Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Зинзивер 2012, 7(39)

Из цикла «Дневные листья — ночные корни»

Стихотворения

Поэзия


Михаил КУЗЬМИН
Поэт, публицист. Родился в 1949 году. Окончил факультет психологии Ленинградского университета. Лауреат премии Союза журналистов России за освещение вопросов искусства и литературы (2001). Автор многих публикаций. Живет в Санкт-Петербурге.




Из цикла «Дневные листья — ночные корни»
 
*   *   *


Наконец-то Время стало играть
роль Пространства,
а Пространство — роль Времени.
И бытийствовать стало гораздо интереснее!




*   *   *


— Что у тебя скрывается под лицом?
— Маска!




*   *   *


    После нас,
    после я, ты, он, она, мы, вы —
    хотя бы оно!




*   *   *


Меняю слова и дела
    на буковки и чертежики!




*   *   *


Одного суфлера выгнали с работы за то,
что в пьесы современных авторов
он вставлял цитаты из Шекспира!




*   *   *


Лучше иногда перечитывать Пушкина,
чем знать его всего наизусть!




*   *   *


Poète, vos papiers!
— Поэт, ваши документы!
— Вот мой документ.
— Что вы нам подсовываете? Это же стихотворение о свободе!
— А другого документа у меня нет…




*   *   *


    Есть ли хотя бы один
птичий доктор
среди охотников,
которые знают,
где сидит фазан?




*   *   *


— Вам больно?
— Нет, мне стыдно!
— А мне и стыдно, и больно!
— Значит, вы победили! Поздравляю!




*   *   *


Чем больше
    какую-нибудь поэтессу
    мы любим,
    тем она больше,
    чем поэт!




Музей разогнанных облаков…


Все правильно, если облака разгоняют,
то их надо куда-то девать.
Например, в музей…




*   *   *


— А вы давно ходите в непризнанных гениях?
— Давно! Как стал гением, так с тех пор и упиваюсь
своим непризнанием.




*   *   *


Влюбившись в Алтера Эго,
этот Нарцисс наконец-то нашел
и самого себя,
и свое счастье!




*   *   *


Эй, гении,
а вы почему
не с мастерами культуры?




*   *   *


Кошмарный сон: непорочное зачатие запретного плода.




*   *   *


— Я очень люблю людей, — гордо говорил один мизантроп.
А сам втайне от всех коллекционировал оловянных солдатиков.




*   *   *


Кто должен утвердить Истину
на троне Бытия?
Рабы Правды?




*   *   *


О своих победах
на фронте платонической любви
он рассказывал как о развратных действиях
в тылу врага!




*   *   *


Когда читаешь стихи или короткие рассказы,
то читаешь и то, что написано между строк.
Там много очень интересного и важного!
А когда погружаешься в длиннющие романы,
то между строк уже ничего не читаешь.
Успеть бы осилить то, что лежит на поверхности…




*   *   *


Юджин Полли (Eugene Polley) не умер!
Он просто переключился на тот канал,
которого нет в сетке телевещания!




Из неживого дневника


«Пришел в гости к Нарциссу,
а его дома нет.
Он — в зеркале.
А оттуда его уже и не достать…»




*   *   *


— Как вы относитесь к своей мании величия? — спросили одного
                                                                                                             эгоиста
во время телешоу «Лабиринты бессознательного».
— Я ее еле-еле терплю, — скромно ответил эгоист.




*   *   *


За свободолюбивый характер
интуицию сослали
на каторгу мудрости…




*   *   *


Совесть объявила голодовку,
    но в тайне от всех
    подкармливала свои угрызения…




*   *   *


Сочини,
как плачет луна,
придумай,
как умирают звезды.




*   *   *


Ему очень хотелось устроиться
    работать охранником:
    и в каком-нибудь теплом доме
    охранять чьи-то хорошие мысли…
    Может быть, даже и свои собственные…




*   *   *


Получил диплом дизайнера
и стал думать о красе ногтей
уже профессионально!




*   *   *


Вершина цивилизации:
    раб, у которого много свободного времени
    для занятий по рабской психологии
    с обязательным посещением психоаналитика.




*   *   *


Глупая любовь…
А какой она еще может быть,
если влюбились друг в друга
интеллектуал и интеллектуалка…




*   *   *


Надо ли переписывать начисто черновик удачи?




*   *   *


Ну и хитрая птица:
вместо гнезда
клетку свила себе...




*   *   *


Жили-были оптимист и пессимист.
    Оптимист обожал рождаться,
    а пессимист — любил умирать.
    Жили они долго и счастливо.
    И не умерли они в один и тот же день и час,
    потому что оба были бессмертными!




*   *   *


Эй, порядок!
А ну-ка… рассчи-тайсь —
на хаос и космос!




*   *   *


— Что надо оставить в XX веке?
— Все!
— А что надо перевести из XX века в XXI-й?
— Тоже все!
— Ну, тогда XXI век просто задохнется!
— А разве вы не видите, что именно по этой причине
    он и задыхается?




Из новых уравнений:


зрелая мысль
плюс запретный плод
равно червь сомнения!




*   *   *


Отличная пара
    (хоть сейчас под венец):
    обман чувств и самообман разума.




*   *   *


На вид — юный поэт,
а по сути — старый сторож на кладбище метафор.




*   *   *


Самоубийца как человек,
приговоренный к смертной казни,
имеет право на последнее желание:
выкурить сигарету, выпить чашечку кофе
и, может быть, если это действительно последнее желание, —
раздумать уходить в мир иной...




*   *   *


Пароль пессимистов — еле заметная улыбка.
Пароль оптимистов — еле заметная слеза.




*   *   *


Вдохновение, не отягощенное никакими поэтами,
свободно гуляло по улицам и проспектам!




*   *   *


Платон мне не друг,
не родственник,
не современник,
не соотечественник,
не сосед,
не одногодок,
не одноклассник,
не тезка...
А Истина — мне друг.
Вот почему она мне дороже Платона!




*   *   *


У разума тоже есть рабыни: невысказанные мысли.




*   *   *


С супер-милым
и мега-рай
в мини-шалаше!




*   *   *


Спать, спать, спать
и видеть сны...
Видеть сны, видеть сны
и не спать...




*   *   *


Минималисты несли плакаты:
Долой гадание на кофейной гуще!
Да здравствует гадание
на двух-трех кофейных крупицах!




*   *   *


Глобальная связь времен?
Нет, легкий флирт секунды с тысячелетием!




*   *   *


Дилемма:
    Разгладить морщины на лице
    или на карте родины?




*   *   *


Два слова «roseau pensant» (мыслящий тростник)
объясняют нам не всех людей,
а лишь одного человека — Блеза Паскаля!




*   *   *


Роман вышел из печати и сразу же вступил
в «Общество книг, которые никто не читает»
(штаб-квартира в городе Лондоне).




*   *   *


— Вы играли с самим дьяволом и выиграли у него. Как вам это удалось?
— Все очень просто. Мне удалось уговорить дьявола играть по правилам.
— А вы будете и впредь играть с ним?
— Нет, одной победы над дьяволом мне хватит на всю жизнь!




*   *   *


Жалкое объяснение попахивало логикой,
а пышное — просто светилось от лжи!




*   *   *


Опасайтесь несбывшихся желаний:
они слишком быстро становятся воспоминаниями!




Из апокрифического сказания


Синицы дохли в кулаках.
Журавли сворачивали себе шеи прямо в небе…




*   *   *


— Потихоньку схожу с ума…
— Почему потихоньку?
— А так незаметнее!




*   *   *


Пауза между словами
не должна превращаться
в Голгофу молчания.




*   *   *


Хлеба и зрелищ!
Кому в антракте
манны небесной?




*   *   *


Праздничная гирлянда из угрызений совести…
А какой-праздник-то?
День самокритичного интеллекта!




*   *   *


Содержать гарем книг
ему было
и не по карману,
и не по уму…




*   *   *


А ведь где-то же они встречаются:
и старик, впавший в детство,
и анфан террибль,
впавший в старческий маразм...




*   *   *


А король-то голый… до седьмого колена!




*   *   *


Если бы Достоевский спас Красоту,
то она (в знак благодарности)
спасла бы и мир!




*   *   *


— Почему вы смеетесь последним?
— Я так воспитан. Всех тех, кто смеется лучше меня,
    я пропускаю вперед!




*   *   *


В золотых мышеловках сыр еще бесплатнее!




*   *   *


— Герцог Франсуа де Ларошфуко (Francois de La Rochefoucauld,
    1613 — 1680) — ваш пра-пра-прадедушка?
— Нет, он мой родной отец.
— Значит, вам почти четыреста лет?
— Вообще-то, дело не в возрасте, не в череде бегущих лет, наслаивающихся друг на друга…
— А в чем?
— В устойчивой генетической связи.
— Тогда почему вы не пишете по-французски, как ваш отец?
— Чтобы не быть его эпигоном. Я и фамилию-то свою сменил, чтобы никто не подумал, что в моих жилах вот уже несколько столетий течет голубая кровь…
— И все-таки ответьте, почему вы решили полностью раскрыться?
— А все равно мне никто не поверит!
— Я вам верю!
— А я верю герцогу... Но это уже не важно...
— А что важно?
— Важно то, что при определенном стечении обстоятельств я, сын, могу стать отцом... своего отца...
— Отцом герцога Франсуа де Ларошфуко?
— Вот именно...
— Ну, тогда примите мои поздравления!




*   *   *


Мечтал о том,
чтобы мозоль на его ахиллесовой пяте
стала частью мифа об Ахиллесе.




*   *   *


Сам себе Петербург,
сам себе Лондон,
сам себе Париж…
Сказано о волшебнике?
Нет, о поэте!




*   *   *


Вампир листал глянцевый журнал,
    с удивлением обнаруживая,
    что он отражается на каждой странице...




*   *   *


Я умею хорошо смеяться
    и первым, и последним!
    Но мне уже давно не смешно!




*   *   *


Желчь — не жидкость.
Желчь — концентрат духа!




*   *   *


Дико,
странно,
некрасиво…
Иными словами, настоящая поэзия…




*   *   *


Музей, в котором не на что смотреть...
Но зато можно все трогать руками!

Версия для печати