Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2017, 4

Пограничница

Маша Рупасова

 

Аннотация. В предложенной статье о творчестве современного детского автора М. Рупасовой новые грани современной поэзии для детей рассматриваются в свете западной и отечественной традиций детского чтения.

Ключевые слова: М. Рупасова, А. Барто, С. Михалков, детская поэзия, поэтика обэриутов, поэтика барокко.

 

Елена Алексеевна ПОГОРЕЛАЯ, кандидат филологических наук, литературовед, литературный критик. Сфера научных интересов - русская поэзия XX-XXI веков, современная русская литература, возрастная психология и педагогика. Автор ряда статей о творчестве русских писателей и поэтов конца XX - начала XXI века, в том числе И. Бродского, Л. Лосева, Б. Слуцкого и др.

 

 

Впервые имя Маши Рупасовой прозвучало в литературе сразу после выхода ее дебютной книги «С неба падали старушки» в 2015-м. Книга выдержала три переиздания, а ее автор завоевала признание и детской - собственно целевой, - и родительской аудитории. Как сообщает один из самых полезных и качественных электронных ресурсов о детском чтении, «детям в ее стихах нравятся веселье и выдумка, а взрослые находят в них человеческую поддержку и разговор о наболевшем: о понимании и принятии негативных чувств, неизбежном старении близких, о трудностях, с которыми сталкивается каждый родитель» [«Я не боюсь...»].

То есть рупасовские стихи, обращенные к детям, воспринимаются взрослыми как стихи, адресованные им самим.

Как известно, отечественная литература для детей в ее авторском, а не фольклорном, изводе, на пару-тройку столетий отстающая от зарубежной, надолго задерживается на этапе морализаторства, стремления «поучать, развлекая». Реакцией на это морализаторство становится игровая, абсурдистская волна поэзии ОБЭРИУ, которая смела и «осмеяла» условную воспитательную традицию и набрала такую мощную инерционную силу, что и теперь, когда мода на морализаторскую установку исчезла из детской литературы, абсурд продолжает эксплуатироваться авторами куда менее талантливыми, чем Хармс и Введенский. В результате детская поэзия XXI века либо сосредотачивается на традиции «задушевного слова», не предполагая работы с открытиями «большой» современной поэзии, либо дочерпывает до дна абсурдистское игровое начало. Но даже если основные - маленькие - читатели этими направлениями остаются довольны, родители все чаще отгораживаются от современного детского чтения, скучают за ним, потому что качество абсурда уже не то, а задушевные тонкие стихи В. Берестова или М. Яснова все-таки слишком явственно ориентированы на детскую аудиторию и мало что говорят взрослым.

И вот в начале 2010-х годов появляется Маша Рупасова.

В своей поэзии она удачно совмещает и «задушевную» русскую поэтическую традицию, берущую начало от фольклора и пушкинских сказок, и обэриутскую удаль, и детскую игровую самозабвенность Ю. Мориц, и родительскую теплоту В. Берестова или М. Бородицкой. И - кроме того - отчетливо европейскую, западную интонацию, предписывающую детской литературе играть не только роль чтения для детей, но и психологического пособия для их родителей.

Должно быть, поэтому и пришло к Рупасовой столько читателей. Детей привлекает ее речевая динамика, блестящая звуковая огранка, сиюминутный и такой узнаваемый комизм ситуаций («А мама не смеется. / И папа не смеется. / И няня не смеется. / Ну как им удается?»), органичное словотворчество («Дедушка! Ты гдедушка?») на ходу... А взрослых - то, что современная поэзия наконец-то заговорила с ними на понятном им языке и о том, что в действительности их волнует. Не может не волновать:

 

А когда

Моя бабуля

Была маленькой

Бабулей,

Была девочкой-бабулей,

Все равно

Текла река.

 

И бабуля из песка

Суп готовила

В кастрюле

Для любимой куклы

Юли

И для старого щенка.

 

А потом прошли

Века

И бабуля

Постарела,

Кукла суп давно доела,

А река

Течет пока.

 

Простенький, казалось бы, речитатив актуализирует в памяти и протяжный мотив «Реки Волги», и гораздо более далекий державинский отзвук: «Река времен в своем стремленьи / Уносит все дела людей...» Державин между тем возникает не просто так: грозовые отзвуки его звукописи слышны в «Громе в зеленых сапогах» («Лили воду на дворы / Да по крышам грохотали, / Да железные шары / Громко по небу катали...»), а бытовая и одновременно торжественно-приподнятая разговорная интонация - в стихотворениях о доме и быте, которых у Рупасовой много. Причудливое наложение детской бесхитростной мелодии на очевидно классический обертон создает ощущение барочности этой поэзии, что опять же не особенно характерно для детской литературы, в большинстве случаев предпочитающей если не увлекательную звуковую игру, то предметность и лаконизм. В рупасовских же стихах мы встречаем нечто принципиально другое.

Избыточность, фигуративность, орнаментальность, причудливость, сочетание обыденного и возвышенного... Применительно к детской поэзии подобный набор звучит странно, но у Рупасовой он работает. Ее стихи являют нам поэзию избытка при неизменном и настойчивом припоминании - сквозь этот предметный, эмоциональный, словарный избыток - каких-то реальных, конкретных, насущных вещей. В рупасовских детских посланиях куда достовернее и убедительнее, чем во взрослой «актуальной» поэзии, воссоздается мироощущение современного человека, принадлежащего к цивилизации изобилия, но живущего в постоянном страхе утратить некие ключевые координаты, «простые вещи» (кстати, именно так называется новая книга еще одного писателя и поэта, работающего с детьми, - М. Беркович). Рупасова эти простые вещи нам возвращает, заставляет снова удостовериться в их неизменности:

 

Если варится варенье,

Значит, в мире все в порядке:

Небо,

Няня,

Настроенье,

Огород

И самокат.

 

Тихо булькает варенье,

Значит, в мире будет сладко,

Значит, в блюдечко

С вареньем

Будем

Корочку

Макать.

 

Как тут не вспомнить «Жизнь званскую» и все это барочное упоение сегодняшним днем, потому что в завтрашнем ты не уверен!

А для Рупасовой важно писать именно о сегодняшнем дне. Собственно, детские издатели давно забили тревогу, сетуя на недостаточность современной фактуры в новых книгах для детей. «Нам кажется особенно важным подбирать такие произведения, в которых юный читатель увидит знакомые реалии: приметы времени, пейзажи, персонажей...» - говорит издательство «КомпасГид», замечая, что многое из происходящего с современным ребенком-читателем с «персонажами условного Виктора Драгунского» произойти не могло[1]. Так вот, книги Рупасовой полнятся именно теми реалиями современности, которых в классической детской поэзии ни за что не найти. Сама Рупасова с юмором рассказывает: «У меня было две бабушки, одна из них знала много частушек и любила всякие рифмованные прибаутки, большей частью непечатные. И я заметила, что когда мне не хватает знакомых с детства потешек, я скатываюсь в бабушкину манеру рифмовать по ходу дела. А потешек не хватает - скажем, про смену памперса еще никто ничего не придумал, поэтому придумала я...» [Рупасова]

Это заявление кажется ироничным, но многие ли помнят, что детская поэзия XX века фактически начиналась с тесной привязки к современности? Советской литературе важно было вырастить новых читателей, ориентирующихся в современной действительности и ориентированных на нее, - отсюда и сказочная популярность «пионерских» стихов А. Барто или городских, дворовых, коммунальных сюжетов С. Михалкова. «Детская поэзия открыла мир деревни, города. Все атрибуты, которые появились в 20-е годы - примус, трамвай, шары, базары, кухня, карусели, - это было так здорово, в это включились все, начиная с Пастернака, который написал и “Карусель”, и “Зверинец” <...> Открыла этот мир детская литература. Ни одна взрослая книга 20-х годов не дает такого представления о жизни, как детская поэзия...» [Четыре...] - говорит Е. Путилова, специалист по отечественной детской литературе, подготовившая выход знаменательного трехтомника 2012 года «Четыре века русской поэзии детям». И пусть некоторые классические тексты этого направления сегодня выглядят почти комическим анахронизмом (вспомним хотя бы михалковские стихи «Про мимозу» - о мальчике, неготовом «лежать за пулеметом» и «управлять грузовиком»), но в них были проговорены весьма точные факты о современном маленькому читателю мироустройстве. Чего стоит один только перечень новых женских профессий в знаменитом стихотворении все того же Михалкова «А что у вас?»: мама-летчик, мама-доктор, мама-вагоновожатый... Какой интересный текст можно было бы написать об этом сейчас! Но - не пишут. Зато Маша Рупасова пишет стихотворение о маме, вышедшей в интернет, и это стихотворение облетает все социальные сети, читается на детсадовских утренниках, цитируется в психологическом видеоролике и единодушно признается точным диагнозом современному обществу и материнству:

 

Мама дома?

Мамы нет.

Мама вышла.

В интернет.

 

Мама ищет

В интернете,

Как дела

На белом свете.

 

Кофе пьет,

Глазами водит:

Что там в мире

Происходит?

 

Мама, я тебе

Скажу!

В мире

Я происхожу!

 

Впрочем, в подобном точном попадании в болевые точки аудитории есть и подводные камни: «Стихи прекрасные, правда. Но они ведь для взрослых, для родителей. Где же тут детский поэт?»[2] На это у внимательных рупасовских читателей находится ответ: так, детский прозаик Д. Сабитова в ходе обсуждения проницательно причисляет Рупасову к поэтам-«пограничникам», обитающим в поле пересечения «большой» и «малой», «жанровой», литературы. Действительно, лирическая функция Рупасовой - это функция пограничницы и посредницы: ее лирика - одновременно и мостик, перекинутый между детьми и родителями (при том, что многие детские литераторы склонны этот мостик максималистски сжигать, обозначая свою близость к детской и непримиримые разногласия со взрослой аудиторией), и лот, отмеряющий несколько уровней глубины. Каждый читатель уходит и погружается на тот уровень, на который способен, - как, например, в стихотворении «Двое в коробке», где есть место и в меру сентиментальному детскому напоминанию об ответственности за тех, кого мы приручаем, и вполне себе взрослому метафизическому развороту экзистенциального поиска и разговора с Творцом:

 

- А как

мы его назовем -

Того или ту

Человека,

Которому мы проживем

Два

наших

Коротеньких века?

- Не знаю.

- А как выбирать

Его из ужасно похожих,

Склоняющихся

Поиграть

И все - уходящих - прохожих?

- Не знаю.

- А вдруг человек

Грозит нам какой-нибудь мукой?

- Не знаю.

- А вдруг человек...

- Идут! Улыбайся! Мяукай!

 

Вообще поэзия Маши Рупасовой складывается из трех элементов.

Первый - собственно развлекательный, беззаботно-игровой, вызывающий детский восторг узнавания, порождающий всевозможные «старушкопады», «гнездомы», «нигдедушки» и взрывающийся упоенным «лампа / лампа / лампа / лампа / стала вдруг / напополампа».

Второй - философский, восходящий к традиции обэриутов, напоминающий о них то абсурдинкой, то уже упомянутой барочностью, то неожиданно проявившимся примитивизмом. Понятно, откуда все это: в начале XXI века всерьез говорить о мироустройстве, надеждах и страхах можно только либо вооружившись интертекстуальным инструментарием, либо включив отстранение, прием «голых глаз». Но отстранение - учитывая дистанцию между нами и обэриутами во весь прошлый век - уже просто так не включается, и потому философское заболоцкое «Спит животное собака» оборачивается у Рупасовой слезным «Кошке пора»:

 

Наша старенькая кошка

Потеряла

Аппетит.

Маме кажется,

Что кошка

Этой ночью

Улетит.

 

Очень старые коты

Не боятся высоты

И летают

Выше неба,

Распушив свои хвосты.

 

Солнце греет им бока,

Наливает молока,

И перинки есть у кошек -

Золотые облака.

 

Кошкам в небе хорошо.

Кошкам в небе хорошо.

Кошка наша, подожди-ка,

И побудь

Еще полдня.

Погляди-ка,

Погляди-ка,

Погляди-ка на меня.

 

Оставив в стороне метафизику, скажем о ювелирно проработанных внутрилитературных коннотациях. Подготовленный читатель услышит здесь не только Хармса и Заболоцкого, но и позднюю жалобу Т. Бек («И даже кошка, любимей которой нет, / Под новый год ушла от меня на небо...»), и глухие рыдания В. Блаженного - в его исполнении практически невыносимые, но в детском рупасовском варианте разрешающиеся в смягчающую тональность. Собственно, именно здесь, в этом спасительном разрешении, и возникает третий элемент рупасовской поэтики - терапевтический.

Маша Рупасова пришла на литературную сцену, когда нон-фикшн потеснил художественную словесность. К читателю хлынула научно-популярная литература - в том числе отечественная и западная детская психология. Дж. Боулби, Ю. Гиппенрейтер, Г. Ньюфелд... Стихи Рупасовой написаны явно в духе исповедуемой ими «теории привязанности» и отлично сочетаются с формулами Гиппенрейтер из культовой книги «Общаться с ребенком: как?». Да так и общаться: отвечая на фантазийные и неожиданные вопросы (что происходит ночью на детской площадке? - а вот и стихотворение!), уравновешивая и гармонизируя окружающую действительность, давая пример материнской поддержки и понимания:

 

Куличики -

Нет,

Не вечны.

 

Поплачь,

дорогой,

конечно.

 

Поплачь, дорогой,

Над ними -

А мама

Тебя

Обнимет.

 

Поплакал.

Суров.

Спокоен.

 

Подтягивает

Носочек.

 

Иди, одинокий воин.

Иди, покоряй

Песочек.

 

Это из третьей - готовящейся - рупасовской книги, стихи из которой частично выкладываются в блогах и публикуются на различных площадках рунета.

В отличие от большинства детских поэтов, которые всю жизнь пишут одну и ту же книгу, лишь изредка меняя интонацию в зависимости от возраста аудитории, Рупасова в каждом своем новом сборнике очевидно отталкивается от предыдущего. «С неба падали старушки», ее самая первая книга, выстраивала картину домашнего мира и задавала некие онтологические координаты. Вторая - «Все в сад» (2016) - была написана уже о внешнем мире и придерживалась траектории не онтологической, а развлекательной, что отмечала и сама автор, записывая в Фейсбуке: «А я тут сомневалась насчет второй книжки. Она получалась по-детски дурацкая и веселая - как, собственно, и задумывалось, но это беспричинное веселье почему-то раздражало. Тогда я добавила в книжку печали, и тут же полюбила ее, и с чистым сердцем отправила главному редактору. Ничего же, да, если дети побоятся и погрустят немного? Не все же хохотать им» [В «Библиоглобусе»...].

Действительно, «добавление печали» (а стихотворение об улетающей кошке опубликовано как раз таки во втором сборнике) очень украсило книгу и одновременно продемонстрировало, что игровые садиковские речитативы - не совсем рупасовский конек. «За мной идут родители - / Из сада уводители» - это весело и хорошо, но так могут многие. Рупасова может другое. Ей лучше всего удаются именно посреднические стихи, стихи-мостики, связывающие поколенческие берега и рассчитанные на нескольких разновозрастных адресатов:

 

Чаячий -

Чаячий -

Необычаячий -

 

Берег пустынный -

Длинный-предлинный.

 

Там

Человечики

Лепят

Куличики.

Узкие плечики,

Умные личики.

 

- Как мы оставим

Куличики,

Мам?

 

- Ночью на берег

Придет

Океан

И унесет куличи в глубину,

Чтобы

Порадовать

Рыбу одну.

 

Рыба огромная, тихая рыба

Скажет:

 

- Спасибо!

Спасибо!

Спасибо!

 

Ребенок найдет здесь успокаивающую уверенность в счастливой судьбе и практической пользе оставленных на пляже куличиков. Взрослый - способ утешить ребенка и самому утешиться явственным ощущением гармонии мироздания, где все созданное с любовью не исчезает, а остается, чтобы принести радость другим.

Видимо, в дальнейшем в поэзии Маши Рупасовой будет преобладать именно это связующее начало, посредничество между детским и взрослым мирами. Тем более что и новая ее книга «Шел по городу Луна», анонсированная и обещанная издательством в текущем году, - судя по печатающимся на различных ресурсах (в том числе в подборке под названием «Я люблю тебя, крапива» в 10 номере журнала «Октябрь» за 2016 год) стихам, оставляет игровой элемент в качестве «разбавки», но сосредотачивается именно на внутрисемейных и человеческих отношениях и поиске равновесия.

А еще один готовящийся сборник, про который с удовольствием рассказывает Рупасова - «книжка про кисельные берега и населяющий их народ», - будет посвящен первому году жизни ребенка и, соответственно, переживаниям его родителей. В отечественной детской поэзии - если не считать фольклора и его авторских производных все в тех же жанрах потешек и прибауток, - на обращение к новорожденному читателю решилась только А. Барто в своем «Младшем брате». Но и Барто представляла нам взгляд на ребенка из взрослой позиции, со стороны. Проект Рупасовой амбициознее: она предполагает дать слово неговорящему, дать ребенку готовые поэтические, эмоциональные формулы для выражения чувств, которыми можно было бы поделиться с родителями: «Я / Приехал / На площадку / И нашел / Ничью лопатку! / И копал / Своей / И этой! / Летним слонышком согретой. / Я копал / Ничьей лопаткой, / И на сердце / Было / Сладко».

И снова перед нами - не только замечательно точная имитация речи и эмоционального переживания ребенка, но и напоминание о «простых вещах», окружающих нас в повседневности и ожидающих от поэзии обновленного взгляда.

 

Литература

В «Библиоглобусе» состоится презентация новой книги поэтессы Марии Рупасовой «Все в сад» // World Podium. 2016. 23 августа. URL: http://worldpodium.ru/news/v-biblii-globuse-sostoitsya-prezentaciya-novoy-knigi-poetessy-marii-rupasovoy-vse-v-sad.

Рупасова М. Я восхищаюсь многими детскими поэтами, но близкого родства не чувствую ни с кем // Библиогид. 2016. 21 августа. URL: http://bibliogid.ru/novye-knigi/kontekst/2252.

Четыре века русской поэзии детям: Т. Вольская, Е. Путилова // Свобода. 2012. 20 сентября. URL: http://www.svoboda.org/a/ 24715011.html

«Я не боюсь негативных чувств ни в себе, ни в своем ребенке, ни в стихах...»: беседа с Машей Рупасовой // Папмамбук. 2016. 1 сентября.

 

Bibliography

Chetyre veka russkoy poezii detyam: T. Volskaya, E. Putilova [Four Centuries of Russian Poetry for Children: T. Volskaya, E. Putilova] // Svoboda. 20 September, 2012. URL: http://www.svoboda. org/a/24715011.html.

Rupasova M. Ya voskhishchayusmnogimi detskimi poetami, no blizkogo rodstva ne chuvstvuyu ni s kem’ [‘I admire a lot of children’s poets but do not feel close enough to any of them’] // Bibliogid. 21 August, 2016. URL: http://bibliogid.ru/novye-knigi/kontekst/ 2252.

V ‘Biblioglobusesostoitsya prezentatsiya novoy knigi poetessy Marii RupasovoyVse v sad’ [A New Book by Poetess Mariya Rupasova To the Kindergarten, Everyone Will be Presented at Biblioglobus Bookshop] // World Podium. 23 August, 2016. URL: http://worldpodium.ru/news/v-biblii-globuse-sostoitsya-prezentaciya-novoy-knigi-poetessy-marii-rupasovoy-vse-v-sad.

Ya ne boyusnegativnykh chuvstv ni v sebe, ni v svoem rebenke, ni v stikhakh’: beseda s Mashey Rupasovoy [‘I am not afraid of any negative feelings neither in myself, nor in my child, nor in the poems’: A Talk with Masha Rupasova] // Papmambuk. 1 September, 2016.

 

 

С Н О С К И

[1] Запись в группе издательства (https://vk.com/ph_kompasgid) от 18 апреля 2017 года.

[2] Реплика из обсуждения стихов Рупасовой в Живом Журнале детской писательницы Д. Сабитовой. URL: http://feruza.livejournal. com/3942866.html.

 

Версия для печати