Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2014, 1

Е. Р. Пономарев. Типология советского путешествия

Советский путевой очерк 1920-1930-х годов: монография

Е

 

 

Е. Р. Пономарев. Типология советского путешествия. Советский путевой очерк 1920-1930-х годов: монография. СПб.: СПГУТД, 2011. 275 с.

Период 1920-1930-х годов - время формирования литературных (и шире - ментальных) канонов: жанровой системы, стилистики, мифологем и типических образов, идеологической надстройки. В рецензируемой монографии петербургский литературовед Евгений Пономарев описывает рождение и развитие метажанра травелога как «особой формы литературы, принципиально отличающейся от доминирующего в XIX-XX веках романа» (с. 5).

Пристальное изучение травелогов началось в 1980-е годы в основном в американском (англоязычном) литературоведении под влиянием философии постмодернизма, отменившей понятие периферии и таким образом привлекшей внимание к считавшимся ранее периферийными жанрам. Другие причины осмысления травелога - интерес к «формам нарратива, в которых описываемая реальность разворачивается линейно, параллельно тексту» и «значимость проблем (самодентификации личности в пост-индустриальном, пост-колониальном, пост-советском мире» (с. 15).

В теоретическом вступлении автор подробно характеризует различные западные подходы к анализу травелога: структурный, семиотический, гендерный, постколониальный. В монографии содержатся отсылки к работам более чем тридцати зарубежных филологов и философов разных направлений. Впрочем, Пономарев не пытается найти у советских писателей то, чего у них нет: предположим, колониальный дискурс у В. Маяковского или гендерные проблемы у О. Форш. Хотя иным новым литературоведам эти авторы могли мы послужить материалом для подобных изысканий. Пономарев же не занимается механическим переносом зарубежных теорий на отечественную художественную практику, а, напротив, специально оговаривает невозможность либо непродуктивность их применения в связи с типологическими особенностями советского травелога.

В качестве основных художественных текстов выступают более двадцати произведений советских писателей, из которых подробно анализируются травелоги И. Бабеля, Б. Кушнера, В. Лидина, В. Маяковского, Л. Никулина, О. Форш, И. Эребурга. Материал богатый, но не полный. За пределами книги почему-то остались путешествия Б. Пильняка, на которого с 1922 года была возложена миссия представлять на западе писателей, родившихся в революции.

Помимо самих художественных текстов привлекаются их черновики и другие материалы из фондов РГАЛИ и ИМЛИ, проливающие свет на историю создания. Благодаря этому выясняется, например,  сомнительная методика работы Л. Никулина, который в качестве основного источника информации использовал не непосредственные путевые впечатления, а заметки из русской эмигрантской прессы: он «наклеивает газетные вырезки прямо в листы рукописей, а затем переписывает их, создавая книгу» (с. 255).

Другим важным источником служат заметки в газете «Последние новости». Из них читатель узнает, в частности, о том, как воспринимались советские писатели, приезжавшие на Запад в качестве агитаторов. Любопытный в этом плане эпизод - выступление Маяковского в кафе «Вольтер» 7 мая 1927 года, изображенное им самим как «победа советского поэта над буржуазным залом» (с. 185), а «Последними новостями» - «не как жест советской пропаганды, а как очередное футуристическое хулиганство» (с. 173). Казалось бы, небольшой эпизод, но в цепочке других он становится симптомом трагической раздробленности русской литературы ХХ века: жизни писателя на официальную и частную, литературного процесса на метрополию и эмиграцию, истории литературы на до- и послереволюционную.

Пономарев вкрапляет в повествование о писательских поездках и травелогах множество микросюжетов из области литературного быта и нравов советской России и западных стран, благодаря чему монография приобретает порой увлекательность авантюрно-бытового романа с большим философским подтекстом.

Однако определяющий принцип типологии советского путешествия связан не с индивидуальными стилевыми манерами авторов, а с историческим моментом, в который происходит поездка и создание травелога. В период между 1920 и 1939 годами советский травелог претерпел ряд серьезных изменений. Возникнув в начале 1920-х как «агитационное путешествие, пропагандирующее советский строй и образ мысли» (с. 271), к концу десятилетия он превращается в либеральное путешествие, в котором «система оценок <...> множится и теряет однозначность» (с. 272). Затем иллюзия либерального отношения наполняется «идеологическими маячками», при помощи которых «путеводитель легко превращается в антипутеводитель, пространство Другой культуры в пространство антиценностей» (с. 272). Наконец, в 1930-е, в условиях разделения Европы на два предвоенных лагеря, «начинается эпоха тоталитарных путешествий», а «путешественник превращается в репортера, словом воюющего против ложных ценностей Запада» (с. 272) - в равной степени фашизма и либерализма.

Монография убедительно демонстрирует существование травелога как особого метажанра, а путь его развития на материале, представленном Пономаревым, пролегает в общем русле советских литературных канонов, подвластных жестким идеологическим предписаниям.

С. ЧЕРЕДНИЧЕНКО

Версия для печати