и стилевых небрежностей.

Сверхзадачей художников было сделать именно иллюстрации, а не работы по мотивам произведений Набокова. Сверхзадачей же художников было достичь понимания провинциального зрителя.

Экспозиция, состоящая из цветных фотографий формата 90х60 см, делится тематически на три части: “Защита Лужина”, “Лолита” и “Ада”, выполненные каждая в своем колорите, со своим набором предметов и ракурсов. Очень интересно работает свет: разнонаправленно. В каждом слое наложений свой источник света, разное положение солнца позволяет создать полифоническую структуру времени в пространстве одного кадра, что тоже работает на точность передачи образов Набокова.

“Защита Лужина”. В этой части экспозиции присутствует сам Набоков: на его черно-белые фотографии наложено слегка подцвеченное виражированное изображение натюрмортов с “Ундервудами”, хрусталем и настольными бронзовыми часами; а также шахматных позиций, деталей интерьера. Монохромность здесь в роли патины, налета времени, сквозь которое проступили все эти предметы, войдя в поле нашего зрения.

“Лолита”. Навязчиво-красное пятно пышного платья на двенадцатилетней модели с накрашенными губами — сигнал опасности. Как яркий окрас надкрылий ядовитых насекомых, сообщающий птицам, что это не еда. Предметный антураж: огромное кресло, в котором модель умещается вся, нарядная куколка в ее руках, борт пиджака и галстук-бабочка — мужская грудь, мужская рука — мужчина будто не помещается в кадр, ему там будто мало места.

“Ада” построена на контрасте яркой, одухотворенной молодости и выцветающей старости, которая с молодостью соединена, как сообщающиеся сосуды, содержимое которых — не что иное, как время. Две женские модели воплощают один образ, мужчина будто соединяет две ипостаси одного существа своей причастностью к ним. Выразительно переплетение жестов всех трех моделей, когда старушечий глаз светится сквозь молодое лицо, а женские руки со сплетенными пальцами проступают в лице у задумавшегося мужчины. Много цветов: комнатных фикусов и пальм, венок искусственного клевера в волосах у старухи, цветистое платье на ней. На молодой женщине маленькое черное платье с короткими рукавами и большим декольте, оттеняющее мягкое свечение тела, достигнутое техникой фильтрации света. Каждый слой наложения здесь подцвечен разными оттенками фильтров, что создает эффект драгоценного перелива.

Есть у выставки обобщающие моменты: во-первых, видеоинсталляция, иллюстрирующая процесс чтения — модель беззвучно шевелит губами и листает книгу в течение нескольких часов, что зрители могли наблюдать, пока им хватало терпения, заглядывая в глазок черного ящика объема 2х2 м. Во-вторых, фрагментарное наложение пленок с текстами Набокова на экран видеоплейера и фотографии.

— Хотелось подчеркнуть, что при всем стремлении к слиянию литературного и визуального образа, оно невозможно. Все равно будто существует пленка между ними — прозрачная, почти невидимая — на которой авторский текст нерушим; вот мы и опредметили эту условность, — прокомментировал Николай Востриков из группы “Синтез”, много работавшей в синтетических техниках, в пограничье разных видов искусств. — Видеоинсталляция же передает опредмеченную условность жесту: человек читает, и это все, что мы видим. Мы не видим, как работает его воображение все в том же визуальном плане, поэтому такой контраст между статикой видеовзгляда и динамикой фоторакурсов.

В Новороссийск экспозицию привезли в том образцовом виде, в каком она предстала перед московским и европейским зрителем — без малейшей адаптации к провинциальной наивности в отношении к материалу и неумению прочесть авторские концепции. По предварительной договоренности с администрацией родного города всех троих художников группы “Синтез” — Натальи Хвостёнковой, Сергея Подреза и Николая Вострикова — показать на родине какую-то свою работу, художники просто привезли самый последний из своих проектов. Им не хотелось делать выставку, приспособленную к территории проката. И вот что получилось.

Местные журналисты и зрители настаивали на беседе о содержании; художники же упрямо придерживались уровня профессионального разговора. Они сразу ушли от искуса стать экскурсоводами на собственной выставке. Как ни странно, зрители отнеслись к этому благожелательно: смотрели, слушали, думали, получали удовольствие даже без понимания — настолько эффектна эта выставка сама по себе, без обязательной сегодня интеллектуальной “упаковки”. Те немногие из них, что прочитали романы Набокова, были искренне восхищены. Среди публикаций же появлялись ревнивые, даже курьезные. Так, например, газета “Новороссийский рабочий” от 20 августа сообщила читателям, что Проект представляет собой выставку увеличенных (! — А. К. ) цветных фотографий, достаточно (на мой субъективно-недостойный высокого творчества “Синтеза” взгляд) одноплановых...

— Мы хотели проверить, сможет ли наша работа предстать здесь в объективном виде. Жизнь показала, что не может. Непременно надо все дообъяснять, оформлять иначе, потому что возникают несуразности, ненужные вопросы...

В судьбе этой странствующей выставки был еще один заслуживающий внимания факт: в апреле 1999 года фрагменты ее были подарены только что открывшемуся тогда Дому-музею В. Набокова в Петербурге, на Морской.

Анна Кузнецова



Версия для печати