Век минувший

Материалы данной публикации посвящены появлению в печати книги “Ариадна Эфрон. История жизни, история души” (2008), а также событиям, предшествовавшим этому появлению и заставившим заговорить о проблеме “литературного воровства”, плагиата в современном литературоведении.

 

Андрей ТУРКОВ

“ПО СВЕДЕНИЯМ, ПОЛУЧЕННЫМ ОТ...”

В защиту “черной кости”

Полвека назад на одном ученом заседании некий ныне оправданно забытый критик важно заявил, что среди людей этой профессии существуют две категории - одни собирают факты, материалы, а другие, к каковым он явно причислял самого себя, их обрабатывают и “обобщают”.

Тогда многие возмутились этим снисходительным разделением на черную и белую кость, как выразился выступавший позже Борис Бялик. Но по сравнению с историей, о которой пойдет речь, то были еще цветочки.

Трагическая судьба всей семьи Марины Цветаевой ныне общеизвестна, в том числе - судьба дочери поэта, Ариадны Сергеевны Эфрон, испытавшей и аресты, и лагерь, и ссылку.

Сама великая труженица, которой мы в огромной степени обязаны сохранением и изданием цветаевского литературного наследия, она в одном из своих писем последних лет жизни благодарно оценила сделанное уже тогда Руфью Борисовной Вальбе (приемной дочерью Елизаветы Яковлевны Эфрон, режиссера и вообще замечательного театрального деятеля).

Ариадна Сергеевна назвала ее не только верным другом, но и - в своей улыбчивой манере - “нашим последним верблюдом в этой жизни, становящейся такой пустыней, такой Сахарой”.

Впоследствии этот “верблюд” взвалил на себя уже и сбор публикаций интереснейшего литературного и эпистолярного наследия самой А. Эфрон.

В 1996 году в издательстве “Культура” вышла подготовленная Руфью Борисовной книга “Ариадна Эфрон. “А душа не тонет...” Письма 1942-1975. Воспоминания”, получившая самые добрые отзывы в печати.

Потом, после новых, почти десятилетних, трудов, она составила собрание всего, написанного этим талантливейшим человеком горчайшей судьбы, - и предложила свою рукопись издательству “Грифон”, среди сотрудников которого была один из редакторов предыдущей книги - г-жа Л.

И тут произошло нечто, кажущееся просто невероятным.

15 марта 2005 года “Грифон” расторг ранее заключенный с Вальбе договор, сославшись на то, что якобы рукопись не представлена в компьютерной распечатке. А спустя всего четыре месяца некий издатель, пожелавший остаться неизвестным, подписывает в печать книгу... А. Эфрон, озаглавленную “Моей зимы снега...”, которая в этом же году и была отпечатана московским ОАО “Типография “Новости””.

В книге указано, что ее составлением и комментариями к ней был занят целый коллектив - К. фон Унмак, М. Т. Кириллова и Л. Сванова. Между тем, сличая ее с рукописью, некогда представленной в “Грифон” Вальбе, легко убедиться, что никаких особых усилий от этой троицы не потребовалось, кроме разве что чисто композиционных перестановок! Основной корпус писем А. Эфрон совпадает не то что с бывшим в отвергнутой рукописи, но даже с книгой “А душа не тонет...” (из ее 422 страниц повторены 420!), а если в новой есть в придачу письма к Анастасии Ивановне Цветаевой, так и они были ранее опубликованы той же Вальбе (“Звезда”, 2003, № 4).

Неудивительно, что в большом, почти тысячестраничном томе “Моей зимы снега...” существование предыдущего сборника обходится молчанием, за исключением единственной ссылки на него, когда в одном из примечаний почти дословно воспроизводится текст Вальбе.

“По сведениям, полученным от Р. Б. Вальбе...” - можно прочесть в другом случае, словно бы эти сведения почерпнуты комментаторами при личном с нею общении во время их титанических трудов, хотя на самом деле они просто укра... простите! - взяты из прежней книги. И скажем прямо: комментаторам (в данном случае, как вскоре убедится читатель, это слово надо бы “обрамлять” кавычками!) потому и не по душе всякие подобные ссылки, что по совести-то их надо бы делать постоянно!

У Вальбе то прямо, по-ученически, “списывают”, часто беззастенчиво повторяя почерпнутое ею в архивах, где К. фон Унмак и другие, разумеется, не бывали (зачем же, когда есть “черная кость!”), то как бы “конспектируют” сказанное ею, лишь слегка “разнообразя” это стилистически.

Если же решаются внести “свою” лепту, то она оказывается либо самой банальной, либо просто неверной.

Там, где Вальбе приводила отрывки из не печатавшихся ранее писем литераторов, “комментаторы” считают нужным растолковать читателю, кто такие бегло упомянутые Ариадной Сергеевной... Николай I и Бенкендорф, что без них известно любому школьнику.

Комментируя догадку автора письма о том, что у одного из руководителей Союза писателей, Тихонова, не было подлинного понимания стихов Марины Цветаевой, Вальбе дает в подтверждение обширную цитату из его отзыва, читатель же новой книги должен довольствоваться ценным сообщением: “Поэт Н. Тихонов”.

Мужем поэтессы Маргариты Алигер объявлен критик, в прошлом ее однокурсник, Александр Макаров, тогда как в действительности то был композитор Константин Макаров. И т. д. и т. п.!

После ознакомления с книгой “Моей зимы снега...” и всеми обстоятельствами дела (вот тут уж, и правда, по сведениям, почерпнутым от Р. Б. Вальбе) группа весьма авторитетных историков и писателей - Константин Азадовский, Рафаил Ганелин, Яков Гордин, Александр Лавров и Мариэтта Чудакова - сочла необходимым воззвать к справедливости и обратилась с письмом в прокуратуру, ходатайствуя о возбуждении уголовного дела по поводу очевидного плагиата, совершенного людьми, укрывшимися под явно вымышленными, названными выше именами. Обратилась в прокуратуру и сама потерпевшая. Были возмущенные отклики и в печати (например, статья В. Кавторина “Осторожно: краденое!” в журнале “Нева” (2007, № 5).

Однако в следственном отделе по Басманному району следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по городу Москве в возбуждении дела... отказали!

Вынесший такое постановление следователь А. Клинцов все мною изложенное полностью игнорировал, вполне удовольствовавшись “разъяснениями” вызванной им, а нам уже знакомой г-жи Л.

Что же она ему разъяснила, как и чем убедила?

Л. сообщила, что и К. фон Унмак, и М. Т. Кириллова, и Л. Сванова - все это ее псевдонимы, под которыми она выступала в печати.

Далее сказала, что была “титульным редактором” книги “А душа не тонет...”, и это, по ее словам, - внимание, читатель! - “практически обозначает полноценное соавторство в создании книги”.

Думаю, не только на моей памяти - при шестидесятилетнем литературном стаже - не было случая, чтобы редактор (понятия “титульный” в законе об авторском праве нет, как не существует его и на практике!) претендовал на “полноценное соавторство”.

Между тем г-н Клинцов, как видим, внял и подобным “доводам”, и утверждениям собеседницы, будто Р. Вальбе вообще “литературно беспомощна” (читай: и в первой книге за нее все сделала Л.!) и представила “всего лишь” этакую груду собранного материала (ну, черная же кость!). А что касается примечаний, сделанных Вальбе, они, по смелому замечанию “соавтора”, “носят констатирующий или энциклопедический характер и не могут быть объектом авторского права” (курсив мой. - А. Т.).

Оцените эти “ученые” эпитеты! Надо так понимать, что примечания были Руфью Борисовной просто из энциклопедии переписаны? Вот уж - насчет переписывания - как говорится, с больной головы - да на здоровую.

И когда выяснилось, что “беспомощная” Вальбе не согласна с некоторыми издательскими (госпожи Л., видимо?) пожеланиями или предложениями, “пришлось” договор расторгнуть, и г-жа Л., будучи совершенно не в силах допустить, чтобы ценный материал, собранный “черной костью”, то бишь Вальбе, так и не появился в печати, сочла своим прямо-таки гражданским, моральным долгом “квалифицированно” привести его в некий “должный” вид и издать, скромно и застенчиво скрывшись под вуалью из трех имен.

Вот, оказывается, как легко обобрать... извините! - освободить простодушного “верблюда” от доставленного им груза!

Не могу судить о квалификации и познаниях г-на Клинцова во всей юридической области, но его то ли, мягко выражаясь, вопиющая некомпетентность в отношении литературы, то ли, в ином случае, очевидная предвзятость в деле, о котором шла речь, по-моему, налицо.

А ведь если его (вернее - продиктованные ему г-жой Л.) умозаключения, сделанные по конкретному случаю, получили бы поддержку и одобрение дальнейших инстанций, это создало бы поразительный и опасный прецедент, на который смогли бы победоносно ссылаться и опираться все, кто захочет воспользоваться результатами чужого труда!

Всего-то и делов - самым небольшим, небрежнейшим образом замаскировать содеянное какой-либо “композиционной” перестановкой и незатейливыми стилистическими изменениями типа замены “но” на “однако”!