Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2017, 1

Заявка на идеологический роман

 

Аннотация. Статья представляет собой ответную реплику на высказывание Е. Чижовой и оспаривает ряд полемических положений, таких как однозначное истолкование характера главного героя и идеологическую направленность самого романа М. Хемлин.

Ключевые слова: М. Хемлин, литература абсурда, детектив, идеологический роман, проблема перевода, пристальное прочтение.

 

Игорь Олегович ШАЙТАНОВ, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой сравнительной истории литератур ИФИ РГГУ, старший научный сотрудник РАНХиГС. Автор 30 книг и учебников, в том числе «Федор Иванович Тютчев: поэтическое открытие природы» (1998, 2004, 2006), «История зарубежной литературы. Эпоха Возрождения» (учебник для вузов в 2 тт., 2001), «Дело вкуса. Книга о современной поэзии» (2007), «Компаративистика и/или поэтика. Английские сюжеты глазами исторической поэтики» (2011), «Шекспир» (ЖЗЛ, 2013) и др.

 

 

Каждому роману - дотошного читателя, такого, как Елена Чижова!

«Внимательное чтение» теперь - большая редкость. Оно давно уже объявлено делом сугубо профессиональным, специализированным подходом к тексту - close reading. С университетской скамьи обучают разным практикам и техникам вскрытия текста, его «декодированию» в качестве тайного шифра. «Внимательных читателей» воспитывают в твердой вере, будто возможно извлечение из текста объективного смысла.

«Дотошный читатель» - это дело несколько другое. Судя по метафоре, предложенной Еленой Чижовой, в объективное прочтение она не очень верит:           

 

Есть такие специальные картинки. Густое переплетение линий. Один человек видит, например, профиль с длинным еврейским носом. А другой - трех полуобнаженных женщин. Эдакий фокус зрения, который не переспоришь, сколько ни тычь пальцем, ни обводи по контуру: да вот же он, длинный, с горбинкой. А оппонент смотрит и возражает: какой-такой нос? Никакого носа. Наоборот, три пары ног и всего прочего, что свойственно полуобнаженным женщинам.

Роман Маргариты Хемлин - именно такая картинка. Но более или менее это проясняется ближе к концу. А может и вовсе не проясниться. Все зависит от того, чьими глазами смотреть...

 

Хитросплетение, каким бы густым оно ни было, каждому видится по-своему. Полагает ли Елена Чижова, что ее глаз рассмотрел лишь одну из возможных, зависимых от «фокуса зрения» картинок? У меня такого впечатления нет. Автор статьи, кажется, уверена, что, интерпретируя хитросплетение дел и тел в послевоенном местечке, она свела все линии и дала единственно верное им толкование. А иначе к чему такой пафос и такая категоричность, такое решительное несогласие с теми, «кто, в целом высоко оценивая роман, утверждают, что это в первую очередь “театр абсурда”»? «Абсурдистская составляющая» если и допущена на словах, то на деле опровергнута всем ходом рассуждения, претендующим на ослепительную ясность, доведенную до непреложности приговора в названии статьи - «Подонок как креатура государства».

Если Маргарита Хемлин не приговорила своих персонажей с подобной ясностью, то тем хуже для нее и, вероятно, для романа, дающего повод менее дотошному читателю запутаться в хитросплетениях и погрузиться в абсурд. Так, кажется, считает «дотошный читатель».

В отношении романа «Дознаватель» я предложил бы свою «карту прочтения». Она продиктована жанром, который избрала Хемлин или под который мимикрирует ее текст, - детектив. Хотя, конечно, это не совсем детектив, согласились критики, это детектив лишь по приему, формально. А в чем этот прием? Он подсказан тем, что сюжет идет за ходом расследования. А почему это не совсем детектив? Потому что классический детектив движется по логике - отсечь лишнее. В хитросплетении линий вначале намечено как можно больше вариантов развития, то есть раскрытия. Один за другим они будут отпадать, чтобы в финале хитроумный сыщик завершил, доведя до логического конца, лишь тот, что наименее ожидаем.

Остальные линии - лишнее, дымовая завеса, мешающая изобличению и приговору. По детективной логике прочла роман Елена Чижова, только она написала не обычный детектив, а идеологический, с финалом, в котором более важным делом, чем обнаружить убийцу, оказывается - обличить его как «пособника государства». И, естественно, - никакого абсурда, никакой неопределенности в расстановке акцентов и вынесении приговоров.

 

Роман «Дознаватель» выиграл грант премии «Русский Букер» на перевод и распространение в странах английского языка (грант учрежден банком ГЛОБЭКС). Книга вышла в издательстве «Глагослав» (перевод Мелани Мур). Увы, презентация английского перевода для автора оказалась посмертной (см. ее интервью, данное за две недели до смерти «Вопросам литературы» - 2016, № 1).

Рецензия на перевод появилась в престижном книжном обозрении «World Literature Today» (May - August 2016). Издатели, кстати, были счастливы: еще ни один русский роман, ими изданный, такой чести не удостаивался. Но рецензия, надо сказать, получилась не без странностей. Маргарита Хемлин - еврейско-украинская писательница. Ни слова про «Русский Букер», про русский язык - может быть, и перевод сделан с украинского или еврейского?.. Вероятно, - поскольку слово «русский» ни разу не упомянуто! Есть украинцы и евреи, которым противостоит советское государство. Его представляет Миша Цупкой, плохо представляет, так что его «неумелое (shoddy) расследование бесконечно высмеивается автором». Цупкой - «антисемит, сексист, но втянут в игру, в которой обнаруживает черты человечности и теплоты» (у него даже мелькает «сардоническая усмешка»). И вообще, смысл романа и рассказа Цупкого не только в том, чтобы раскрыть убийство, но и в  том, чтобы обнаружить моральную неопределенность (ambiguity) событий недавнего прошлого и сложную вовлеченность в него разных семей, где различие между «исполнителями (perpetrators) и жертвами оказывается смазанным (blurring)».

Так что и американский рецензент (Лори Фезерс, Даллас, Техас) увяз в «абсурде» и не разглядел «подонка», не догадался, не подсказали, а судя по всему, этот ход мысли ему пришелся бы по душе. Однако не обнаружил он в себе «дотошного читателя».

Если Елена Чижова и предполагает в романе «неопределенность», моральную или какую-то иную, то записывает это в минус то ли читателю - не разобравшемуся, то ли автору - не сумевшему. Но дело ведь не в том, что, будь Чижова редактором Хемлин, она смогла бы довести текст до ума. Она сама - романист, и просто написала бы другой роман - идеологический. Вполне в духе сегодняшнего внутриполитического российского дискурса - с непримиримостью его размежеваний.

Не думаю, что переписанный в духе слепящей ясности приговора роман выиграл бы. Многозначность жизненного абсурда в данном случае мне не просто кажется более высоким классом литературы, но и более точным диагнозом действительности. Не стоит колобродье жизни прочерчивать прямыми линиями идеологии. Очень надеюсь, что в нынешней России идеологический роман не утвердит себя ведущим жанром.

В общем, я рад, что Хемлин написала то, что написала. Жаль только, что этот ее последний роман еще раз показал, какого значительного и умного писателя, так недавно о себе заявившего, мы потеряли.

 

Версия для печати