Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Знамя 1998, 1

Александр Левин. Французский кролик


 

Трепетная игра со словами, кроликом и компьютером

Александр Левин. Французский кролик. — М., Home Studio: CD, МС. 1997.

На компакт-диске “Французский кролик” (параллельно выпущена магнитофонная кассета) представлены песни Александра Левина в его же собственном исполнении. Одно из самых больших достоинств альбома — то, как он выстроен. Вначале слышится быстрая, резкая и в то же время легкая, с каким-то клавесинным свингом компьютерная музыка, и под нее насмешливый голос поет:

Французский кролик

чавкает в углу,

грызёт метлу,

жуёт свеклу.

Он любит Папу,

он не любит пастилу,

он каратист,

парашютист.

Французский кролик

нажрётся как нолик,

и скачет, как мячик,

и хочет летать.

Французский кролик,

зачем ты католик?

И чем же теперь

подметать?

Этот же “клавесинный” лейтмотив возникает на пластинке еще несколько раз. Он развивается в длинный начальный пассаж в песне “Выйдешь грозно”, которую можно считать чем-то вроде поэтической декларации Левина:

...пахнет газом нефтедоллар,

и малиною — пеньё.

В их компании весёлой

свято место — не твоё.

Ты найди себе другое,

неизменное своё,

не пустое, не простое,

нецентральное жильё.

И в семейном тёплом доме

жизнь покажется чиста.

Вот тогда и вынешь песню

из улыбчивого рта.

И, зайдясь простым минором

и узором непростым,

поплывешь над разговором,

как цветной китайским дым.

Открывается глубинное качество стилистики Левина: при всей внешней легкомысленности она восходит к романтическим, едва ли не к тютчевским представлениям о значительности поэзии. “Французский кролик”, песня, наполненная игрой и даже дурачеством, оборачивается утверждением высокой творческой свободы. В заключительной песне — тоже про кролика — соответствующий персонаж оказывается близок к идеальному образу поэта:

Кролик летит!

Замечательный кролик летит!

В иностранное небо летит,

в бесконечное небо.

Кролик летит!

Фантастический кролик летит!

И хвостом, словно лес, шелестит,

а усы, будто струны.

В бардовской песне в 1980-е годы появилось не так уж много живых побегов — сочинителей, которые не копировали уже существующие типы песен, а создали новые возможности развития. Это, в частности, дуэт “Иваси” (Алексей Ивашенко и Георгий Васильев), Михаил Щербаков и Александр Левин. Александр Левин среди названных — пожалуй, самый необычный и радикальный.

Творчество Левина связано с отменой существующих смысловых границ и формированием новых, живых и подвижных.1

Резвяся плавная сияет,

Играя прыскает огнём,

Смеясь из кубка золотого

сама себя на землю льёт.

И лишь Громам все вторит, вторит...

В этой песне — она называется “Суд Париса” — слова из хрестоматийного тютчевского “Люблю грозу в начале мая...” превращаются в трех богинь, а несчастный Громам должен отдать яблоко только одной из них.

Слово оживает. Контекст нового смысла не задан, но возникает и меняется с развитием самой песни. Слова перемещаются из одной части речи в другую, становятся самостоятельными персонажами: если выйти за пределы диска, можно вспомнить песню, где из стертого выражения “голый по пояс” вдруг рождается темпераментный хищник “голый попояс”, который “по полю скачет”. Части слова — суффиксы, приставки, окончания — тоже обретают самостоятельное существование и готовы превратиться во что-нибудь другое:

Посмотри вокруг на всяких

на секомых, симпатичных...

Что же касается музыки, то Левин — прекрасный мелодист. Мелодии его неожиданны и выразительны. Иногда Левин цитирует популярные мелодии — как сказано на вкладном буклете диска, “для пущей полистилистичности”; действительно, они придают песням дополнительные оттенки.

Одна из важнейших скрытых тем творчества Левина — прохождение через смерть. На диске есть песня “Тридцать первого числа”, где конец лета оказывается переходом через Лету, концом жизни:

Тридцать первого числа

наша очередь пришла,

чья-то ласточка летела,

Лета красная текла.

А за нею, ближе к ночи, нам отведать

довелось

асфоделевого мёда на цветущем

берегу,

где стоим мы, прижимая к нашей

призрачной груди

две картонные коробки с порошковым

молоком.

— и после скрежещущего дисгармонического аккорда без паузы, вначале словно бы исподтишка, снова начинает стрекотать мотив “Кролика”. Смерть преодолевается легкой и необязательной поэтической игрой.

С недавнего времени Левин становится относительно модным автором: диск “Французский кролик” очень хорошо представили весной 1997 г. на радиостанции “Эхо Москвы”, а на презентации диска в московской Библиотеке им. Чехова (тоже весной 1997-го) зал был забит так, что не протолкнуться.

На диске собраны хиты Левина, давно любимые теми, кто знает его творчество, — такие, как “Едет, едет Вася”, “Зеленая охота”, пародия на блатную песню “Как задохали Мурылика” (“Задохали Мурылика банданы./ Он чахался, курычился, но слип...”), из новых — “Кролик летит”. Для записи “Пивной песни” привлечены гитарист Михаил Зачесов и Андрей А. Левин-младший в качестве пианиста.

Обычно на концертах Левин поет под гитару. На гитаре играет он очень хорошо, и диск неизбежно побуждает к сравнению: что стало лучше в компьютерных аранжировках, а что, наоборот, ушло в тень?

Левину явно стало мало сопровождения одной гитары. Некоторые песни с компьютером и подпевками стали очень “заводными” — например, заглавная. Единство музыкального решения диска приятно сочетается с многообразием музыкальных стилей, манер, тембров: джазовый “саксофон”, очень уместный в финале песни “Едет, едет Вася”, пародийное звучание похоронного оркестра в “Грустной песне про мехового лисица...” (“...только я, не согретый, не покормленный,/ весь замерзну и умру”), торжественный звук “струнных” в песнях “Шмель” (на стихи Владимира Строчкова) и “Рыбка Боря”.

Но все же диск — скорее не итог, а разведка новых возможностей. Кажется, исполнительский талант Левина — импровизационный и театральный. На концертах он словно бы удивленно разговаривает с гитарой: ты что? Ну, надо же! На диске песни выигрывают от подпевок; кстати, постановка подпевок точна и прибавляет смысла — например, в “Шмеле”. Развить эту сторону исполнительства можно было бы за счет “живых” музыкантов. До сих пор Левин их найти не очень-то и мог. Но хочется, чтобы теперь песни Левина были записаны с “живой” сопровождающей группой, а “Шмель” и “Рыбка Боря” — даже с камерным симфоническим ансамблем.

На презентации диска Левин играл с группой — Еленой Малаховой и Оксаной Шитовой (гитары) и Андреем Левиным (электроорган). Будем надеяться на продолжение — и компьютерное, и концертное. И на новые записи.

Илья Кукулин





Версия для печати