Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2015, 4

«Прекрасно только то, чего нет...»

«Эстетический манифест» Жуковского и его восприятие Пушкиным

История русской литературы

 

 

«Скрижаль Пушкина» - так Михаил Гершензон ошибочно назвал переписанный Пушкиным отрывок Жуковского «Предисловие к стихотворению Лалла Рук» (далее - «Предисловие»).

Этот пушкиноведческий казус хорошо известен по рассказу Ходасевича:

Однажды он (Гершензон. - Е. А.) мне сказал: «Я нашел настоящую скрижаль Пушкина - его философию искусства, его credo». Будучи несколько скрытен в том, что касалось его текущей работы, он на расспросы мои ответил только, что это - всего лишь одна страница, которая давно напечатана, но на нее не умели обратить должного внимания и даже не включили ни в одно собрание сочинений Пушкина. Прошло сколько-то времени. Однажды утром (кажется, это было в начале 1920 года) Гершензон занес мне в подарок только что вышедшую свою книгу «Мудрость Пушкина». На первом месте, почти без комментариев, напечатана была «Скрижаль Пушкина» - тот самый отрывок, о котором он мне говорил. В тот же день я был занят, книгу не раскрывал, а вечером пошел в гости к Георгию Чулкову, которого застал в радостном возбуждении.

- Ну что, «Скрижаль Пушкина» видели?

- Нет еще, - сказал я.

- В таком случае - полюбуйтесь.

Чулков протянул мне книгу. Пока я читал, он смотрел на меня испытующе, а затем спросил:

- Что, похоже на Пушкина?

Я был в замешательстве. То, что я прочитал, по существу могло выражать эстетику Пушкина, во всяком случае, не противоречило ей.

Но самое изложение до чрезвычайности мало было похоже на пушкинское. Я сказал Чулкову, что, по-моему, это - не Пушкин.

- Ну, ваше счастье, - сказал Чулков, - а то сели бы вы в калошу вместе с вашим Гершензоном. Сейчас я видел Сакулина. Он в ужасе. Заметка-то ведь не Пушкина, а Жуковского - Пушкин только зачем-то списал ее для себя. Гершензон нашел ее в шляпкинском описании бумаг Пушкина и вообразил, что это - сам Пушкин[1].

 

Далее Ходасевич описывает отчаяние Гершензона, его попытки остановить распространение книги и вырезать из всех экземпляров «злосчастный листок».

Вероятно, именно дурная слава, связанная с этим пушкинским автографом, отвратила от него на многие годы пушкинистов. Не считая примечаний к публикации этого текста в сборнике «Рукою Пушкина» (1935)[2], «Скрижаль Пушкина» не становилась, насколько мне известно, предметом специального изучения. Утвердив факт ее непринадлежности Пушкину[3], исследователи, похоже, сочли свою миссию выполненной и не задались вопросом: для чего Пушкин «зачем-то списал для себя» этот отрывок Жуковского? Поэт не отличался в молодые годы любовью к переписыванию - что же могло его привлечь в этом отрывке? И настолько ли ошибался Гершензон, увидевший в «Скрижали» «ключ к пониманию Пушкина»[4], его «философию искусства»?

 

Полный текст читайте в бумажной версии или на сайте журнала «Вопросы литературы»:

http://voplit.ru/main/index.php/main?y=2015&n=4&p=i

 

Версия для печати