Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2010, 5

Новые писатели или новая литература?

Литературное сегодня

 

 

 

Раздел “Литературное сегодня” в настоящем номере журнала, почти целиком посвященный молодой или, если угодно, новой литературе - явлению, приковавшему к себе внимание на рубеже XX-XXI веков, - открывается вводным словом И. Ковалевой, в течение десяти лет координировавшей Форум молодых писателей в Липках. Этот проект, широко известный не только в России, но - благодаря приезжающим на Форум авторам и гостям-иностранцам - и за рубежом, подтолкнул к открытию многочисленных новых имен и содействовал профессиональному росту тех авторов, которые в последнее время активно публикуются на страницах столичных и региональных толстых журналов.

Кроме материалов рубрики “Лица современной литературы”, написанных молодыми критиками - участниками Форума в Липках - и “иллюстрирующих” высказывание И. Ковалевой, в разделе “Литературное сегодня” опубликована статья А. Саломатина, обращенная к оставшемуся за пределами Форума новейшему явлению “сетевой” литературы и посвященная творчеству двух, пожалуй, самых известных поэтесс “блогосферы” - Веры Полозковой и Алины Кудряшевой.

 

 

Ирина КОВАЛЕВА

НОВЫЕ ПИСАТЕЛИ ИЛИ НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА?

 

Когда XX век подошел к концу, а с ним исчерпали себя постмодернистские эксперименты с перепевами классической и советской литературы, выяснилось, что читать стали катастрофически меньше, что писательская карьера потеряла привлекательность для молодых людей (банковско-нефтяные перспективы выглядели гораздо заманчивее), что тиражи толстых журналов резко упали, что новых имен в них почти что и нет...

В это самое время и возникла мысль о необходимости вливания “свежей литературной крови”, поиска и поддержки новых писательских имен, укрепления предельно истончившихся (по разным причинам, возможно и не вполне литературным) культурных связей между традиционными центрами и большой Россией. Терять один из главных предметов национальной гордости - русскую литературу и читающую Россию - уж совсем не хотелось.

В апреле 2001 года в Фонде социально-экономических и интеллектуальных программ, возглавляемом Сергеем Александровичем Филатовым, собрали Круглый стол по проблемам молодой литературы. Многое на том Круглом столе осуществилось впервые за долгие годы: мэтры и молодые сидели рядом, говорили на равных; с опаской собрались за одним столом представители разных журналов, разных направлений - но когда заговорили об общих для всех проблемах выживания в новых рыночных условиях, оказалось, что их очень много, этих общих проблем. Поговорили о том, что “талантам надо помогать, бездарности пробьются сами”, разработали программу действий: известные писатели и редакторы журналов разъехались по 20-ти разным российским городам и весям для творческих встреч с читателями, в поисках новых писательских имен и рукописей (так было и в последующие годы). И уже осенью, в октябре, собрались впервые в подмосковных Липках прошедшие творческий конкурс сто пятьдесят молодых литераторов из разных уголков России (а впоследствии к ним присоединялись отдельные авторы из ближнего и даже дальнего зарубежья).

Это было событие, это был взрыв энергии - тем, имен, исканий, надежд, знакомств, открытий. Хотелось, чтобы литература отстояла себя как общественное явление и прониклась духом современности... Помню бесконечно повторяющуюся картинку с самолетами, врезающимися в нью-йоркские башни-близнецы на экране беззвучного телевизора в коридоре Фонда, мимо которого я бегала и все никак не могла взять в толк, что за кино такое показывают без конца, а времени остановиться и понять - не хватало: шли последние жаркие дни подготовки к первому Форуму. Так это все и слилось в моем сознании: 11 сентября и первый Форум молодых писателей России. Новая литература собирала свои силы, оглушенная гулом современной истории.

Русская литературная традиция - объединения писателей вокруг литературных журналов - укрепилась, выстояла и в начале XXI века. Мы думали, что если из ста пятидесяти человек хотя бы пятеро - о большем не мечталось - попадут на журнальные страницы, то это будет большая удача. Но уже в первый год журналы приняли в свои портфели тексты более тридцати новых авторов.

С первыми открытиями подступали и сомнения: не исчерпан ли потенциал поколения, придут ли за первым набором другие столь же звонкие имена, как букеровский лауреат Денис Гуцко, отмеченный несколькими премиями Дмитрий Новиков, успешный Захар Прилепин, меняющийся Роман Сенчин, романтичный Илья Кочергин... Потом прозвучали прозаики Герман Садулаев, Ирина Мамаева, Александр Снегирев, Михаил Земсков, Ирина Богатырева, Александр Морев, поэты Анна Русс, Андрей Нитченко, Екатерина Соколова... О них пишут, их печатают, о них спорят. И каждая новая липкинская встреча давала надежду.

Владимир Маканин как-то заметил, что нынешнее поколение молодых писателей похоже на них, заявивших о себе в 60-е годы, так, как внуки похожи на дедов. Возможно, это сближение - следствие схожего исторического опыта “жизни после жизни”: 90-е годы, как и 50-е, ознаменовались резкой сменой духовных ориентиров. Первое “непоротое” поколение, не испытавшее родовых мук обретения свободы, с молодым азартом принялось исследовать самые потаенные движения своей души, самые неприкасаемые события, не боясь противопоставить свое “я” всему и всем.

Возмещение больших смыслов, вопросов, идей, без которых литература не поднимается выше беллетристики, - пришлось на долю в основном старшей части поколения, сформировавшегося вокруг Форума в Липках. Их сознание было из 80-90-х годов, они помнили еще структуры советского общества, успели попробовать свои силы в процессах экономических преобразований конца советской власти, повоевать на “незнаменитой войне” в Чечне, разойтись по разные стороны баррикад в тяжелые годы становления новой России. Одни, как Илья Кочергин и Дмитрий Новиков, отправили своих героев в эмиграцию в мир вожделенной свободы бескрайней природы Севера, Сибири - подальше от чуждой враждебной естественному человеку городской цивилизации. Для их героев счастье свободного человека - в слиянии или в одинокой борьбе с природой за выживание.

Другие, как Роман Сенчин, наоборот - обратились к психологии человека городского, проходящего все круги соблазнов цивилизации: алкоголь, наркотики, свободная любовь, жажда достатка, развал семьи, стремление к славе. Третьи, как Денис Гуцко, Герман Садулаев, Ирина Мамаева, Василий Сигарев, Владимир Зуев, Ксения Степанычева, пытались исследовать причины и следствия распада огромной страны СССР, разразившихся вслед этому распаду локальных гражданских конфликтов и войн, умирания деревни, трагедии отжившего, но сохраняющего надежду и веру народонаселения. Одним из самых заметных явлений литературы начала века стала новая военная проза тех, кто выжил в бесславной Чеченской кампании (фраза из повести Германа Садулаева: “Тот, кто выстрелил первым, тот и написал эту повесть”).

Поколенческая разница даже внутри всего лишь десятилетнего липкинского периода очевидна. Следом за теми, кто прожил часть самостоятельной жизни в переломные для страны годы, идут те, кто по возрасту не дышал воздухом, который пропах если не смертью, то опасностью, неясной тревогой, непонятностью наступающего будущего. Обретшее свободу духа, это поколение оказалось скованным другой цепью - офисной несвободой, зависимостью от ежедневной борьбы за сытое существование. Зазвучали мотивы радикального переустройства существующего порядка вещей, общественный романтизм конца века сделался непонятен и чужд, а свобода личности заменилась свободой действий (Сергей Шаргунов, Захар Прилепин). Образ голубя, птицы мира и благой вести, сменился губительной, захватывающей весь мир птичьей болезнью, красота, которая должна была спасти мир, подернулась пятнами нефтяных разводов. Страшная метафора лежит в основе сюжета романа Александра Снегирева с символическим названием “Нефтяная Венера”. Главный герой, сын обыкновенных советских родителей, рождается мертвым, его оживляют врачи, но в свое время от него рождается сын-даун, и только этот больной ребенок обладает способностью к сопереживанию, остается единственным нормальным человеком среди людей общества потребления.

Вместе с “новыми писателями” в литературный процесс начала XXI века вошли и новые критики: Сергей Беляков (Екатеринбург), Алиса Ганиева (Дагестан - Москва), Лидия Довлеткиреева (Чечня), Валерия Пустовая (Москва), Андрей Рудалев (Северодвинск)... Их попытки определить новаторство поколения нулевых годов привели к дискуссиям о “новом реализме”, новой “военной прозе”, взбудоражившим и интернет-сообщество, и СМИ, и даже олигархов. Возрождение литературно-общественных дискуссий, тем более связанных именно с творчеством молодых писателей, обнадеживает: возможно, именно новым писателям удастся восстановить утраченный статус писателя как властителя дум? Но не оставлены без внимания и вопросы собственно литературного профессионализма, поэтики. Среди тех, кто внимательно вслушивается в язык современной литературы, - Екатерина Иванова (Саратов), Владимир Козлов (Ростов-на-Дону), Елена Луценко (Вологда - Москва), Елена Погорелая (Пенза - Москва), Артем Скворцов (Казань).

В последние годы возникли и новые искушения, например, опасная для молодых авторов тенденция: назовем ее - “издательские проекты”. Издатели хватаются за новое имя, печатают с колес полуфабрикат, порою практически не редактируя, не помогая молодому писателю, раскручивают этот сырой текст. Обремененные ранней славой авторы переполняются скороспелой уверенностью, что все у них замечательно и по заслугам. Радости литературного быта становятся более значимыми и желанными, нежели само литературное творчество...

Помню, как в 1990 году - это была одна из первых перестроечных акций - группа деятелей искусства, литераторов, плывущих по средиземноморью, посетила Неаполь и побывала в Помпеях. Вечером восторгались, потрясенные увиденным, в том числе - мастерством фресок I века нашей эры: их создатели умели изобразить полет, парение в воздухе, эффект, который Сальвадор Дали спустя две тысячи лет будет достигать с помощью математических расчетов. Вячеслав Всеволодович Иванов тогда с чувством произнес: “Трагедия искусства заключается в том, что оно, всякий раз достигнув определенного предела, все начинает заново”.

Новые писатели, новые поэты, новые критики, новые драматурги начала XXI века... Привнесли ли они нечто принципиально новое в русскую литературу, кроме своего личного опыта? Или все еще впереди?