Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 1998, 3

«Московский писатель». «Поэзия»


Глухая московская провинция

“Московский писатель”.

“Поэзия”

Всю сознательную жизнь я коллекционирую разные нетривиальные жанровые обозначения, подзаголовки и тому подобные “служебные слова”. Только повинуясь этой страсти, можно было открыть первый номер “энциклопедического журнала-меморандума” “Московский писатель”. Видеть слово “журнал” “обложенным” сразу с двух сторон, да еще такими солидными понятиями, как “энциклопедический” (сразу так и видятся ряды золотых корешков) и “меморандум” (смутно связано в сознании с внешней политикой), мне еще не приходилось. Впрочем, выглядит “энциклопедический” как честный бедняк — в застиранной серенькой рубашечке, тощенький (12 листов), малотиражный (1000 экз.).

В статье “К читателям”, однако, все объясняется. Журнал, оказывается, “опирается на традиции, заложенные журналами энциклопедического характера, выходящими (-дившими? — А. А.) в России в девятнадцатом веке, такими как “Московский наблюдатель”, “Московский телеграф”, “Русская беседа”, “Время”, “Эпоха”. Ряд, конечно, внушительный, только что-то я не помню, чтобы те журналы именовали себя “энциклопедическими”... Что касается “меморандума”, так это просто из Даля: “памятная записка, письмо, взгляд на известное дело”.

Рубрик в небольшом журнале аж целых восемь. Одни из них уморительно-“советские”, вроде “Литература и жизнь” или “Писатель и время”, другие, видимо, “энциклопедические” (“Человек, мир, культура” или “Образование, наука, творчество”).

Уровень большинства материалов — ужасающий (или уморительный — это смотря в каком настроении находится квалифицированный читатель). Имею в виду материалы современных авторов, ибо редакция располагает тексты по наивному принципу сэндвича: перепечатка статьи Ильина или Победоносцева обкладывается всякой чепухой, которую пишут члены “московской организации союза писателей РФ” (она же — учредитель журнала). Среди множества фамилий мне попались только две знакомые — В. И. Гусев (маловразумительный эссей “Помни о Сергии”) и В. Н. Ганичев (статья “Защитим культуру России”, о которой ниже). Да еще в редколлегии — Н. И. Дорошенко. Все остальные — включая главного редактора — бог весть кто в прямом и переносном смысле.

Впрочем, понятно, что главный редактор С. Н. Лебедев — стихотворец. Вот такого уровня:

Мой сын, когда ты будешь взрослым,

Ты станешь думать обо всем.

Узнаешь ты, что жить непросто,

Что жизнь уходит день за днем.

Стихи остальных поэтов, уверяю вас, еще хуже. Раздел “Проза” открывается рассказом Деникина (того самого) “Исповедь”, прочитав который, думаешь: полководцем Антон Иванович был просто плохим, зато прозаик он — абсолютно бездарный. Очень напоминает (только с переменой цвета — красного на белый) агитационные рассказы 20-х годов, которые писали вполне “пролетарские” писатели. Еще два коротеньких рассказа — И. А. Агафонова и Л. К. Котюкова (фирменный “шик” редакции — все фамилии с полными инициалами) — уровня “литературной странички” районной газеты (ну очень, очень глухого района).

Да и бог с ней, с торжественной (то бишь как бы литературной) частью — не для нее собрание собиралось. Собиралось оно ради разнообразных разговоров о “государстве и государственности российских”. С. Н. Бабурин (тот самый) невразумительно рассуждает о Русской земле “как территории, государстве и мировоззренческом принципе”. Начавши с “Александра Невского” (фильма, а не исторического персонажа, потому в кавычках) и “Слова о полку...” (“О Русская земля, ты уже за холмом...”), уважаемый депутат нечувствительно переходит к “трагедии 1991 года” (какой исторический размах!) и ничтоже сумняшеся докладывает: “Трагедия прежде всего в том, что страна Россия, носившая в ХХ веке имя Советский Союз, единый организм, единая культура, единая цивилизация оказалась разорванной на несколько частей”. Хочется спросить: где С. Н. учили истории и какую отметку выводили ему в четверти, но бессмысленно, ибо депутат врет — он не может не знать, когда завершилось формирование (даже не Российской империи) СССР. Сказать? Довольно далеко во времени от “Слова о полку...” — в 1945 году (и надо же — кое-что тогда не только приобрели, но и отдали — этой ужасной, ужасной, вступающей в НАТО Польше). А уж сколько “цивилизаций” держал в своей мохнатой лапе Советский Союз! Даже если исходить из религиозного принципа, которого как бы держится Бабурин, — какое отношение к “Русской земле” имеет не только потенциально могучая Средняя Азия (ислам, господа!), но и маленькая, вечно бедная Бурят-Монголия (может быть, именно там найдут очередного далай-ламу)?

Ну да ладно — мало ли что скинул “с барского плеча” именитый депутат в никому не известный журнал. Но отчего бы не соблюдать хотя бы собственные принципы и не позаботиться об “органической стройности материалов”, как сказано в редакционной статье?

Вот статья Н. Л. Лебедевой “Не сотвори себе кумира, и всякого подобия...” О России, государстве и демократии”. Цитировать ее — род противоестественного наслаждения. “А православный человек легко назовет и первого революционера-демократа. Помните, кто захотел стать выше Бога, а потом уговаривал Еву не слушаться Его, а стать самим, как Боги? Правильно, он — Сатана. Вот кто стоит за революционерами, за “демократами” — ведают они о том или не ведают”. Тут думаешь: ах, если бы нынешние “демократы” были еще и “революционерами”! Но вот еще цитата: “Ведь если задачей народа является спасение, а для русского народа оно возможно только при хранении Православия, то все, что отвлекает от этой главной задачи, есть суета, подмена небесного совершенного земным греховным, поклонение не единому Богу, а идолам политических страстей. Вместо Государя — помазанника Божия мы выбираем человека либо отрицающего Бога, либо неизвестно во что верующего, того, кто лучше организует похвалы себе”. Словом, полное отрицание и “демократии”, и самого принципа “правового государства” — с позиций православной ортодоксии.

Ну хорошо. Тогда зачем же печатать — через материал — статью Г. П. Ивлиева “Безопасность свидетеля — гарантия правосудия”? Вполне “научная”, “умственная”, “юридическая” статья об одном из элементов некоего “кодекса” “правового государства”, которое начисто отвергается в статье Лебедевой. Где же “органическая стройность материалов”? По-моему, это простейший принцип “братской могилы”. В которой ни К. П. Победоносцев, ни И. А. Ильин не захотели бы лежать рядом с С. Н. Бабуриным и Н. Л. Лебедевой.

Следом за “Московским писателем” в руки мне попал “литературно-художественный журнал” “Поэзия” той же Московской организации Союза писателей России. Уже анонс на обложке вызывает некую рефлексию: “Николай Клюев. Иосиф Сталин. Макс. Волошин. Николай Тряпкин. Вилли Токарев. (и — через странный пробел) Роберт Бернс”. Сделано со вкусом — неизвестный поэт Иосиф Сталин между им же убитым (“убиенным”, если следовать лексическим предпочтениям издателей) Клюевым и Волошиным. Оба перевернулись в гробу, если Бог есть. По мнению редколлегии “Поэзии”, он есть. Вот что она заявляет в “Слове к читателю”: “Истинная поэзия всегда оставляет в душе нечто невыразимое. Это невыразимое и есть частица Божьего бессмертия, обретаемого человеком на земле”. Ну, господа! Про Божье бессмертие могут говорить только полные еретики — Он по определению бессмертен. “Частица бессмертия” — еще лучше: деление неделимого, материализация духовного. А уж бессмертие, обретаемое человеком на земле, — это клонирование.

“Правда, разглядеть их в поэзии практически невозможно даже с помощью телескопа” — пользуюсь формулой редакции, обращенной неизвестно к кому (имена, господа, надо называть!) — чтобы определить уровень поэтов, печатающихся в новоявленной “Поэзии”. Уже знакомый нам С. Н. Лебедев — здесь он Сергей Лебедев — пишет:

Последний луч, блеснув, угас.

Померкло трепетное пламя.

Мы бредим жизнью, как стихами.

В последний раз в предсмертный час.

Ну, разумеется, там есть Юрий Кузнецов, там есть Николай Тряпкин (при всем уважении к ним как поэтам и неодобрении их ориентации в современной жизни, хочется спросить — чего ж вы с такими-то рядом печатаетесь?). Все остальное — не выше Сергея (С. Н.) Лебедева.

Теперь, значит, “московское” — это провинциальное, серое, тусклое — но только бы “патриотическое”?

Статья Юрия Никонычева в журнале называется “Дюжина ножей в спину поэзии”. Статья скучная — опять о Евтушенко, но название хорошее и вполне отвечает содержанию журнала “Поэзия”.

Александр Агеев

 





Версия для печати