Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 1999, 8

«Сибирский цирюльник»




Еще раз о гении и злодействе

О “Сибирском цирюльнике” Никиты Михалкова успели высказаться все. Даже самые ленивые. Может показаться, что и сказано уже все. Ан нет, не все. И вот вам несколько “ума холодных наблюдений и сердца горестных замет”.

Никита Сергеевич — человек, безусловно, тонко чувствующий музыку. И умеющий сделать ее своим серьезным союзником. Одна из составляющих огромного успеха “Неоконченной пьесы для механического пианино” — романс Неморино из оперы Доницетти “Любовный напиток”. А знаменитая ария Нормы из одноименной оперы Беллини! Как украсила она михалковского “Обломова”!

В “Сибирском цирюльнике” много музыки вообще и много музыки Моцарта в частности. Но при чем тут Моцарт? Название прямо указывает на оперу совсем другого композитора. Эта постмодернистская метафора обыгрывается в фильме неоднократно: и чудовищная монструозная машина называется “сибирский цирюльник” — будет, дескать, брить сибирскую тайгу, как некогда Фигаро скоблил подбородки господ из Севильи. И главный герой фильма, выйдя после каторги на поселение, работает в Сибири цирюльником, о чем оповещает табличка на воротах его роскошной избы. Знакомясь с главной героиней фильма и виновницей всех бед, Андрей Толстой рассказывает ей, что они в юнкерском училище ставят оперу, а он поет в ней севильского цирюльника. Но в опере Моцарта “Свадьба Фигаро” никакого севильского цирюльника нет! Герой первой пьесы из трилогии Бомарше и оперы Россини “Севильский цирюльник” Фигаро успевает за девять лет сделать некоторую карьеру и в действующих лицах второй пьесы значится уже как “графский камердинер и домоправитель”.

Критик Валерий Кичин в “Известиях” упрекает своих коллег, не сумевших отличить оперу Моцарта от оперы Россини. Действительно, ситуация, сходная с анекдотом: Герасим тащит на веревке Каштанку — к реке, вестимо, топить, — а она упирается и визжит: идиот! деревенщина! Чехова от Тургенева отличить не может! Обознавшиеся критики, безусловно, оскандалились и показали свое, скажем так, неполное соответствие занимаемой должности. А 99,9 процентов зрителей (за точность цифры не поручусь, а за порядок— вполне)? Они идут на фильм действительно любимого режиссера доверчиво и простодушно. А он над ними смеется!

Никита Михалков совершил подмену. Сознательно. Для чего? Попробую порассуждать. События в фильме разворачиваются в двух временных пластах. В первом герои встречаются и с ними происходит все, что происходит. Во втором их американский сын (о котором его отец так и не узнает) идет служить в американскую же армию. Над его армейской койкой — гравюра с изображением Моцарта, с буклями, в парике, что дает тупому капралу веские основания обозвать его барышней. Юноша указывает на ошибку— и получает в ответ: “Положил я на этого Моцарта”. Капралу мало самоутверждения за счет не известного ему Моцарта, он заставляет всех повторить эту фразу — и все повторяют. Кроме, естественно, сына Андрея Толстого и Джейн, который заступается за любимого композитора. После чего мстительный капрал надолго оставляет юного правдолюбца в противогазе. А потом уж и сам молодой человек — из принципа — ложится в этом противогазе спать. “Моцарт — великий композитор”, — твердит он. Вот тут-то собака и зарыта! “Моцарт — великий композитор” — это аксиома. Такая же, как “Пушкин — великий поэт”, “Лев Толстой — великий писатель” и т.д., и т.п. А вот Россини... Тоже вроде бы был неплохой сочинитель. Но ради него сутки в противогазе? Ну уж нет! И Никита Михалков заменил Россини на Моцарта, более популярного “Севильского цирюльника” на менее популярную “Свадьбу Фигаро”. Авось, никто не заметит. А пипл, как ему и положено, схавает.

Премьера “Сибирского цирюльника” состоялась в конце февраля. Не знаю, как то, о чем я скажу ниже, воспринималось тогда — и еще в течение двух недель. А в середине марта американцы начали бомбить суверенную Югославию. И случилась в России американофобия. И как же кстати тут оказался “Сибирский цирюльник”! Снятый, как нам объяснили, по большей части не на российские деньги, фильм с огромной теплотой показал именно россиян, от царя и до последнего кулачного бойца, и с откровенной неприязнью — всех нероссиян. Судите сами: во-первых, главная героиня, Джейн, лживая дрянь, из-за которой страдают прекрасные русские люди. Во-вторых, ее папенька-отчим-любовник, сумасшедший изобретатель мерзопакостнейшей машины, от которой в ужасе бегут куда глаза глядят прекрасные русские люди. В-третьих, капрал и сослуживцы нашего знакомого юноши, “положившие” на самого Моцарта! Но, могут возразить мне, а сам-то замечательный юноша — он-то ведь американец! Да, легко соглашусь я, но — русского, заметьте, происхождения. С папенькиными генами и маменькиным чувством раскаяния за содеянное (что-то хорошее должно ведь быть и в ней, иначе вовсе уж, кроме козней, нечем объяснить любовь к ней опять-таки прекрасных русских людей). Американцы, несущие зло — что России, что Сербии. Провидец вы наш, Никита Сергеевич!

Сюжет “Сибирского цирюльника” то ли написан Михалковым и Ибрагимбековым двадцать лет назад, то ли, по другой версии, украден у бедного несчастного Евгения Митько, приславшего сценарную заявку на закрытый советско-американский конкурс летом 1991 года — в жюри тогда входили как раз оба сценариста, причем, Михалков был от этой сценарной заявки в полном восторге. Шум, гам, возможный суд. Будто бы речь действительно о сокровище! А сценарий-то...

Ну, не то чтобы уж вовсе одни нестреляющие ружья, но лишних ненужных наворотов, точно, хватает. Все свои любимые идеи Михалков мог бы реализовать на более ясном и красивом материале. Что успешно делал раньше — и вроде в суд никто не подавал. Была, правда, темная история с Хамдамовым и фильмом “Раба любви”. Но в ней, судя по всему опубликованному, прав-таки Михалков.

В последнее время нас упорно призывают идти в кино. Нам обещают чудесное возрождение отечественного кинематографа. И “Сибирский цирюльник” был объявлен чуть ли не первой ласточкой этого возрождения. Спешу огорчить оптимистов. Если возрождение и произойдет, то только в трех-четырех центральных кинозалах — “Пушкинский”, “Кодак-Киномир”, “Киноцентр”, “Дом Ханжонкова” — ну, может быть, еще кое-где. Я смотрела фильм в кинотеатре “Таджикистан” спального района Строгино. Впечатления самые неутешительные. Билеты, кстати, стоили весьма недешево— мы с дочкой на двоих заплатили 120 рублей. И что получили? Думаете, знаменитое звуковоспроизведение системой Dolby Digital Surround? Дудки! Звук был чудовищный, пленка рвалась и местами рябила. Стулья в когда-то очень неплохом зале были если не сломаны, то уж обязательно порезаны. Люди забыли, как себя ведут в общественном месте: кто-то пытался курить, кто-то катал по полу пустые бутылки. После сеанса, на котором была заполнена едва ли пятая часть зала, в проходах в огромных количествах валялись всевозможные фантики и кучи шелухи от семечек. Зрители переговаривались в полный голос, а порой и перекрикивались. Право, не знаю, когда захочется в кино в следующий раз. Разве что, действительно, поехать в центр? Но это еще как минимум по десять рублей на дорогу. Да и билеты, наверное, там уж вовсе недоступные.

Возможно, ко времени выхода этих “замет” фильм Никиты Михалкова уже покажут по телевизору. Если же нет... Спросите: стоит ли все-таки сходить на него в кино? Отвечу: с учетом всего вышесказанного — решайте сами.

Юлия Рахаева



Версия для печати