Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 1998, 12

Любовь Якушева. Не надо уходить


Час встречи

Любовь Якушева. Не надо уходить. — М., 1997.

Любовь Якушева — человек очень внутренний, сосредоточенный, сдержанный. Но поэт призван открывать душу, и вот то, как он это делает, говорит о многом. Даже не зная Л. Якушеву лично, видишь, какой она была, именно по стихам. Вкус, изящество чувства и слова, его выражающего; изысканность естественная, органичная, но и динамика. Ритм властный, хотя и женственный. Таков характер автора. Изобилие глаголов выдает натуру активную, деятельную, живую необычайно. Говорит Якушева чаще всего от первого лица — не из эгоцентризма, а потому, что это звучит энергично, внятно, без уловок и обиняков. Ей претит все нарочитое, тяжелодумное, неискреннее. Культура самонаблюдения — это внимание к себе как человеку, то есть высшему на земле существу, одаренному щедро и бескорыстно отдающему. “Утонченной жизни цвет” — называл это Тютчев. Богатство душевных состояний, неоднокрасочность, страстность переданы подробно и неназойливо, скромно, хотя и безоглядно. Стихи Якушевой растут как нечто природное, как цветок или жемчуг в раковине — с пластичностью и безудержностью, свойственной всему живому.

В душе Якушевой есть все: и нежность, и патетика, и боль, много боли. Она знала, что обречена на раннюю гибель. Но, думая о ней, снова вспоминаешь Тютчева, его слова о “божественной стыдливости страданья”. Эпитет здесь означает высоту, на которую поэт ставит горестный опыт, преображенный в данном случае в стихи. Свет их внутри, не сразу иной раз обнаруживается, но, открывшись, уже никогда не исчезнет. “Только звуком лечусь...”, — писала она. И якушевский звук лечит.

В стихах о любви, которые преобладают в книге, причем речь идет, как точно сказано в предисловии Анатолия Жигулина, о любви как “основе духа и бытия человечества”, то есть чувстве всеобъемлющем, и все-таки в стихах собственно о любви есть умиление и печаль, ласковое лукавство и гордость, великодушие и отчаяние, самоотречение и надежда. Но главное в них — душевная грация. Вместе с тем и в любви она жила, “дыханья не жалея”, — это именно жизненный принцип, естественное состояние ее.

В книге нет, увы, многих сильнейших стихотворений — такова воля составителя, но мы помним их по другим изданиям, они живут в душе независимо от чьей бы то ни было, кроме поэта, воли. “Запахнут волосы живой травою...” — разве это забудешь?..

Мы, бывает, говорим о духовности, плохо представляя, что же это такое. Поэзия Любови Якушевой дает понять, почувствовать, пережить все очень конкретно — как духовную радость, духовную победу. Это поистине “смертию смерть поправ” — прямое продолжение события, о котором поется в Пасхальной литургии.

Откроем же слух свой, свое сердце навстречу голосу, который не обманет ни в горе, ни в веселье, ни в сомнении, ни в уповании!..

Зачем же свет и вспыхивал, и гас,

зачем же листья легкие горели

и приближался нашей встречи час,

когда еще любить мы не умели?

Александра Истогина





Версия для печати