Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2017, 3

Вера Зубарева. Чехов в XXI веке: позиционный стиль и комедия нового типа

Вера З у б а р е в а

 

Вера З у б а р е в а. Чехов в XXI веке: позиционный стиль и комедия нового типа. Idyllwild: Jr. Publisher, 2016. 276 c.

Как воспринимается Чехов сегодня, в XXI веке, в эпоху постмодернизма, когда, казалось бы, практически все сказано об этом писателе? Рецензируемое издание в целом и его название в частности наводят на мысль о том, что с течением времени освоение классики постоянно обогащается новыми подходами и новыми смыслами.

По каким принципам построена монография? Вера Зубарева полагает, что литература и искусство относятся к разряду протяженных индетерминистcких систем. Суть подхода определяется идеей потенциала, которая была разработана автором исследования на основе трудов А. Каценелинбойгена.

Научное поле, в которое Зубарева помещает произведения Чехова, может показаться литературоведам, привыкшим к прямым связям между текстом и прямыми выводами интерпретатора, неожиданным. Но в этом - интрига научного повествования.

В рецензируемой монографии убедительно обосновывается связь между игрой в шахматы и художественным текстом. Автор книги сопоставляет стили шахматной игры со стилями литературного произведения. Аналогия между шахматной игрой и особенностями художественного повествования впервые была проведена около ста лет назад известным драматургом и критиком В. Волькенштейном, выделявшим комбинационный (яркий, динамичный) и позиционный (медленно развивающийся) стили. В. Зубарева четко определяет характер позиционного стиля в произведении: «В позиционной шахматной игре гроссмейстеры сильны не умением все просчитать, а умением создать позицию, которая вобрала бы в себя случайные, неожиданные повороты и предрасполагала бы систему к дальнейшему развитию» (с. 24). В литературном произведении, в особенности в произведениях Чехова, можно наблюдать принципы шахматного позиционного стиля: «В художественной литературе позиционный стиль отмечен размытым сюжетом, наличием отступлений, описаний, деталей, эпизодов и героев, не связанных прямо с сюжетом и конфликтом. Этот стиль принято называть описательным...» (с. 51-52).

Суть комбинационного и позиционного стилей, а также разницу между ними В. Зубарева очень удачно показывает на примерах беллетриста Тригорина и молодого писателя Треплева. Первый - «типично комбинационный мейнстримовский писатель», художественные поиски которого определяются читательским спросом. Второй же - «идет не от “спроса”, а от вопроса...» (с. 63).

Одной из сильных сторон системного подхода в анализе произведения является понимание того, что каждая деталь согласно логике позиционного стиля стоит на своем месте, обязательно взаимодействует с другими деталями; каждая деталь содержит в себе потенцию развития дальнейших событий: «...важна не просто деталь, но ее расположение по отношению к другим деталям и важен не просто диалог, а то, в какую атмосферу он вписан» (с. 72-73). Действительно, литературоведы иногда не придают значения, например, важности расположения объектов и героев в эпизоде, часто трактуя обрисованное автором как реалистическое отражение действительности.

Другим интригующим моментом книги является подход к трактовке драматических жанров. У приверженцев аристотелевской поэтики сомнение может вызвать классификация драматического жанра с точки зрения потенциала: мощного, среднего и слабого. Однако - думаю, здесь большинство чеховедов согласится, - аристотелевская теория не дает возможности растолковать странности чеховских пьес и, в частности, обосновать, почему «Чайка» и «Вишневый сад» - комедии. В указанном научном поле никому не удавалось внятно и убедительно ответить на этот вопрос, потому что попытка осмыслить чеховские комедии в системе, явно чуждой эстетике чеховских пьес, заранее обречена на провал, что автор убедительно и доказывает.

Могут ли студенты воспринять системный подход и позиционный стиль? Безусловно. Была свидетелем тому, с каким интересом таганрогские студенты филологического факультета обсуждали повесть «Степь» с точки зрения системного подхода: неспешное развитие сюжета представлялось им логичным воплощением позиционного стиля и оценивалось как сильная сторона повествования. Когда выявленные «случайные» детали, связанные с образом Егорушки, выстроились для студентов в систему, открылись скрытые смыслы этой повести.

Вызовет ли эта книга споры? Как всякое неожиданное слово в науке, скорее всего, да. Но вместе с тем вызовет и большой интерес. Многие исследователи увидят здесь научную парадигму, которую, как справедливо отмечает автор, интуитивно чувствуют и сами.

Виктория КОНДРАТЬЕВА

Таганрогский институт им. А. П. Чехова

 

Версия для печати