Дмитрий Бобышев

2000

Евгению Терновскому
Делать особенно нечего:
мы уже здесь и теперь.
Небо дико расчерчено,
словно список потерь.
Воздух уже Двадцать первого
(вот какой выкатил век!)
пишет не нашими перьями,
а звуковыми, и сверх...
Пышет, в изломах калечится,
выси свои серебря.
Что ж мы теряем: отечество,
отчество, или — себя?
Или заёмная вотчина
будет скоро без нас?
Вот отчего, или — вот чего
там рисуется знак,
где за полыми числами,
как за краем Земли,
не разобрать, как ни тщимся мы
заглянуть за нули...
Вроде разъятого атома:
колят лучи, а — не свет!
Время — крикливое, клятое,
наше, и вот его — нет.
31 марта 1999
Шампэйн, Иллинойс

Похищение Европы

На западе сердца
бродит сияние:
на западе солнца —
пульсов слияние,
громосмешение,
коловерчение.
Вся жизнь — мишенью,
жертвой вечернею...
Или во взмахе
молний, в бреду ли,
Сафо с Ахматовой
любовь придумали?
В строку двустопную
взойдя внезапно,
бык-бог Европу
везёт на запад.
Валы Атлантики
встают атлетами
и опрокидываются
акробатами.
Нимфьи прихоти,
скотьи похоти,
на Западе слуха
дальние грохоты.
Ритмов двоение
и единение:
эхо-зеркальце
в стукоте сердца.
И близко — сколько их! —
почти как в фильме:
быстрые, скользкие
прыжки дельфиньи.
В пенном ропоте
валов немеряных
бык Европу
везёт в Америку...
(Вычуры похоти,
божьи прихоти,
ражие выходки
с рыжеватою!)
...Где на ложе
она возляжет,
с материками
Америк схоже, —
исполнить меру
и в рифму спеться
на западе мира,
на западе сердца.
май 1999
Шампэйн, Иллинойс