Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2013, 3

Русский литературный Шанхай

 

Посвящается памяти Л. Н. Андерсен

 

История поставила своеобразный литературный эксперимент: в китайском Шанхае в течение 30 лет (20-50-е годы ХХ века) существовал очаг русской словесности. К сожалению, до нашего времени дошло совсем немного сведений о русских литераторах в Шанхае. Некоторые факты об их творчестве имеются в книгах бывших шанхайцев Н. Ильиной[1] и В. Слободчикова[2]. Историк Л. Черникова опубликовала книгу о писателе П. Северном[3]. Отдельные аспекты литературной жизни отображены в сборнике «Русские в Китае»[4]. Сведения о шанхайских литераторах имеются в книге китайского профессора Ван Чжичэна[5], который, правда, ограничился справками об издательствах и творческих объединениях.

Одной из причин слабой изученности этой интересной темы является отсутствие соответствующих коллекций. Отдельные издания, увидевшие свет в русском Китае, хранятся в отделе Русского зарубежья Российской государственной библиотеки (Москва). За рубежом пионерами в изучении эмигрантских изданий стали Русский заграничный исторический архив (РЗИА) в Праге, библиотека и архив Гуверовского института войны, революции и мира в Калифорнии и Музей русской культуры в Сан-Франциско. Сейчас сбором и анализом русских изданий, увидевших свет в зарубежье, занимается библиотека им. Гамильтона Гавайского университета в Гонолулу[6]. Автор статьи решил объединить обрывочные сведения и еще раз перелистать сочинения русских «шанхайцев».

Хотя русские эмигранты в Шанхае, как и в других местах изгнания, были озабочены добыванием средств к существованию, они находили время и силы для литературного творчества, причем во всех жанрах. Этому способствовало не только отсутствие цензуры, но и тесное соприкосновение с различными национальными культурами интернационального города-порта. Правда, по сравнению с Харбином, куда устремился наиболее мощный поток эмигрантов и где наблюдалось наибольшее скопление русских литературных сил, в Шанхае отсутствовали крупные писатели или сильные литературные объединения.

 

Если «там» о чем-то спорят, - писал критик, сравнивая Шанхай с Европой, - волнуются, часто ищут новых путей, то здесь почти никто не находит нужным за этим следить, учиться работать над собой. Авторы всецело полагаются на свой жизненный опыт и талант, которыми большинство из них не обладает. Есть писатели, напечатавшие три, четыре, пять книг, одинаково нехудожественных и часто неграмотных. Их имена неизвестны читателю не только на Западе, но и здесь, где они живут и пишут. И все-таки упорно и необъяснимо они продолжают писать и издавать книги. Отсутствие художественного вкуса и чутья, небрежность отношения к своей работе и к своему читателю - вот отличительные признаки местной литературы[7].

 

Наиболее плодовитым и популярным автором был П. Северный. Он юношей участвовал в Гражданской войне и оказался в Китае с остатками колчаковских войск. Почти каждый год Павел Александрович издавал свои произведения, которые охотно раскупались русскими эмигрантами. Фабула его романов была весьма незатейливой, а язык достаточно простым[8].

Из времен Гражданской войны брал сюжеты для своих рассказов и повестей и бывший летчик П. Ляпидевский (псевдоним - лейтенант Льдовский)[9].

Репортером газеты «Шанхайская заря» работал В. Петров, начавший свою литературную деятельность в Харбине. Виктор Порфирьевич приехал в Шанхай после окончания юридического факультета. Журналистская деятельность наложила отпечаток на его литературное творчество: большинство его рассказов написаны на житейские темы[10].

Другим сотрудником «Шанхайской зари» был журналист и поэт Н. Шилов. «Его редкие лирические произведения, - писали в некрологе, - обращали внимание большим чувством, особенно при описаниях родной ему тайги и других красот Восточной Сибири и Приморья, и он пользовался заслуженным успехом. Поэт тонко чувствовал природу и находил для ее изображения полнокровные слова и красивые метафоры»[11]. В 1934 году на конкурсе русских поэтов в Шанхае Шилов был избран «Королем поэтов» и получил литературную премию. Свои произведения печатал в газете журналист и поэт А. Бушуев.

Выпускник Восточного института (Владивосток) С. Пурмаль в повести «Переливы огней» рассказал о жизни во Владивостоке, а в сборнике рассказов «В стране поэзии и цветов» познакомил русского читателя с японской литературой и культурой. Востоковедческая тема была характерна и для Г. Кочурова, но его больше интересовали китайские сюжеты[12].

Отличительной чертой художественной литературы русского Шанхая являлось пристрастие авторов к морской тематике. Популярным литератором-маринистом был Б. Ильвов, проживший в Шанхае 22 года и написавший там все свои произведения[13]. В них нашли отражение воспоминания о пережитом во время службы в Российском военно-морском флоте и в период Гражданской войны.

Одним из литераторов, чьи таланты раскрылись только на чужбине, был В. Рамбаев[14]. В предисловиях к своим произведениям он ничего не написал о себе. Точных данных о том, был ли Владимир Федорович профессиональным моряком, не сохранилось. Вероятно, он опубликовал немало произведений, но назвать их все сегодня не представляется возможным. Известно, что он готовил к изданию приключенческий роман «Перстень Чингиз-хана».

В Шанхае увидели свет все основные произведения Б. Апрелева, включая его первую книгу - сборник морских рассказов «Нельзя забыть» (1933), проникнутый ностальгией. В последующие годы вышли сборник рассказов «Нашей смене» и книга воспоминаний «На “Варяге”», в которой автор рассказал о командировке во Владивосток, службе в Отдельном отряде судов особого назначения и плавании в Тихом и Индийском океанах. В «Исторических очерках», разделенных на две книги, Борис Петрович продолжал вспоминать о славных деяниях Российского флота и как бы предупреждал будущих правителей России о необходимости бережного отношения к флоту и его традициям.

Как и в других городах русского Китая, в Шанхае жило немало любителей поэзии. Многие общественные организации устраивали поэтические вечера, на которых читались стихи - как известных авторов, так и местных литераторов. Рецензенты отзывались о последних критически: «Шанхайские поэты особенно небрежно относятся к форме. Не говоря уже о том, что они позволяют себе быть банальными, несамостоятельными и скучными, они не стесняются даже нарушать все традиции стихосложения»[15].

Женская проза Шанхая была представлена несколькими писательницами. Елена Архангельская опубликовала сборник рассказов, посвященный эмигрантской жизни[16]. Критика отметила, что прозе молодой писательницы не хватает сюжетности. О романе З. Баженовой «Изломы жизни», опубликованном в шанхайском издательстве «Дракон» в 1941 году, журнал «Рубеж» писал: «Автора не приходится бранить, но <...> не приходится и хвалить. О книге просто нечего сказать. Хочется отметить тщательность издания, хорошую бумагу, удачную обложку и чистую печать»[17].

Русские поэтессы были намного талантливее женщин-прозаиков. Среди них выделялась Марианна Колосова. Отвечая на вопросы анкеты Смотра женских литературных сил дальневосточной эмиграции, она писала о себе:

 

В августе 1925 г. неожиданно для самой себя начала писать стихи. В сентябре 1925 г. было напечатано мое первое стихотворение в харбинской газете «Русский голос». С 1928 г. сотрудничаю в журнале «Рубеж» и шанхайском журнале «Парус». В 1928 г. был издан первый сборник стихов - «Армия песен». В 1930 г. издан второй сборник, под названием «Господи, спаси Россию!». В 1932 г. вышел том стихов «Не покорюсь!». В 1934 г. издан 4-й том стихов - «На звон мечей...». Готовы к печати: 5-й том стихов под названием «На боевом посту» и 6-й том - избранная лирика. Готовится к печати роман «Новая Россия» - из жизни русских боевиков 1919-1934 гг. Перед русской женщиной в эмиграции склоняю голову с искренним уважением, как перед мученицей. От младшего поколения, девушек, выросших в эмиграции, жду большей устремленности к борьбе за Россию, так как считаю, что завтрашний исторический день потребует от русской женщины неженского героизма и неженской силы[18].

 

Известным автором была и Л. Андерсен, переехавшая в Шанхай в 1933 году.

 

Ларисса Андерсен, - писала пресса, - поэтесса вдумчивая, тонкая, очень скупая. Стихи ее появляются крайне редко. Даже книги все еще нет, хотя она давно могла бы выйти. Пишет Ларисса Андерсен только тогда, когда не писать не может. Работать же подолгу над стихами она не согласна: «Мне даже как-то обидно пассивно сидеть с карандашом, ведь когда-то мечтала быть джигитом или пожарником», - признается она. Жизнь у поэтессы сложилась подвижная, непоседливая. Родилась в Хабаровске, в полку; первые воспоминания относятся к поездам и пароходам. «Вечно куда-то бежали, - говорит поэтесса. - Так и живу: то убегаю от чего-то, то за чем-то гоняюсь», - хотя в счастье Ларисса Андерсен не верит. У поэтов не бывает счастья, потому что они ротозеи и чудаки...[19]

 

Накануне выхода в свет первой книги Андерсен[20] ее рукопись прочитал А. Вертинский:

 

Этот материал попал мне в руки случайно, но Лариссу Андерсен я знаю давно. То есть столько лет, сколько я нахожусь здесь, на Дальнем Востоке, - года три-четыре. В первый год моего приезда сюда я, прежде всего, бросился искать поэтов. Найти их было довольно трудно, ибо хотя в Шанхае представлены все виды искусств довольно интересно - литература здесь представлена наиболее бедно. В частности, поэзия совсем слаба. За исключением нескольких одаренных единиц здесь никого нет. Впрочем, хороших поэтов вообще очень мало. Тем радостнее и чудеснее будет явление на шанхайском горизонте таких прекрасных и терпких стихов, какие обещает нам Ларисса Андерсен своей книгой «Печальное вино». Сотня стихотворений и два-три рассказа - вроде бы не густо, но на всех лежит печать таланта[21].

 

Свои поэтические сборники публиковала в Шанхае и Харбине О. Скопиченко[22]. Многие эмигранты отмечали талант И. Лесной и М. Визи.

Несмотря на обилие имен и изданий, русский Шанхай почти не дал хороших литературных произведений. Причиной этому было отсутствие традиций, литературных сообществ и хороших критиков. Один из шанхайских литераторов писал:

 

...Материальное и правовое положение писателей (да и всех русских) трудно описать и вам совершенно невозможно представить. Все прикреплены к своему месту жительства, переезды из одного города в другой невозможны. Не помогает никакая аполитичность и беспартийность и даже «лояльность», если человек сохранил хотя бы малую долю независимости и собственного достоинства. Заработков нет никаких, надежды потеряны, безнадежное голодное и медленное умирание... А между тем по всему Дальнему Востоку издается целая серия казенных газет и журналов на русском языке за счет японской и советской казны. Все эти издания заполняются откровенно агитационным, журнально-агитационным и <...> литературно-агитационным. За самыми редкими исключениями пишут псевдонимы и псевдонимы новые, неизвестные... Ползут слухи, часто достоверные, что под тем или иным псевдонимом скрывается известный журналист или писатель. Ряду писателей приписывают псевдонимы, под которыми появляются «произведения» в самых противоположных казенных изданиях. Моральная атмосфера создается невыносимая[23].

 

Если cамое первое творческое объединение русского Шанхая, Русский литературно-артистический кружок, основанный в июне 1917 года с председательницей Л. Гейман, занималось в основном благотворительностью и оказалось недолговечным[24], то следующие творческие организации пошли дальше. Они не только развили разностороннюю деятельность, но и смогли объединить творческие силы Шанхая.

Крупным литературным объединением было Содружество русских работников искусства «Понедельник», основанное осенью 1929 года. В первое время его участники - художники, артисты и литераторы - собирались по понедельникам, чтобы интересно провести свободное время. Вначале активными деятелями были художники: М. Кичигин (первый председатель), А. Ярон, С. Мосцепан и Н. Соколовский. Затем инициативу перехватили литераторы: М. Щербаков, А. Лаврентьев, К. Батурин и В. Валь. В декабре 1929 года журналист М. Щербаков провел реорганизацию «Понедельника», переделав устав, утвержденный весной 1930 года. Цели и задачи в нем определялись так:

 

а) Объединение русских работников искусства, находящихся на Дальнем Востоке, на почве широкой терпимости к различным художественным течениям, для развития и укрепления русского искусства на Дальнем Востоке.

б) Всестороннее расширение художественного кругозора своих членов.

в) Создание русской художественной критики на Дальнем Востоке.

г) Изучение быта, искусства и культуры народов Дальнего Востока.

д) Установление связи с русскими художественными кругами и организациями, имеющимися в Западной Европе.

е) Изучение художественного творчества современной России[25].

 

В гостеприимном доме Янковских в Шанхае собирались до 40 человек, интересующихся литературой. Проходили вечера, посвященные творчеству Белого, Волошина, Гумилева, Блока, дальневосточников Вс. Иванова и А. Несмелова. Проводились и закрытые собрания, которые по-прежнему устраивались по понедельникам. За первые четыре года прошло 120 заседаний, на которых было прочитано 70 докладов и сообщений.

 

Вскоре после утверждения нашего устава, - писал Щербаков, - на одном из собраний правления я предложил попробовать выпустить свой собственный литературно-художественный журнал типа «толстых журналов», издававшихся прежде в России, который позволил бы нам, дальневосточникам, выступить не только перед дальневосточным читателем, но и перед русской эмиграцией, обосновавшейся на Западе. Это предложение было горячо поддержано всеми содружественниками, и той же весной мы начали редакционную работу над первым выпуском нашего журнала, окрещенного «Понедельник»[26].

 

В подготовке журнала приняли деятельное участие и многие харбинцы: Вс. Иванов, А. Несмелов, К. Сабуров, В. Логинов, Н. Щеголев, Т. Андреева, работы которых украсили журнал. Первый номер, вышедший 1 сентября 1930 года, вызвал разные отклики. «Со стороны внешности “Понедельник” выдержал экзамен, - писали в Харбине. - Что касается его содержания, то приходится признать, что далеко не все в нем равноценно. Пожалуй, не все даже заслуживало помещения в номер»[27]. О рассказе П. Северного «Молитвы серых лам» критик высказался так: «Это не фольклор, это такая же “клюква о Китае”, как княжна Петрушка, пьющая водку из самовара»[28].

 

Не считая себя особой литературной школой, - писал председатель Содружества, - «Понедельник» все же постепенно вырабатывает свою идеологию в области искусства и полагает, что одной из главнейших задач, поставленных русским художникам кисти и пера самой их жизнью в странах Востока, является преломление всего виденного здесь в своем творчестве и ознакомление русского читателя, в широком смысле, с теми культурными ценностями, которые дали миру народы Востока и которые до сих пор нашли так мало отражения в русской литературе, несмотря на громадное влияние, оказанное в прошлом на Россию культурой дальневосточных стран[29].

 

В декабре 1931 года вышел второй номер журнала, параллельно велась работа внутри Содружества. Японская оккупация прервала связи с Харбином, поэтому издателям пришлось отложить выпуск 3-го номера «Понедельника», который решено было сделать сдвоенным. Пока он готовился, восемь участников Содружества - И. Фрюауф, В. Валь, А. Пантелеев, А. Ненцинский, А. Дальняя (А. Иваницкая), Барон фон Грюнвальдус (И. Иваницкий), К. Батурин и М. Щербаков - написали авантюрный роман «Теленит», посвященный шанхайской жизни. Соавторы планировали опубликовать произведение в «Прожекторе». Было у них и желание снять для Содружества собственное помещение, чтобы начать более широкую общественную работу среди русских шанхайцев и тем самым развеять ложное представление о «замкнутости» «Понедельника». Но эти планы не осуществились.

Сдвоенный 3-4 номер «Понедельника» вышел в 1934 году. Критика отметила, что этот выпуск не отличается хорошими работами. П. Северный напечатал рассказ, который критика назвала псевдодекорацией китайской действительности. Безвкусицей веяло от рассказа А. Дальней. В лучшую сторону отличался рассказ А. Ненцинского «У штурвала». Поэзия была представлена произведениями Барона фон Грюнвальдуса (поэма «Вера, Надежда, Любовь»), стихами А. Паркоу, Н. Вейс, Э. Трахтенберг и др. Среди статей был напечатан очерк Л. Гроссе «О смысле искусства».

Существование такого сборника дальневосточных поэтов, - писала Н. Резникова, - несомненно, совершенно необходимо, но хотелось бы, чтобы авторы усвоили более строгий критерий в оценке собственного творчества. Равным образом, и друг к другу они должны относиться с более строгой и беспристрастной критикой. Иначе получается, что «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку», а это уж, конечно, ничего общего с литературой и ее задачами не имеет[30].

 

После выхода второго номера журнала в «Понедельнике» произошел раскол, и выделившаяся группа стала называть себя Литературным художественным музыкальным объединением «Восток». Датой его основания считается декабрь 1933 года[31]. Председателем избрали Д. Петрухина, секретарем - Н. Янковскую, членами стали К. Батурин, М. Щербаков, В. Засыпкин. Объединение просуществовало недолго, самым примечательным в его деятельности было издание двух сборников «Врата». В первой книге, вышедшей в свет в 1934 году, были опубликованы произведения следующих авторов: К. Батурина, Б. Беты (псевдоним молодого писателя Б. Буткевича), Вс. Иванова, Лу-синя, А. Несмелова, В. Обухова, С. Шахматова, М. Щербакова; статьи предоставили также И. Козодоев, А. Лаврентьев, П. Портнягин и Е. Федоров. Во второй книге, вышедшей в 1935 году, были опубликованы стихи Т. Андреевой, Т. Баженовой, К. Батурина, Б. Беты, Б. Волкова, Л. Ещина, Вс. Иванова, А. Казанского, А. Несмелова, В. Обухова, М. Щербакова и В. Янковской. Проза была представлена такими авторами, как Б. Волков («Потомок Чингис-хана», отрывок из романа «В царстве золотых Будд»), С. Шахматов («Буран»), А. Несмелов («Ленка Рыжая»), Вс. Иванов (две китайские сказки), Б. Бета («Пепел»), П. Шкуркин («Корейские сказки»), В. Логинов («Вечерний звон», «Непостоянство г-жи Чжуан» из «Цзинь гу ци гуань»). Востоковедческие статьи опубликовали Н. Рерих («Листы дневника»), И. Баранов («Персидский дуализм на Дальнем Востоке»), Синолог («Учение Дао»), Т. ГольцеваНовеченто и фашизм»), Л. Арнольдов («Сокровища китайского искусства») и А. Цепушелов («Бусидо»). Интересными были разделы «Хроника» (М. Щербаков), «Музыка» (С. Аксаков), «Художественный обзор - Жизнь объединения “Восток”» и др. Издание было прекрасно оформлено иллюстрациями художника В. Засыпкина.

Рецензию на сборники «Врата» опубликовал калифорнийский альманах «Земля Колумба»:

 

В зарубежной литературе все заметней начинают проступать бытовые особенности эмиграции, которую за годы существования уже следовало бы рассматривать как автономный союз отдельных группировок, различных друг от друга и в отношении закона ассимиляции, и чисто местных условий. В этом отношении очень характерен сборник «Врата», изданный лит. худ. объединением «Восток»; он представляет несомненно ценный материал как и для современника, так и для будущего историка[32].

 

Высоко оценил сборник и журнал «Рубеж»[33].

В 1935 году творческая группа вошла в объединение «Шатер». 30-35 человек, оставшиеся верными «Понедельнику», продолжали собираться по понедельникам в студии художника М. Кичигина.

 

В студии, при свете настольной лампы, в сумерках комнаты с огромными зеркальными окнами, изредка освещаемыми фарами проезжающих автомобилей и вспышками синих зарниц трамваев, поэты читают свои и чужие стихи... Кажется даже, что не в Шанхае происходит все это. Но изредка декламатор смолкает: так настойчиво стучится в студию шанхайский гам... Город не позволяет забыть о себе... Любят слушать стихи Анны Ахматовой, реже читают Марину Цветаеву. Был вечер памяти Н. Гумилева, слушали доклады о Бунине, об индусских йогах... Но суть вовсе не в содержании и теме докладов. Ценной является атмосфера, это желание уйти в отвлеченность, вырвать досуг для погружения в мир нереальности[34].

 

Уехавшие из Харбина «молодые чураевцы» образовали в 1933 году в Шанхае собственное объединение - «Шанхайскую Чураевку». Она собрала прежде всего бывших «чураевцев»: Н. Светлова, Г. Копытову, Т. и Л. Густав, Н. Петерца, М. Волина, Н. Кичия и Л. Андерсен[35]. Одним из организаторов содружества стал журналист В. Петров. В ноябре 1935 года, объединившись с «Востоком», они вошли в Литературно-художественно-музыкальное и научное объединение «Шатер»[36]. В нем насчитывалось около 50 действительных членов, не считая член-корреспондентов. Председателем правления был С. Аксаков, вице-председателем - Н. Светлов, секретарем - В. Слободчиков, казначеем - К. Батурин. В члены правления вошли Л. Андерсен, Л. Густав, В. Засыпкин, Д. Петрухин, Н. Слободчиков, С. Шахматов, Н. Щеголев, М. Щербаков и Н. Янковская, заместители - В. Померанцев и А. Цепушелов. Намечались издание сборников, еженедельные собрания и вечера.

После Второй мировой войны бывшие члены «Шанхайской Чураевки» издали поэтический сборник «Остров». К этому времени (еще в 1943 году) Л. Андерсен, В. Иевлева, М. Коростовец, Ю. Крузенштерн-Петерец, В. Серебряков, В. Перелешин, В. Померанцев, Л. Хаиндрова и Н. Щеголев основали объединение «Пятница». Были выдвинуты следующие направления деятельности:

 

1. Бороться за создание таких условий, при которых был бы возможен дальнейший количественный и качественный рост дальневосточных литературных сил;

2. Везде и во всем утверждать здоровую - беспощадную критику, вне которой немыслимо существование первой задачи и даже приближение к ее осуществлению;

3. Пересматривать литературно-критические оценки, вырабатывая правильные критерии, которые становились бы достоянием не отдельных кружков, а более или менее широкой аудитории[37].

 

Участники представляли себя «островом», который являлся «своеобразным уходом от действительности, изоляцией от мира, в котором грохотали бомбы и рвались снаряды, и выли сирены, и остро пахло кровью»[38]. Большинство членов «Пятницы» были настроены про-советски, и это нашло отражение в сборнике «Остров», основном итоге деятельности объединения[39]. О содержании сборника его составитель Н. Щеголев писал:

 

Тут, в сущности, представлены различные мировоззрения, различные оттенки философской мысли, различные литературные влияния (от символистов до современной советской поэзии). Но единство в разнообразии имеется, и это единство сводится к двум моментам: 1. Безоговорочно лояльное отношение к новой духовной культуре, творимой в социалистическом государстве (в иных случаях и прямое влияние этой культуры); 2. Серьезное отношение к творчеству, стремление дать, действительно, максимум по способностям, борьба за качество (хотя, естественно, участники сборника далеки от мысли считать эти свои произведения чем-то совершенным). В общественно-политическом смысле, собственно, первый момент связан неразрывно со вторым. Новая советская культура подразумевает неустанную борьбу за качество. Борьба за качество, в свою очередь, способствует вникновению в новую советскую культуру[40].

 

После разгула ждановщины в СССР «Пятница» прекратила свое существование. Половина участников репатриировалась в СССР. Часть опубликованных произведений позднее переиздали[41].

Довольно долгая жизнь была уготована и Объединению ХЛАМ (Содружество художников, литераторов, артистов и музыкантов), основанному осенью 1933 года. Учредителями стали А. Петров (Полишинель), М. Спургот (Сэр Майк), В. Панова-Рихтер, П. Дьяков, Л. Арнольдов, В. Валь и другие. Они составили «Ядро» - первое правление. Многие основатели ХЛАМа начинали свою артистическую деятельность в «Балаганчике», заседания которого когда-то проводились во Владивостоке в гостинице «Золотой Рог». ХЛАМ был типичным объединением русской шанхайской богемы: литераторов, артистов, художников, журналистов и прочих лиц, имевших отношение к искусству. Члены ХЛАМа обычно собирались каждую неделю по средам, чтобы весело и оригинально провести свободное время. Иногда проводились тематические «среды»: «О радиоверещании и радиоверещателях», «Амур в окно стучится», «Юбилей Флегонта Дударыкина», «Через сто лет» и другие. За первые три года работы Содружества было проведено 70 таких «сред», которые чередовались с вечерами и бенефисами отдельных членов ХЛАМа. Со временем традиционные встречи шанхайской богемы стали модными среди жителей Шанхая и из скромных помещений перешли в лучшие залы города. С 1937 года у объединения появился собственный зал «Богема» в кафе «Ренессанс», где стали проводить литературно-музыкальные заседания, получившие название «вечеров у зеленой лампы». На них слушались серьезные доклады об искусстве, литературе и поэзии[42]. С особой помпой шанхайская богема провела юбилейную сотую «среду», которая сопровождалась дружеским банкетом с застольными песнями, тостами и поднесением подарков «отличным хламистам»[43].

С первого же сезона в Содружестве устраивали выборы Мисс и Мистера ХЛАМ, которыми становились наиболее популярные и остроумные артисты и литераторы. В первом сезоне этот титул достался актрисе В. Пановой-Рихтер и фельетонисту А. Петрову (Полишинель), во втором - художникам Т. Хомяковой и Л. Свирскому. В третьем - актрисе драмы Т. Птицыной и поэту М. Спурготу. Проводились в ХЛАМе и другие конкурсы. В 1934 году Королем шанхайских поэтов был избран поэт-фельетонист Н. Шилов[44].

Все приезжавшие в Шанхай артисты считали своим долгом посетить заседание Содружества, на котором узнавали последние новости литературно-художественной жизни. В ХЛАМе выступали и гастролеры, среди которых было немало мировых знаменитостей. В январе 1936 года Содружество торжественно встретило Ф. Шаляпина. В 1937 году звания «почетного рыцаря шанхайской богемы» удостоили А. Вертинского. В 1942 году ХЛАМ переименовали в Российское общество служителей искусства в эмиграции. Председателя уже не избирали: им являлся начальник культурно-просветительского отдела Русского эмигрантского комитета в Шанхае, где это общество и было зарегистрировано.

Русский Шанхай имел самые тесные связи с литературными кругами Харбина, Пекина и Тяньцзиня. Известные литераторы этих городов охотно печатались в шанхайских издательствах[45]. Особенно это было характерно для периода японской оккупации Северного Китая, где были введены цензурные ограничения идеологического порядка.

Шанхай недаром называли «Парижем Востока». Этот город имел связи с русскими писателями и поэтами в Европе, среди которых было немало выходцев с Дальнего Востока. Примером сотрудничества литературных кругов Парижа и Шанхая является совместное издание журнала «Русские записки». Дешевые издательства в Шанхае - «Эмигрантская библиотека», «Дракон», «Vega» и другие - привлекали внимание русских авторов, живших в Америке и Европе, и охотно печатали книги эмигрантов-писателей[46].

После окончания Второй мировой войны, когда перед многими эмигрантами в Китае встала проблема дальнейшего обустройства жизни, большая часть их, в основном сотрудники французских учреждений в Шанхае, уехала в Австралию или Америку. Некоторые эмигранты, успевшие оформить французское гражданство, переехали во Францию. Нашли приют в Европе, в том числе и во Франции, больные хроническими заболеваниями, которым был запрещен въезд почти во все страны. Многие шанхайские литераторы репатриировались.

Сочинения некоторых русских шанхайцев переизданы в России. Так, А. Северный успешно выпускает книги своего отца[47]. В 2011 году вышли книги Марианны Колосовой (Р. Виноградовой)[48] и М. Щербакова[49].

29 марта 2012 года во французском городке Ле-Пюи на 102 году скончалась поэтесса Ларисса Николаевна Андерсен, последняя деятельная участница литературной жизни русского Шанхая. Сборник ее стихов был одной из первых книг русских шанхайцев, появившихся на родине[50]. Памяти Л. Андерсен автор и посвящает настоящую статью.

 

г. Владивосток

 

 

 

 

С Н О С К И

[1] Ильина Н. И. Возвращение. В 2 тт. М.: Советский писатель, 1958-1960; Ильина Н. И. Дороги и судьбы. М.: Московский рабочий, 1991.

[2] Слободчиков В. А. О судьбе изгнанников печальной... Харбин. Шанхай. М.: ЗАО Центрополиграф, 2005.

[3] Черникова Л. Мост в прошлое везунчика-барона (Штрихи к портрету русского писателя-эмигранта Павла Северного). Уфа: Вагант, 2011.

[4] Русские в Китае: Исторический обзор / Под общ. ред. и предисл. А. А. Хисамутдинова. Шанхай: Изд. Координационного совета соотечественников в Китае и Русского клуба в Шанхае, 2010.

 

[5] Ван Чжичэн. История русской эмиграции в Шанхае / Перевод с кит. Пань Чэньлонга, Сяо Хуэйчжуна, Лю Юйцинь, Бэй Вэньли, Л. П. Черниковой. М.: Русский путь, б-ка-фонд «Русское зарубежье», 2008.

[6] Полански П. Русская печать в Китае, Японии и Корее: Каталог собрания Библиотеки им. Гамильтона Гавайского университета / Предисл., перевод с англ. и науч. ред. А. А. Хисамутдинова. М.: Пашков дом (Рос. гос. б-ка), 2002.

 

[7] И. Ф. Эмигрантские писатели на Д. В. // Русские записки (Париж; Шанхай). 1937. № 1. С. 323.

[8] См. сочинения П. Северного: «Косая Мадонна» (1934); «Тургеневская сказка» (1937); «Озеро голубой цапли» (1938); «Лики неповторимой России» (1939); «Ветер с Урала» (1939); «Черные лебеди» (1941); «Туман над Камой» (1942) и др.

[9] См. сочинения П. Льдовского: «Записки военного летчика» (1934); «Голубой фоккер. Зап. воен. летчика», т. 2 (1935); «Скиф. Зап. воен. летчика», т. 3. (1937).

[10] См. сочинения В. Петрова: «Под американским флагом» (1933); «Лола» (1934); «В Маньчжурии...» (1937).

 

[11] Николай Дионисьевич Шилов: Некролог // Рубеж (Харбин). 1936. № 10. С. 10.

[12] См. сочинения Г. Кочурова: «Искры под пеплом» (1936); «Иви: Эрот» (1936); «Личжоу: Роман из кит. жизни» (1939); «Последняя китаянка: Роман из кит. жизни» (1941).

[13] См. сочинения Б. Ильвова: «Рокот моря» (1935); «Летучий голландец» (1935); «Морская даль» (1937); «Ураган» (1937); «Смерч: Роман (продолжение “Урагана”)» (1937).

[14] См. сочинения В. Рамбаева: «Сказка морских далей» (1935); «Соль моря» (1940).

 

[15] Н. Р. Новые книги // Рубеж. 1936. № 38. С. 23.

[16] Архангельская Е. Жизнь... Шанхай: Изд. А. П. Малык и В. П. Камкина, 1934.

 

[17] Н. Р. Книжные новинки // Рубеж. 1941. № 11. С. 23.

[18] Смотр женских литературных сил эмиграции Дальнего Востока // Рубеж. 1934. № 47. С. 24.

 

[19] Сентяняна Е. Харбинские писатели и поэты // Рубеж. 1940. № 24. С. 5.

[20] Андерсен Л. По земным лугам... Шанхай: Изд. журн. «Современная женщина», 1940.

[21] Вертинский Александр. Ларисса Андерсен // Шанхайская заря. 1940. 21 апреля.

[22] См. сочинения О. Скопиченко: «Родные порывы» (1926); «Будущему вождю» (1928); «Путь изгнанника» (1932).

 

[23] Фомичев М. Вести с Дальнего Востока // Новая заря (Сан-Франциско). 1941. 7 мая.

[24] Сюннерберг Г. Г. Русский литературно-артистический кружок в Шанхае // Сюннерберг Г. Г. Путеводитель по Шанхаю. Шанхай: Рус. книгоизд. и тип. ком. обществ. помощи в Шанхае, 1919. С. 177.

 

[25] Щербаков М. Содружество «Понедельник» // Прожектор (Шанхай). 1933. № 42. С. 8.

 

[26] Щербаков М. Указ. соч. С. 8.

[27] М. Р-в. Книжные новинки // Рубеж. 1930. № 45. С. 20.

[28] Там же.

 

[29] Щербаков М. Содружество «Понедельник» // Парус (Шанхай). 1933. № 1. С. 82.

 

[30] Н. Р. Книжные новинки // Рубеж. 1934. № 33. С. 24.

[31] Булгаков В. Словарь русских зарубежных писателей. N. Y.: Norman Ross Publ. Inc., 1993. С. 208.

 

[32] Б. Ин. Критика и библиография // Земля Колумба. Кн. 1. Н.-Й.; Сан-Франциско; Лос-Анджелес, [1936]. С. 125.

[33] Н. Р. Книжные новинки // Рубеж. 1935. № 23. С. 124.

 

[34] Волохов М. Содружество шанхайских мечтателей // Рубеж в Шанхае (Шанхай). 1941. № 47/20. С. 6.

[35] Чураевка переезжает в Шанхай // Прожектор. 1933. № 29. С. 10-11.

[36] Новое объединение «Шатер» // Феникс (Шанхай). 1935. № 12. С. 6.

 

[37] Сегодня (Шанхай). 1943. 1 октября.

[38] Щеголев Н. Предисловие // Остров: Сб. стихотворений. Шанхай: Тип. изд-ва «Дракон», 1946. С. 9.

[39] Остров. Шанхай: Тип. изд-ва «Дракон», 1946.

 

[40] Щеголев Н. Указ. соч. С. 13.

[41] В частности: Андерсен Л. Остров Ларисы: Сб. стихов. Б. м. (США): Антиквариат, 1988.

 

[42] Невский А. Хитрость, спесь и сластолюбие в лицах: Конкурс экспрессии мимики в шанхайском ХЛАМе // Рубеж. 1939. № 14. С. 12-13.

[43] А. П. «Хлам» веселится: Сто «сред» шанхайской богемы // Рубеж. 1937. № 19. С. 9.

[44] Жиганов В. Д. Русские в Шанхае. Шанхай, 1936.

 

[45] Например, сочинения харбинского поэта и литератора Арсения Несмелова: «Через океан» (Шанхай: Гиппокрена, 1934); «Рассказы о войне» (Шанхай: Книгоизд-во В. П. Камкина и Х. В. Попова, 1936).

[46] К примеру: Борман А. А. Синее золото. Шанхай: Слово, 1939; Кубе М. О. Дела давно минувших дней. Сан-Франциско; Шанхай: Мор. изд. при кают-компании мор. офицеров в Сан-Франциско, тип. изд. «Слово», Б. г.; Лаппо-Данилевская Н. А. На Волге. Шанхай: Слово, 1937; Черный А. М. Солдатские сказки. Шанхай, 1939 и др.

 

[47] Сочинения П. Северного: «Сказание о Старом Урале» (М., 2009); «Андрей Рублев» (М.: АСТ, Астрель, 2010); «Ледяной смех» (М.: Вече, 2008); «Косая Мадонна» (Екатеринбург: Сократ, 2010) и др.

[48] Колосова М. Вспомнить, нельзя забыть: Стихи Марианны Колосовой. Барнаул: Алтайский дом печати, 2011.

[49] Щербаков М. Одиссеи без Итаки: Повесть, рассказы, очерки, стихи, переводы. Владивосток: Рубеж, 2011.

[50] Андерсен Л. Н. Одна на мосту: Стихотворения, воспоминания, письма. М.: Русский путь, б-ка-фонд «Русское зарубежье», 2006.

 

Версия для печати