Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Зинзивер 2011, 3(23)

Марк Саньоль. «Места странствий»

Критика



Марк Саньоль. «Места странствий». — М.: «Комментарии», 2010


saisis une derniиre fois cette main
qui s’йchappe qui s’ouvre qui se tend
et tend а disparaоtre
эта рука в последний раз схваченная на лету
эта рука ускользает раскрывается протягивается
и стремится исчезнуть, —


перевел Михаил Яснов. Я бы перевела иначе:


поймай в последний раз эту руку
которая ускользает, открывается, тянется к тебе
чтобы исчезнуть.


Это я к тому, что даже такие кристально ясные стихи можно перевести по-разному. Марк Саньоль — нежный, трогательный, тонкий человек. И такой же поэт. Мой друг. В издательстве «Комментарии» вышла книга его путевых заметок в стихах: Франция, Германия, Россия, Италия… Замечательная попытка чувственного путеводителя. Кто был в этих местах — их узнает. Например, стихотворение «Ангел Дуино»: «руина белая как будто в белом платье» — и вправду, это белый фамильный замок с длинной историей, в частности, он знаменит тем, что здесь гостил Рильке и написал свои «Дуинские элегии».


тщетные поиски тени
нежной Лорелеи
стройный силуэт тонкие ноги
их мерцание в темноте
их мерцание в памяти


(это уже не итальянская Фриули — Кобленц)
Марк Саньоль ищет «натуру», с которой писал Рильке, и вот она. Замок — как белый ангел — Лорелея, в темноте за нее принимаешь проходящую девушку, а в памяти мерцает — Рильке, безусловно близкий автору, по специальности германисту. Как гиперссылка к Дуино, где просто ангел:


на фоне сумерек белеет так
как ангел бы огромными крылами
белел на фоне тучи повернувшись
спиной к грозе


А первый приведенный мной отрывок — из стихотворения «Париж, отель Дю Нор». Речь о разлуке, отходящем поезде. Северный (дю Нор) парижский вокзал — место почему-то печальное. Есть веселые вокзалы — где ждут на платформе с цветами, отправляются вместе в путешествие, но это почти всегда на юг, а на север — расставание, машущие руки из окон, на вокзале толпы, и кажется, что толпы несчастных. Марк передает это ощущение.
А вот про Венецию:


печаль Канала опустошенного приезжими
одиночество последних водных путей
где не звучит больше пение гондольеров


Не знаю, какой она была прежде, но теперь и вправду — высосанная туристами, живущая напоказ, и гондольерам не до пения — туристы сами галдят, удивляясь, что дома растут прямо из воды, что вода — это улица, туристы всегда спешат, потому в стихотворении про Фрибур Марк пишет: «с гостиницей как символом утешения». Утешение — это уединение.
Читая книгу, трудно представить себе, что Марк Саньоль работал во французском посольстве в Москве, заведовал отделом Книги — трудно, поскольку одинокая душа поэта живет в одиноких странствиях по миру и должности может лишь претерпевать. Хорошая книжка. Грустная.


Татьяна ЩЕРБИНА

Версия для печати