Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Зинзивер 2016, 1 (81)

На краю времени

Литературно-художественный журнал 'Зинзивер'. № 1 (81), 2016. Дмитрий Григорьев.

 

Недавно в центре Андрея Белого мне довелось выступать вместе с двумя поэтами: Юрием Орлицким и Джорджем Гуницким. Вечер назывался «Рок-н-рол forever», и в основном звучали стихи, так или иначе связанные с рок-музыкой. Что неудивительно, ведь нас вылепило одно время; и хотя лепило оно по-разному, однако следы его рук, Битлы и Роллиннги, Цепеллины и Джетро Талл, Маришка Вереш и Сид Баррет, портвейн, навсегда остались в каждом. Многие стихи перекликались друг с другом. Да и сами мои соучастники были богаты на пересечения: Джордж, как известно, автор многих текстов песен «Аквариума» и не только, Орлицкий — известный знаток рок-музыки, профессор, автор десятков статей о современной поэзии и о верлибре как форме стихосложения, потому стихи Джорджа — являются объектом его исследований. Впрочем, и я сам не чужд рок-н-роллу и свободному стиху… Джордж, правда, посетовал, что за последний месяц он выступает уже десятый раз. Что тоже неудивительно: так случилось, что в середине 2015 года вышли сразу три книги Гуницкого. Они очень разные, и каждая из них требует отдельного рассказа.



Мой Аквариум

Самая толстая, 350 страниц, — «Мой Аквариум», выпущенная издательством «Красный Матрос». В ней собраны статьи заметки, эссе, посвященные легендарной группе, с которой связана большая часть жизни Джорджа. Ведь, как он сам пишет во вступлении, «когда я появляюсь на концертах или захожу в аквариумную студию на Пушкинской 10, то точно знаю, что пришел домой. Быть не может иначе». А завершают книгу аквариумные стихи Гуницкого — подборка стихотворений, ставших песнями «Аквариума». Но эти стихотворения — всего лишь часть поэтического объекта по имени Джордж, ведь они были отобраны музыкантом и поэтом Борисом Гребенщиковым, причем отобраны именно тексты, пригодные для песен. «Я показывал тексты Борису, и он сам выбирал, преимущественно рифмованные, — говорит Джордж, — хотя сейчас я пишу в основном верлибр. Правда, недавно вдруг снова пробило на рифму. Я никогда не ставлю задачу написать так или эдак, стихи возникают сами по себе».
Свобода не в том, чтобы писать свободным стихом. Свобода в поэзии — вещь труднообъяснимая, ее я почувствовал, когда впервые услышал песни «Аквариума», ее я чувствую и сейчас, читая другие стихи Гуницкого.



Надцать лет спустя

 «Я долгое время не ощущал себя как поэта, — рассказывает Джордж, — хотя всегда писал стихи. Но я также писал пьесы, рассказы, занимался журналистикой и другими вещами. Два десятилетия вел передачи о рок-музыке. Лишь в последние десять-пятнадцать лет поэзия вышла на первый план…» Судя по уже изданным книгам и по ленте фейсбука, где Гуницкий часто размещает свои новые стихи, это действительно так. Иногда его стихотворения собирают «лайков» больше, чем некоторые «кошечки». Впрочем, это говорит лишь об одном — стихи Джорджа имеют свою аудиторию. Но здесь речь не о «лайках», а о самих стихотворениях.
 Сюрреализм, дадаизм, абсурдизм — все эти термины в той или иной мере применимы к творчеству Гуницкого. «Бессмыслица, но не глупосмыслица, — пишет о ранних стихах Джорджа Ян Шенкман, — ведь поток, идущий из подсознанья, несомненно подлинный, оплаченный душевными усилиями. Источник абсурда в данном случае — не поврежденный смысл, а алогичное сочетание смыслов, их соседство в одной речи, в одном сознанье. Лирический герой Гуницкого напоминает детей из стихотворения Гейне, которые поют, сидя во мраке, чтоб заглушить собственный ужас, заговорить, заклясть окружающую их неизвестность...».
 Я же воспринимал ранние стихотворения Гуницкого не как сюрреалистические ребусы, подлежащие расшифровке, и не как крышесшибательные абсурдные игры (аналитик, занимающийся генезисом творчества Анатолия, легко может провести линии в сторону Беккета и Введенского), а как некие удивительные разноцветные психоделические объекты, которые застревают в памяти, изменяя сознание и не требуя анализа.
 «Тому, кто не врубается, объяснять бесполезно, — пишет Владимир Рекшан в рецензии на одну из первых книг, — что жизнерадостный абсурд Гуницкого, по прозвищу Джордж, стоит, пожалуй, всего сытого московского постмодернизма последних пятнадцати лет. Тексты, ставшие классикой, Джордж сочинял молодым, в семидесятые. Молодости радостно видеть абсурд мира и жить в нем. Это с годами человеку хочется понимания, хочется понять абсурдность своего появления в мире…»
Поплакать, повспоминать и подумать, может быть, и хорошо. Но я цитирую слова Джорджа из книги «Мой Аквариум»: «Я иногда думал, но не могу сказать, что это у меня хорошо получалось, наверное, это был мой ошибочный поступок...» Быть серьезным скучно и в 20, и в 60 лет.

 

Когда мылся
Т
о не включил воду
Было немного странно
Или стало
Зато вытираться
Потом не пришлось

 

Это стихотворение «позднего» Джорджа из книги «Надцать лет спустя», которая вышла благодаря издателю Виктору Немтинову. А вот, например, раннее:

 

Верблюд-архитектор
В
ойди в мою жизнь
твой череп как вектор
в карманах чужих.

Цветок из могилы
зовет меня в лес
С
паси меня, милый…

 

В первом — ситуативный абсурд, второе сюрреалистическое, первое — верлибр, второе — силлабо-тоника… Но есть нечто объединяющее эти, на первый взгляд, совсем разные тексты — воздух, пространство. Искусство соединения слов, причем такое, что за ними остается нечто большее, чем просто слова. Это «цепляет». Это и есть поэзия.



Самолеты, но президенты

Третья книга «Самолеты, но президенты» (издательство Juolukka) является довольно интересным экспериментом. В ней представлены стихи 2004 и 2014 годов. И любопытный читатель, нет, скорее исследователь поэтического объекта по имени Джордж, может попытаться отследить путь его изменений. Сам Гуницкий отмечает в предисловии: «иногда возникает ощущение, что в милых моему сердцу абсурдистских и гротесково-сюрреалистических коридорах-извилинах чаще стали звучать лирические мотивы. Впрочем, ежели это и лирика, то очень специальная». С этим можно согласиться.
На мой взгляд, рассматривая довольно большой массив стихотворений, написанных Джорджем, между этими двумя точками — 2004 и 2014 — бессмысленно проводить прямую линию, тут скорее можно говорить о причудливых потоках, где и возвращение является движением вперед и движение вперед — возвращением. Ведь само время — тот материал, из которого Гуницкий создает свои тексты.

 

Когда едешь вперед
З
абываешь порой о том
Что бывает назад
В лесу времени замерли листья…

 

или

 

На краю времени
В
стретимся снова
Поговорим о чем захотим
Поглядим назад — все знакомо
Поглядим вперед — тоже самое
Никуда не станем смотреть
Встретимся на краю

 

Поэтому не стоит долго размышлять о тенденциях. Просто посидим на краю времени и поговорим о чем захотим

 

Дмитрий ГРИГОРЬЕВ

 

 

Версия для печати