Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2014, 3

«Стрела... продолжает лететь»

«Мастер и Маргарита» М. Булгакова в учебной аудитории и за ее пределами

Заметки

 

Книга - это пущенная стрела: уже лук опущен, а она продолжает лететь и совершать свою работу[1].

А. Мень

Магия этого романа как бы перемещается во времени.

Из ученического сочинения

«Минувшее меня объемлет живо»

К тому времени, когда я прочел роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита», я уже больше десяти лет преподавал литературу в разного типа учебных заведениях. В последнем из них, колледже архитектуры и менеджмента в строительстве, на уроках и занятиях с поступающими я имел дело как с пришедшими из девятых классов различных школ, так и с заканчивающими или даже уже закончившими одиннадцатилетку - в диапазоне от шестнадцати до девятнадцати лет и выше. И то, что я не сразу включил булгаковский роман в программу, объяснялось отнюдь не законопослушностью (я немало «вольничал» и в предыдущие, и в последующие годы, особенно - на так называемой экспериментальной площадке), но тем, что мне с трудом давались те самые «пилатовы главы», которые священнослужители дружно объявили «кощунственными и еретическими».

Возможно, это мое восприятие было вызвано тем, что сам я в ту пору еще только определялся в своем отношении к вере. После трагического ухода из жизни о. А. Меня, погрузившись в чтение его книг и поняв неоднозначное отношение А. Меня к роману «Мастер и Маргарита» (о чем речь пойдет ниже), я решил выяснить, как воспринимает роман (и в частности - «пилатовы главы») современная молодежь. В начале, середине и конце «лихих 90-х» мои ученики часто и охотно писали о нем, причем многие читали и перечитывали его не один раз и так выражали свое отношение к прочитанному:

 «Эта книга была мне своеобразным спутником в жизни».

«С первых же строк стало понятно, что эта книга нечто такое, о чем я не забуду никогда».

«Самым моим любимым произведением литературы я, без раздумий, могу назвать роман Булгакова “Мастер и Маргарита”.

«Я вижу героев словно в сладком сне, и мне не хочется просыпаться».

Единственное критическое сочинение за пятнадцать лет и то начиналось комплиментом: «Мне кажется, что <...> это удивительный роман... Кажется, что каждая его страница наполнена живым весенним запахом Москвы, образ которой здесь так непосредственно и метко выражен. Каждый герой романа - это частичка души самого автора, которая живет его чувствами и исканиями, старается разрешить все проблемы и переживания, которые так беспокоят “Мастера”...»

Но на рубеже веков, когда это произведение уже было включено в обязательную программу, фанатично верующий юноша страстно уговаривал меня перед уроком не «развращать» им его сверстников. Правда, доводов своих он не привел ни устно, ни письменно. А в декабре 2010 года девушка постарше, уже закончившая одиннадцатилетку, бурно выступала против «кощунственного» произведения, сидя между двумя своими закадычными подругами, столь же горячо защищавшими его, однако изложить свои инвективы письменно категорически отказалась.

Надо отметить, что в нулевые добровольные домашние сочинения писали немногочисленные оригиналы, а по отношению к большинству приходилось прибегать к «искусственному дыханию» - в виде заданий к диктанту и изложению, просьбы написать «рецензию» на фильм или письменно ответить на какой-либо дискуссионный вопрос.

И все чаще таким вопросом был: «Не оскорбляет ли роман “Мастер и Маргарита” чувства верующих?» Как правило, я приводил доводы за и против произведения и уважаемых взрослых, и тех давних учеников, сочинения которых я считал достойными моего архива. Совсем недавно многолетний ведущий цикла телепередач «Умники и умницы» Ю. Вяземский назвал этот роман самым значительным событием XX века, а главный редактор журнала «Континент», известный «твардовец» И. Виноградов, почти полвека назад писал о том же произведении: «Все здесь полно жизни, движения, теплоты, роскоши красок и звуков, удивительной пластики образа и слова <...> сразу же захватывает и властно подчиняет себе этот <...> роман»[2].

Но были и другие отзывы. Так, протоиерей М. Ардов счел знакомство с «Мастером и Маргаритой» самым большим разочарованием, которое постигло его за всю его читательскую жизнь, при этом не скрывая, что близкие ему люди (известный писатель-отец и подруга матери А. Ахматова) были о приключениях Воланда и его свиты иного мнения, да и сам он признавал: «Разумеется, приключения эти описываются с блеском, талантом»[3].

Дело было, конечно, не в «приключениях» и даже не в Воланде. Священнослужители встретили в штыки образ Иешуа. Отец А. Мень, в целом весьма высоко оценивший роман, тем не менее настаивал: «Булгаковский Иешуа не имеет ничего общего с реальным Иисусом. Это мечтатель, наивный бродячий философ, который всех и каждого называет “добрый человек”. Не таков Христос в Евангелиях. От него исходит сила. Он может быть строг и даже суров. Он резко обличает власть имущих <...> Он <...> совершает поход против сил зла»[4].

Отец М. Ардов еще более непримирим и не только к Иешуа: «Всю ту богохульную часть вещи, где описывается Понтий Пилат и отвратительнейшим образом искажаются евангельские события, я с возмущением и негодованием отвергаю как нечто оскорбительное и унижающее божественное достоинство Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа»[5].

Журналисты и литературоведы, даже несомненно верующие, стремятся быть объективнее. А. Боссарт в газетной рецензии на телеверсию романа уточняет: «“Мастер и Маргарита”, к счастью, не Библия, хотя многим ее заменяет. У Булгакова действуют люди и только люди, тем он и ценен»[6]. И. Виноградов, помещая выше процитированную статью «Завещание Мастера» в своем однотомнике рядом с исследованиями о Лермонтове, Достоевском и Толстом, констатирует: «Булгаков не был, конечно, человеком христианского миросозерцания, тем более ортодоксальной церковной традиции», - и в свете этого характеризует героя, главного не сюжетно, но идеологически:

 

...образ Иешуа у М. Булгакова - это образ <...> такого же, как и все смертные <...> предстает перед нами совершенно обычным, «посюсторонним» человеком, ничего не знающим о том, кто он такой там, за пределами земного мира, не обладающим никакой сверхъестественной, чудесной духовной силой и не движимым никакими мессианскими представлениями о своей роли в этой земной жизни <...> В том-то и дело, что Иешуа для Булгакова - это просто героический, но человечески (здесь и далее подчеркнуто И. Виноградовым. - Ф. Н.) - героический пример духовной стойкости, верности нравственному - стойкости и верности, которые доступны в принципе всякому человеку[7].

 

Показательна перекличка «через годы, через расстояния» сторонников и противников романа среди моих учеников. Слово - девушке, которой я дал почитать раннее издание статьи М. Ардова «Прочтение романа» (кажется, году в 1994-м):

 

...особенно я была поражена, когда классе в седьмом прочитала главы, связанные с Понтием Пилатом и Иешуа. Кроме их художественной ценности, внимание приковывает к себе очень экстравагантная и неординарная версия последних дней земной жизни Иисуса Христа. Да, да! Именно та самая версия, которая, похоже, повергла в панический ужас М. Ардова, заставила его возмущаться и негодовать... А я не вижу ничего ни оскорбляющего, ни унижающего божественное достоинство Спасителя на страницах этого романа. Наоборот, все сцены, связанные с Христом, и даже сам Сатана заставляют нас еще больше уважать Спасителя, преклоняться перед ним... А то, что автор «Мастера и Маргариты» не придерживается строго христианских догматов, я считаю одной из самых привлекательных черт этого романа.

 

Единственная оппонентка булгаковской «версии», напротив, считает: «Плохо <...> то, что выразил он свои переживания через художественный вымысел, основанный на исторических событиях, связанных с земной жизнью Спасителя... это могло отрицательно сказаться на душе автора и запечатлеть в сердцах читателей неправильное, искаженное представление об истинном смысле и значении тех событий. Особенно же впечатлительные и романтические натуры хотят видеть в этом романе не отклик писателя на жизненное устройство, возможно, порядки, принципы того времени, а увлекательную историю, которая происходила прямо на улицах и в квартирах Москвы; невольно захочется поверить во все происходящее <...> Вследствие этого появляется увлечение “нехорошей” квартирой, которая как магнитом притягивает к себе этой своей таинственностью, своеобразным запахом, обстановкой, где каждая вещь, каждый предмет перекликается со страницами романа. При изучении этого романа, при разъяснении его смысла <...> не стоит уделять много внимания евангельским мотивам, тому, как они выражены, в каком виде представлены, а попытаться понять, увидеть отражение на страницах этого произведения личного переживания автора, который не религию или собственное Евангелие создавал, а просто писал роман, затрагивая в нем по существу совсем другие вопросы».

Что-нибудь изменилось в отношении к роману сегодня? Пожалуй, нет. Вот фрагменты сочинений, написанных в декабре 2010 года. Юноша лет восемнадцати, обычно отчаянный спорщик, на этот раз промолчал во время общей дискуссии: оказывается, он прямо на уроке писал свое «особое мнение»: «Кто мы такие, чтобы ставить на произведении искусства штамп? Как роман Булгакова мог ранить чувства верующих? Я - искренне верующий человек и, несмотря на это, не увидел в этом романе ничего антихристианского. Кажется, что Булгаков не хотел, да и не думал о том, чтобы внести в роман смысл, который был бы связан с еретиками и сатанизмом. Когда художники пишут картины, они редко вносят в них скрытый смысл, а смысл уже придумывают те, кто смотрят...»

Его обычно молчаливый сосед и друг чуть позже напишет: «Мне кажется, что роман никак не может затронуть чувств верующих: ведь это всего лишь роман, а не Евангелие от Сатаны. Тем более Булгаков в роман приводит Иешуа, а не Христа. Я нахожу странным, что это хоть как-то может затронуть чью-то веру (в таком случае и “Фауст” Гете также задевает их чувства) <...> Хочу сказать в защиту романа, что вера должна быть непоколебима, а если ее оскорбляет даже книжка, видать, вера слаба <...> Я знаю людей, которые после прочтения романа пришли к вере в Бога <...> А если говорить обо мне, то я себя не могу назвать глубоко религиозным, но вера моя сильна, и мне не нужны тысячи храмов, чтобы быть ближе к Богу, и уж, точно, никакой роман не сделает ее слабее».

 

«Евангелие от Михаила» или...?

Я умышленно опустил часть одного из выше процитированных сочинений, посвященных Воланду. Отношение к этому персонажу неоднозначно даже у священнослужителей. Так, А. Мень, ставя его в один ряд с Демоном Лермонтова и Мефистофелем Гете, утверждает: «Воланд - тот вообще куда человечнее всяческих Берлиозов. Какой он дьявол? Чисто земной, психологический персонаж»[8]. А. Кураев, соглашаясь с Ардовым насчет «пилатовых глав», мудро замечает: «Булгаков хотел показать, что нет границы между миром потусторонним и миром людей. Что Воланд легко может ездить среди нас в обыкновенном московском трамвае»[9]. Что же касается М. Ардова, то он обвиняет автора не понравившегося ему романа в мелкотемье и чуть ли не трусости:

 

...стоило ли ради таких, в сущности, пустяков, как три пожара, два убийства, несколько арестов и госпитализаций, выводить на сцену сатану с целой бандой чертей?.. орудует эта нечистая сила не в Кремле и не на Лубянке, а в таких пустяковых заведениях, как Варьете или дом Грибоедова... Вместо того, чтобы мстить за террор, за раскулачивание и коллективизацию, за переполненные по тем временам лагеря и тюрьмы, вымышленные литературные эти черти удовлетворяют вполне реальные и довольно-таки мелочные обиды «мастера» (то бишь самого автора). Прежде всего убивается председатель союза писателей - за то, что не был достаточно почтителен к «мастеру», не дал ему дачи в Перелыгине (то бишь в Переделкине) и квартиры в доме Драмлита (Лаврушинский переулок, 17) <...> наказаны театральные администраторы и их непосредственные начальники - за то, что не ставили пьес «мастера». Разгромлена квартира критика Латунского, который писал на сочинения «мастера» доносительные рецензии... Сожжен торгсин (тогдашняя «Березка») со всем своим роскошным ассортиментом, недоступным - увы! - «мастеру» ввиду отсутствия твердой валюты. Наказан домуправ - «выжига и плут» <...> создававший «мастеру» множество житейских неудобств. Не забыт даже буфетчик Соков, а в его лице и прочие торговые воры, кормившие «мастера» несвежей осетриной и брынзой[10].

 

С момента первого появления ардовской статьи я читаю эти строки своим ученикам, предоставляя им возможность согласиться с инвективами автора или опровергнуть их, и дополняю процитированное выше суждениями о том же И. Виноградова и Вл. Акимова:

 

Я не случайно начал именно с чертей <...> То, что они в романе М. Булгакова так поразительно живы, натуральны, увлекательны, действительно одна из самых больших художнических побед прозаика <...> И нельзя не признать, что мысль воспользоваться для такого художественно-психологического эксперимента нечистой силой - мысль поистине блистательная, богатая, лучше, пожалуй, и не придумаешь!..

Воланд <...> сам Князь Тьмы, верховный повелитель мира зла и теней <...> Конечно, в таком изображении он очень сильно отличается от того Князя мира сего, «человекоубийцы от начала» и «клеветника перед Богом», искусителя и лжеца, только и ищущего, как кого поглотить, каким он дан в Евангелии <...> Воланд <...> как раз и выражает именно ту мысль своего создателя, что если бы дьявол действительно существовал, то он - по самой природе вещей, по характеру реальной жизни и человеческой истории - должен был бы быть, наверное, именно таким, каким он его и показал[11].

 

И. Виноградов

 

Сатана (Воланд) - это воплощение соблазна духовной безответственности <...> Воланд пошл и банален. Он выкроен по нашим «земным меркам» <...> Воланд воплощает снисхождение, терпимость. Он поймет и поможет <...> А Иешуа нам, увы, не близок <...> Он всегда в состоянии духовного порыва «навстречу»[12].

 

Вл. Акимов

 

А теперь процитирую строки ученических сочинений о Воланде и Ко, разделенных примерно десятилетием. Единственная единомышленница Кураева и Ардова заявляет: «...хуже всего - то, что интерес чаще всего возникает к Воланду и его свите, потому что они хулиганят не по-детски, явно обладают громадной силой, тем более что творят они “благо”... Детям уже хочется повстречать этих героев (в реальной жизни <...> они создают для себя некую иллюзию, погружаются в ими же придуманный мир».

Некоторые строки сочинений и 1990-х и нулевых годов позволяют отчасти согласиться с выше процитированным. Еще пять лет назад девушки писали: «...больше всего мне понравился образ Воланда...», «Он знает все наперед, он жил всегда и будет вечно...», «Он и властен, и прост, и страшен, и справедлив».

«Воланд, Азазелло, Коровьев - герои таинственные, иногда даже страшные в своих поступках, но за ними куда интереснее следить, чем за другими героями произведения».

«...меня больше интересовали отношения между Маргаритой и Воландом, чем между Маргаритой и Мастером. Самая яркая фигура, по моему мнению, - это Воланд <...> Он мне нравится своей наглостью, непредсказуемостью... мне он очень нравится».

В 2010 году друзья, чьи сочинения я цитировал выше, сами не прочь подражать Воланду, во всяком случае, один из них пишет: «Воланд произвел впечатление интересного и справедливого героя, с кого стоит брать пример».

А одна из девушек помоложе рассуждает о том же иначе: «С каждой страницей мы все больше понимаем, что дьявол в романе - положительный герой. Но кто сказал, что он отрицательный? Библия? Человека может оскорбить представление автором сатаны как хорошей личности, а также его присутствие в книге? (Суждение более старшего юноши, раньше у меня не учившегося, в сочинении того же 2010 года доказывает, что может: «Конечно, для верующего человека здесь явно видна пропаганда сатанизма. Автор не дает отрицательных оценок Воланду и главным героям. Он как бы одобряет поведение героев, придуманных им <...> я считаю, что роман “Мастер и Маргарита” вызывает в людях чувство интереса к мистицизму и оккультизму. Заигрывание Булгакова с этими вещами не вызывает у читателя никаких добрых чувств». - Ф. Н.). Но как же без него? Куда исчезнет смысл?.. В каждой личности есть и добрая, и злая сторона; одним из этих качеств могут обладать разве что вымышленные герои произведений классицизма. Ведь мы еще помним, что дьявол был изначально ангелом, он падший ангел, а значит в какой-то степени добрый. Не правда ли? По моему мнению, Булгаков хотел донести частично эту мысль до читателя...»

В 1990-е годы, увлекшись полемикой вокруг булгаковского романа, я предложил своим ученикам ответить на вопрос: «Мастер и Маргарита» - это «Евангелие от Михаила» или от Воланда? Вот несколько наиболее примечательных ответов:

«Скорее всего - все-таки от Воланда. Уж чего-чего, а “темной силы” в этом произведении предостаточно. Ведь в принципе сам сюжет завязывается при появлении на Патриарших прудах Воланда. И само действие романа начинается “в час небывало жаркого заката”, т. е. вечером, а ночь, как известно, торжество “злых сил” мира сего <...> “Евангелие от Воланда”? А почему бы и нет? Иногда мне кажется, что Зло не такое уж злое, а Добро не такое уж доброе... Учение о Жизни - от Дьявола... Правда, звучит зловеще? А почему бы роман “Мастер и Маргарита” не считать таковым? Ведь если вчитаться в него, можно узнать, что не нужно делать, чтобы не попасться в руки Сатаны или даже к нему на бал. И десять заповедей очень даже подходят для этого. Ведь приглашенные на бал именно тем и занимались при жизни, что нарушали заповеди... Почему бы не воспринимать эту книгу как предупреждение о грядущих переменах?»

«По “Евангелию от Михаила” Иешуа Га-Ноцри есть Истина, но истина, не кричащая про себя на каждом перекрестке: сила ее не в этом. В “Евангелии по Михаилу” у человека главное - выбор. Каждый человек в течение дня делает сотню маленьких выборов, но есть Один Выбор, и  не только перед всадником Понтием Пилатом, но и перед каждым из нас. Каждый человек стоит на грани света и тьмы. Страшно видеть людей, перешедших эту границу во мрак <...> Евангелие от Воланда - это возмездие. Неотвратимое и беспощадное...»

«... и кажется мне, что “Мастер и Маргарита” не может быть Евангелием от Воланда (в чистом виде), а больше оно от Михаила... Скорее всего это Евангелие от Воланда, имя которого - Михаил...»

 

«Быть верным самому себе,  своим нравственным убеждениям»

Пилат умен, он очень умен. Он выбрал - и выбрал сам - между существованием и жизнью, между Пилатом, который, даже оказавшись на месте Иешуа, мог бы прямо смотреть в глаза своей совести, и Пилатом, которому суждено теперь изживать жизнь в сознании, что он - ничтожество, ползучий червь, предавший высшее в человеке - дух, трус, побоявшийся остаться верным самому себе, тому, что и для него самого - истина и справедливость. Он не человек, он - раб. Жалкий, трусливый раб обстоятельств, плохой должности, карьеры, существования, праха...

Коллизия эта нравственная. М. Булгаков как бы ставит на своем герое своеобразный и ответственный психологический эксперимент, спрашивая у нас, у себя, у Пилата, у его человеческого «я»: «Что же такое человек? Ответствен ли он за свои поступки? Предопределен ли его нравственный выбор условиями этого выбора или даже самые жестокие обстоятельства не могут служить оправданием безнравственного поступка? <...> быть верным самому себе, своим нравственным убеждениям. И даже если никто и ничто не может дать гарантии, что царство истины и справедливости когда-нибудь восторжествует...»[13] - как «перемещаются во времени», не устаревая и сегодня, эти строки Виноградова, впервые увидевшие свет в 1968 году!

И ученики мои этому герою Булгакова воздают должное: «...прокуратор Иудеи, борясь со своей совестью, все же приказывает казнить Иешуа; он же отдает тайный приказ об убийстве предателя - Иуды. В сатанинском выражается человеческое. Трусливое, но все же возмездие за предательство».

Более беспощадное отношение - к другому «вершителю судеб», пусть рангом ниже:

«Возьмем хотя бы М. А. Берлиоза - немолодой человек, видавший виды. Вы пройдитесь по коридорам МАССОЛИТа <...> вместе с Булгаковым: дачи, путевки, очереди. Вы загляните в прошлое Берлиоза: родился и воспитывался до революции. Так зачем же он отказался от того, во что верил? Да, да. Чтобы стать когда-нибудь председателем правления...»

«Для Берлиоза, начитанного, но бессовестного главы МАССОЛИТа, вовсе не важно, был или не был Иисус; главное, что этого “не было” достаточно для того, чтобы все было дозволено».

Если учесть, что подавляющее большинство процитированных выше - девушки, то в романе они, естественно, отождествляют себя с Маргаритой, «болеют» за нее и защищают любимую героиню от ханжеских (как им кажется) обвинений: «Воланд восхищен Маргаритой: ее искренностью <...> честностью и способностью отдать последнее, совершенно забыв о себе. Душа Маргариты осталась чистой»; «...у Гете Маргарита была незамужняя, чистая девушка, а булгаковская Маргарита - замужняя дама, изменившая мужу. Но только ей этот грех прощается, так как брак был без любви. Именно такой брак и был грехом».

Когда (в середине нулевых) темы экзаменационных сочинений стали формулировать в виде тезиса, незаурядная, начитанная девушка выбрала слова Д. Лихачева: «Стремиться к высокой цели низкими средствами нельзя. Надо быть одинаково честным как в большом, так и в малом»[14] - и проиллюстрировала их справедливость «адвокатской речью» в защиту Маргариты: «Чем измеряются цели и средства, я не знаю; об этом можно судить лишь по тому, какое отражение они имеют в судьбе человеческой. Цель Маргариты - спасти Мастера <...> Сам Булгаков называет любовь Мастера и Маргариты “настоящей, верной, вечной”. Нет ничего выше, благороднее, чем спасти человека. Мы знаем, что можем вытерпеть сами, но сил другого человека знать не можем. Легче самому выстрадать за другого, чем видеть, чувствовать, что он мучается. Маргариту не интересует “цена”: “Я знаю, на что иду”, Надрывные ее слова оправдывают ее перед Богом и людьми. Главное - не то, что ей приходится делать на балу, а то, что среди этой кровавой бутафории не теряет она своего достоинства. За это она и вознаграждена. Кто-то скажет, что Маргарита нечестна и в малом: она обманывает мужа, от которого, кроме добра, ничего не видела. Но нам ли, смертным, судить ее, если даже для Бога она - “та, которая любила и страдала”?».

«Женская логика»? Но и юноша, выбравший тему-тезис Н. Карамзина: «Мужество есть великое свойство души», - почти без оговорок объявляет мужественной ту же Маргариту, противопоставляя ей как Понтия Пилата, так и любимого ею Мастера:

 

У Булгакова утверждение: «Мужество есть великое свойство души» - перекликается со словами... Воланда. Фразу: «Трусость - самый страшный порок» - Воланд произносит в разговоре с Маргаритой <...>

Примером мужества в романе служит Маргарита. Однако Маргарита тоже чуть было не совершила роковую ошибку, испугавшись сразу объяснить все мужу и уйти к Мастеру, когда он в этом нуждался. Из-за этой трусости Маргарита чуть было не теряет Мастера навсегда <...> не так-то легко Маргарите удается вернуть Мастера: ей приходится мужественно вытерпеть все муки на бале у Сатаны, побывать ведьмой, проявить милосердие и сострадание, терпеливость и скромность. Только этим Маргарите удается доказать свое мужество, искупить свою вину, преобразиться и заслужить прощение и покой для себя и Мастера...

 

Эти рецензии написаны в 2005 году. На дворе - 2014-й. Таким образом, у моих заметок - открытый финал. Стрела продолжает лететь и совершать свою работу.

 

 

С Н О С К И

[1] Мень Александр. Почему нам трудно поверить в Бога? М.: Жизнь с Богом, 2008.

[2] Виноградов Игорь. Завещание мастера. Духовные искания русской литературы. М.: Русский путь, 2005. С. 253-296.

[3] Ардов Михаил (протоиерей). Прочтение романа. Возвращение на Ордынку: Воспоминания. Публицистика. СПб.: Инапресс, 1998. С. 153-169.

[4] Мень А. (протоиерей). Трудный путь к диалогу: Сборник. М.: Радуга, 1992. С. 94.

[5] Ардов Михаил (протоиерей). Указ. соч. С. 153-169.

[6] Боссарт А. Добрый человек из Ершалаима // Новая газета. 2005. № 96.

[7] Виноградов Игорь. Указ. соч. С. 253-296.

[8] Я ведь только инструмент: Из писем о. Александра Меня // Русская мысль. 1991. 13 сентября.

[9] Кураев А. «Мастер и Маргарита» - евангелие от сатаны // Комсомольская правда. 2005. 29 декабря.

[10] Ардов Михаил (протоиерей). Указ. соч. С. 153-169.

[11] Виноградов Игорь. Указ. соч. С. 253-296.

[12] Акимов В. М. Свет художника, или Михаил Булгаков против Дьяволиады // Народное образование. М.: Журн. «Народное образование», 1995.

[13] Виноградов Игорь. Указ. соч. С. 253-296.

[14] Лихачев Д. С. Письма о добром и прекрасном. М.: Детская литература, 1988.

 

Версия для печати