ЧААДАЕВ И ГРАФИНЯ РЖЕВУССКАЯ*

История публикации первого “Философического письма” в “Телескопе” имеет свою предысторию, связанную, в частности, с бытованием “Письма” в рукописи и попыткой Чаадаева познакомить с ним Западную Европу. Кто были первые читатели “Письма”? Как и когда проникло оно за границу? Как воспринималось западными европейцами? Эти вопросы освещены до настоящего времени недостаточно.

К числу первых западноевропейских читателей (читательниц) “Философического письма” принадлежит графиня Розалия Ржевусская1 . Это имя упоминается в литературе о Чаадаеве в связи с его письмом к А. Тургеневу (энергичному посреднику в сношениях московского философа с европейским Западом). “…Я не имею ничего возразить против благожелательных исправлений графини Ржевусской, — пишет Чаадаев 1 мая 1835 года. — Уверьте ее, пожалуйста, если встретите ее, что я весьма тронут ее симпатиями и, в качестве философа женщин, очень высоко их ставлю. Как знать? Быть может, когда-нибудь мне доведется лично высказать ей это. Если я выберусь когда-нибудь из моей страны, то она может быть уверена, что мне ничего не будет стоить сделать крюк миль в двести и даже более, чтобы засвидетельствовать ей мое почтение”2 .

Публикуемая работа — попытка свести воедино ряд мелких свидетельств, уточняющих отзыв Чаадаева о Ржевусской.

* * *

“Ржевусская Розалия Александровна (1791–1865), — читаем в аннотированном именном указателе к двухтомнику сочинений и писем Чаадаева, где помещено и письмо от 1 мая 1835 года (впервые опубликованное М. Гершензоном в 1913 году), — рожд. княжна Любомирская, ревностная католичка, которая читала ФП (“Философические письма”. — К.А.) и вносила в них некоторые поправки, которые Ч. (Чаадаев. — К.А.) принял весьма благосклонно”3 . К этому следует добавить, что “ревностная католичка” отличалась красотой, умом и образованностью и не лишена была склонности к литературному творчеству. С ней охотно общались известные политики, дипломаты, философы, писатели и художники.

Чаадаев, как явствует из приведенного выше отрывка, никогда не встречался с Розалией Ржевусской, но знал о ней, видимо, по рассказам П. Вяземского или А. Тургенева; последний и оказался посредником в его заочном знакомстве с графиней.

Имя Розалии Ржевусской мелькает в варшавских письмах Вяземского к Александру Тургеневу (в 1818–1821 годах Вяземский служил в канцелярии Н. Новосильцова, полномочного представителя Александра I при Правительственном совете Царства Польского). Из этих писем видно, что Вяземский был и ранее знаком с Ржевусской (в середине 1810-х годов графиня бывала в Петербурге, где сблизилась, в частности, с кругом Карамзина). “С одною Ржеутскою было мне ловко, — сообщает Тургеневу Вяземский 15 ноября 1818 года из Варшавы.– Но она не долго была здесь при мне”4 . Розалия Ржевусская и ее “сумасбродный” муж, граф Венцеслав Северинович Ржевусский (1785–1831), упоминаются также в письме Вяземского к Тургеневу от 13 февраля 1820 года5 . Наконец, в марте 1821 года Вяземский сообщает Тургеневу:

“Я не вижусь с Ржевусскою; она как-то погрязла в ультрацизме6  и каком-то венском романтизме7  и, по крайней мере, как мне показалось, обошлась со мною холодно при первом, то есть возобновленном свидании, и все вместе делает, что я не ищу ее и с нею почти раззнакомился”8 .

Александр Тургенев также встречался с графиней в петербургских салонах, причем уже тогда (в 1810-е годы) их беседы оборачивались “спором” между просвещенным русским космополитом, тяготевшим к западноевропейскому протестантизму, и убежденной, ревностной католичкой, какой была графиня Ржевусская.

* * *

Спустя много лет Тургенев встретил Ржевусскую в Риме. В жизни графини произошли за это время драматические перемены: в польском восстании 1831 года погиб ее муж, а она сама вынуждена была покинуть Варшаву; ее основным местожительством становится Вена, где обосновались в начале 1830-х годов и другие польские беженцы. Впрочем, Ржевусская любила путешествовать; в 1833–1834 годах она жила преимущественно в Италии и Швейцарии.

“Сказывают, что здесь бывшая в П[етер]бурге Розалия Ржевуцкая, о коей Делинь9  некогда говаривал, qu’elle est belle comme l’amour et savante, comme un pйre de l’йglise10 . Побываю у ней” 11, — пишет Тургенев П. Вяземскому 17 декабря 1833 года из Рима.

Вечером 11 января 1834 года Тургенев увидел Ржевусскую в салоне графини Шуваловой12 . На другой день — новая встреча. “Встретил графиню Ржевусскую и отдал ей письмо…”13 , — отмечает Тургенев в своем дневнике 12 января 1834 года. “Здесь иногда встречаю я гр[афиню] Ржевуцкую, — подытоживает Тургенев в письме к Жуковскому и Вяземскому (из Рима), — и мы снова начали п[етер]бургские споры; но она сделалась еще положительнее14  прежнего; несмотря на то, кажется, мы встречаемся не без взаимного удовольствия: строгий католицизм ее не мешает мне мыслить вслух о Риме и о немецкой философии. Она восхищалась письмом Чадаева о Риме и брала его два раза у меня”15 .

Речь идет о письме Чаадаева к Александру Тургеневу от 20 апреля 1833 года — московский философ, утверждавший преимущество римско-католической веры перед православием, излагает здесь свои сокровенные мысли о “вечном городе” (“связь между древним и новым миром”), о римском папе (“непреходящий духовный памятник”)16  и т.п. Письмо это — полемическое по отношению к А. Тургеневу, воспринимавшему папский Рим и самого папу скорее критически. “Это письмо о Риме в ответ на мое об Италии и о папе17 , — писал Тургенев Вяземскому 1 ноября 1836 года. — <…> Чаадаев был взбешен моею картиною Италии и папства в письмах моих к вам и к нему…”18

Графиня Ржевусская не была единственным человеком, кого Тургенев познакомил с чаадаевским “письмом о Риме”. 14 августа 1833 года Тургенев сообщал Вяземскому (из Швейцарии), что показал “милое, умное и красноречивое” письмо Чаадаева (см. примеч. 17) одной даме, которая, “перечитав его два или три раза, написала ко мне сегодня “There is a man”19 ”20 .

Обсуждая с Ржевусской письмо Чаадаева, Тургенев, естественно, рассказывал ей о своих встречах с философом, о его московской жизни и — “Философических письмах”. Однако текстом “Письма” (то есть первого из “Философических писем”) он в то время, по-видимому, еще не располагал.

О существовании “Письма” Тургенев узнал, вероятно, весной — летом 1831 года. Из сохранившейся переписки Вяземского, Жуковского, Пушкина и А. Тургенева явствует, что в этом кругу, начиная с весны 1831 года, передавалась из рук в руки некая “рукопись” Чаадаева, которая, следует думать, представляла собой ранний вариант первого “Философического письма” (возможно, с отрывками из других писем)21 .

В 1831 году Тургенев, находясь в Москве, неоднократно встречался с Чаадаевым. Об этом рассказывают его письма к Николаю Тургеневу за 1831–1832 годы. “Чадаев здесь и желает меня видеть”22 , — извещает он брата 27 июня 1831 года (из Москвы).

Во время их — тогда же состоявшейся — встречи Чаадаев, как сообщает Тургенев в одном из последующих писем к брату, вручил ему “часть своего сочинения, в роде Мейстера23 и Ламменне, и очень хорошо написанного по-французски”24. Это сочинение произвело на Тургенева большое впечатление: основные проблемы, за-тронутые Чаадаевым (место и роль России в мировой истории, католицизм как религия Запада в противовес российскому православию и др.), сильно волновали Александра Ивановича. Не удивительно, что, оказавшись летом 1832 года за границей, он увлеченно рассказывает о Чаадаеве в кругу своих друзей и знакомых25.

“Пишу сегодня и к Свечиной и говорю ей о Чадаеве и о его католицизме, — пишет Александр Тургенев своему брату из Венеции 1 октября 1832 года. — Как много глубокого в его сочинениях! Он начал немного странничать в слоге, но это не мешает его глубокомыслию. Он думает быть католиком; пишет в смысле гр[афа] Мейстера. A propos. Он мне дал списать одно письмо твое к нему, которое он хранит как сокровище. Я пришлю тебе с него копию, когда буду раскрывать старый журнал мой. Как бы хотелось знать о нем: здоровье его поправилось: но ему нужно общество, с кем бы поговорить о своих идеях, а он принужден ездить в Англ[ийский] клоб, где еще надзор и за ним! Не знаю, перестал ли он объедаться? — вообрази себе, что он после ужасного воздержания вдруг стал есть почти как Козловский26, но все — скелет по-прежнему, несмотря на аппетит; я думаю, это болезнь. Писал ли я к тебе, что у него в спальной только четыре портрета: Папы, имп[ератора] Алексан[дра], Сережин27 и твой. Книг у него много и новых. Он читает и пишет все утро, когда не выезжает в возке своем. Брат28 приходит к нему ежедневно; но, кажется, они оба расстроили свое состояние. Чад[аев] не раз начинал говорить об этом, но порядочно я не мог ничего узнать от него. Тот же камердинер при нем. Теперь он почти неразлучен с Мих[аилом] Ал[ександровичем] Салтыковым29 <…> Чад[аев] всюду с ним ездит и часто друг у друга беседуют; но в беседах молчат оба, разве Чад[аев] иногда с жаром разговорится о своих любимых идеях. Салтыкову оне чужды: он все еще в 18 столетии, а теперь еще и в Сенате”30.

Софья Петровна Свечина и ее место в духовной биографии Чаадаева — особая тема, не свободная от “белых пятен”. Не до конца прояснен, в частности, вопрос о том, как и когда попало в руки Свечиной первое “Философическое письмо”. Да и удалось ли Чаадаеву (или его друзьям) в 1832—1833 годах отправить за границу хотя бы одну рукописную копию “Письма”?31 Не подлежит, однако, сомнению, что Свечина относилась к Чаадаеву и его “католицизму” с неподдельным интересом. Отзыв Ржевусской (“она восхищалась письмом Чаадаева…”) свидетельствует, что чаадаев-ское въдение России и Запада захватывало ортодоксальных католиков ничуть не меньше, чем православных русских.

Разумеется, вернувшись в Россию весной 1834 года, Турге-
нев поведал “философу женщин” о своих разговорах с Ржевусской и переписке со Свечиной более подробно, нежели это отразилось в его дневниковых записях или письмах (в Россию из-за гра-
ницы).

Дневник и письма А. Тургенева за вторую половину 1834-го и январь 1835 года изобилуют упоминаниями о Чаадаеве. “Вечер в Англ[ийском] клобе, — читаем, например, в записи от 4 сентября 1834 года, — в споре с Чадаевым о нем и об обяз[анности западного чело?]века и русского. Он захвачен често- и самолюбием и ищет (вырвано. — К.А.) в своем назначении к чему-то высшему”32. “Видел философа нашего и сегодня, — сообщает Тургенев брату 19 декабря 1834 года. — Обедаю с ним у М[ихаила] О[рлова]33, где будут и новобрачные: Ни[колай] Раевский34 и Киндякова35”36. Упоминается о Чаадаеве и в письме Александра к брату от 29 декабря: “Речью Тьерса37, особенно одной фразой, мы с философом восхищаемся, тою, где он выражает любовь свою к веку и к отечеству. Мы видимся иногда у Рейна38 и даже в маскерадах, например, 3-го дня в маскераде графини Растопчиной39…”40 И наконец, — важная запись в дневнике Тургенева от 4 января 1835 года: “Кончил вечер у Свербеев[а]41 с Хомяков[ым], Чадаев[ым], Андросов[ым]42, Мельгунов[ым], Шевырев[ым], т.е. с большею частию издателей нового журнала43: я, а потом Хомяков рассуждали с Чадаев[ым] о католицизме”44.

Несомненно, что в январе 1835 года Чаадаев передал Тургеневу, собиравшемуся вновь покинуть Россию, первое из “Философиче-ских писем”. Известно ретроспективное свидетельство Тургенева в письме к Вяземскому от 1 ноября 1836 года: Чаадаев желал, “чтобы Шатобриан или Баланш прочли его”45. Западник, оторванный от Западной Европы, Чаадаев действительно желал этого; философа не могло не интересовать, как воспримут его идеи во французской столице, прежде всего в кругу католических мыслителей и проповедников (Баланш, Бональд, Лакордер, Ламенне, Экштейн и др.), в салонах мадам Рекамье и Свечиной. Завершив к тому времени свой основной труд, Чаадаев стремился вынести его на суд избранных западноевропейских читателей.

Тогда же, во время московских встреч Чаадаева с Тургеневым в декабре 1834 — январе 1835 года, обсуждался, по-видимому, и вопрос о возможности публикации (анонимной) первого “Философического письма” во Франции.

4/16 февраля 1835 года Тургенев пересек российскую границу. Он направлялся в Италию, но намеревался сделать остановку в Вене, где уже провел две недели на пути в Россию (со 2 по 18 мая 1834 года). Правда, весной 1834 года Тургенев не застал в Вене Розалии Ржевусской; его дневник за май-июнь 1834 года не содержит ни единого упоминания о графине. Зато в феврале-марте 1835 года, сызнова оказавшись в австрийской столице (с 22 февраля по 6 марта), Тургенев неоднократно встречается с Ржевусской. 23 февраля, на балу у голландского посла Моллеруса46, Тургенев беседует с Калликстой Ржевусской, дочерью Розалии. “Возобновил знакомство с гр[афиней] Ржевуц[кой] дочерью, — записано в его дневнике. — Мать давно спрашивала обо мне”47.

Следующее упоминание о Ржевусской — в записи от 28 февраля: “Вечер у гр[афини] Ржевуцк[ой] с легитимистами франц[уз-скими]. Польск[ие] австр[ийцы] жалуются на притеснение католиков в польск[ом] царстве”48.

1 марта Тургенев отправляет Ржевусской “Философическое письмо”. “Послал гр[афине] Ржев[уccкой] Чад[аева] рукопись”49, — помечено в его дневнике. Через день, вторично посетив Ржевусскую, Тургенев получает от нее рукопись — с пометами и ремарками. 3 марта 1835 года Тургенев рассказывает Чаадаеву:

“Вчера (sic! — К.А.) дал я прочесть рукопись фр[анцузскую] и афишку о бенедиктинцах, с письмом Шатобрияна, и препроводил ее, при следующей фразе, графине Розалии Ржевуцкой: “Vous voyez, Madame, que je suis comme le juif qui a aportй la Lumiиre dans le monde, sans en кtre йclairй”50. Сегодня отвечает она мне следующее: “J’ai lu avec bien du plaisir l’intйressant manuscript que vous avez bien voulu me communiquer. Quelques notes au crayon (mais faciles а effacer) vous prouveront que nous y avons mis l’attention51. (Это nous52, вероятно, относится и к умной ее дочери, вероятно уже не чахотошной53.) L’auteur juge trop sйvиrement son pays, il a tort surtout de lui en vouloir, de ne point possйder de moyen вge — et attribuer а cette cause tant de tristes rйsultats. Si la Russie n’a point de souvenirs historiques anciens, elle fait assez d’histoire а present, pour consoler les amateurs du passй. — Son tort а mes yeux est de ne point comprendre le Catholicisme — et c’est ce tort qui m’explique tant de choses! — J’aime l’auteur de ce manuscript, et si je le rencontre un jour, je le saluerai comme un compatriote et d’idйe et й de sentimens. — Le Japonais viendra ce soir, venez pour causer avec lui et pour nous charmer tous”54. (Этот японец — знаменитейший путешественник Зибольд55, возвратившийся из Японии; он со мной, как с соседом по заволжским деревням моим, хотел познакомиться.) Вот замечания Розалии карандашом; выписываю несколько слов текста, подле коих сделаны отметки: “Сet exercise de soumission qui certenement renferme plus de choses que l’on ne s’imagine”56 и далее строк 10 — отмечено: “excellent”57; но вскоре: il n’y a qu’une exception а cette rиgle58 и пр. “Воn dans [la] bouche de X, mais serait mauvais dans cette d’un catholique”59. Alors il serait permis de nйgliger les observances extйrieures60: отмечено: “dangereux”61. Pour des lumiиres extra-ordinaires qui affranchisent62: отмечено: “comment alors кtre sыr de ne pas se tromper?”63. Через несколько страниц: Vous trouverez en consйquence qu’un certain aplomb, une certaine mйthode etc.64: отмечено: “cette consйquence est trиs forcйe”65. Через страницу: Il y a mкme dans notre regard66 и пр. отмеч[ено:] “Exagйration”67. — Через две стр[аницы]: revenues chez nous nous ne rapportвmes que68 отмеч[ено:] “parfaitement vrai”69. Как тебе и ей не стыдно!70 Примечание на оригинал и на примечания! — “Le principe vivifiant de l’unitй — до — que nous tombвmes”71; отмечено: “parfait!”72. “Relйguйs dans notre schisme”73 отмечено: “et voilа ce qui explique ce que l’auteur explique а la nation”74. Об Англии: “l’intйrкt de la Religion qui agite cette terre privilйgiйe”75 отмеч[ено:] “Je voudrais le croire!”76. Сегодня на словах потолкуем подробнее о тебе и о рукописи, и о замечаниях, умеренностию коих я не очень доволен; но ее положение затруднительное — a scripta manent! — Sapienti sat77”78.

В приписке к этому же письму, сделанной 4 марта, Тургенев сообщал (по-французски): “Вчера я долго разговаривал с Розалией Ржевусской о рукописи. Она высоко ценит ее автора, устная беседа с которым была бы весьма интересной и для нас, не посвященных в тайны религиозной философии и развития человечества в свете этой философии”79.

Через несколько дней Тургенев покидает Вену. Накануне отъезда (5 марта) он наносит прощальный визит Ржевусской, выслушивает ее суждения о Меццофанти80 и Боссюэ81, ее комплименты по его (Тургенева) адресу и записывает в свой дневник фразу, сказанную ему при расставании: “Vous кtes si loquent et si lucide quand vous parlez. Vous serez Catholique, Чад[аев] aussi”82.

Предсказание Ржевусской оказалось неточным: ни Александр Тургенев, ни Чаадаев не стали католиками. Не говоря уже о том, что идейное тяготение “христианского философа” (самоопределение Чаадаева) к католицизму весьма отличалось от ортодоксального, вероисповедального (“ревностного”) католицизма Ржевусской.

Отклик на венское письмо Тургенева от 3–4 марта — чаадаевское письмо от 1/13 мая 1835 года, полученное Тургеневым лишь 31 июля (в Лондоне). В письме к брату от 1 августа А. Тургенев уточняет, что письмо Чаадаева от 1 мая — ответ “на мое письмо из Вены, в котором я сообщил ему острые наблюдения (les observations piquantes) госпожи Ржевусской по поводу его рукописи”83. Спустя день Александр Тургенев копирует и посылает брату текст этого письма, в котором, откликаясь на замечания Ржевусской, Чаадаев между прочим писал, что текст “рукописи”, которую она читала, “никуда не годится” и что он якобы хотел забрать ее обратно еще при отъезде Тургенева из России. Обещая прислать Тургеневу новый текст, Чаадаев просил его бросить прежний вариант в огонь: “и пусть от него следов не останется”84. Философ сдержал свое обещание и вслед за письмом от 1 мая отправил Тургеневу (с оказией) новый доработанный вариант. “…Это лишь новый экземпляр того, что у вас есть, — писал Чаадаев в сопроводительной записке, — но он может на этот раз, думается мне, без стыда появиться перед публикой цивилизованного мира”85. Дальнейшее содержание записки не оставляет сомнений в том, что Чаадаев желал видеть свое сочинение напечатанным в одном из французских периодических изданий.

Использовал ли Чаадаев, совершенствуя текст первого “Философического письма”, маргинальные пометы Розалии Ржевусской? В тургеневском архиве хранятся две рукописные копии. Одна из них — текст “Письма”, читанный Розалией Ржевусской86; на листах 42, 46, 46об., 48, 48об. и 51об. — ее карандашные пометы, приведенные выше. Другая копия представляет собой тетрадь с текстом “Письма”, доработанным после января и отправленным Тургеневу летом 1835 года87. Сличение обоих вариантов “Письма” позволяет заключить: Чаадаев правил первоначальный текст независимо от замечаний Ржевусской. Его правка носила не смысловой, а стилистический характер. Предполагая, что А. Тургеневу удастся напечатать первое из “Писем к даме” в одном из париж-ских изданий, Чаадаев стремился придать своему сочинению более “публикабельный” вид: снабдил его заголовком (Lettre I), эпиграфом (Adveniat regnum tuum), датой (1829) и местом написания, которое зашифровал как Nйсropolis. Кроме того, Чаадаев подчеркнул отдельные, наиболее значимые (с его точки зрения) слова и отрывки.

Таким образом, именно Розалия Ржевусская оказалась первой в Западной Европе читательницей “Философического письма” (и, возможно, единственной читательницей раннего варианта). Впрочем, это событие не оставило заметного следа в ее памяти. Во всяком случае, в ее двухтомных (посмертно изданных) воспоминаниях88, где живо и красочно описана венская жизнь (в особых подробностях — события 1835 года), ни о Тургеневе, ни о Чаадаеве не упоминается вовсе.

К. Азадовский

г. Санкт-Петербург

 * Настоящая статья была предназначена для сборника в честь А. Осповата, однако — по чисто техническим причинам — опубликованным оказался лишь один из ее вводных фрагментов (см.: И время и место. Историко-филологический сборник к шестидесятилетию Александра Львовича Осповата. М.: Новое издательство, 2008. С. 222–224).

1 Встречаются различные написания этой фамилии: Ржевуская, Ржевуцкая, Реутская и др.

2 Чаадаев П.Я. Полн. собр. соч. и избранные письма в 2 тт. Т. 2. М.: Наука, 1991. С. 90 (в оригинале — на франц. яз.).

3 Там же. С. 609.

 4 Остафьевский архив князей Вяземских. I. Переписка князя П.А. Вя-земского с А.И. Тургеневым. 1812–1819 / Изд. графа С.Д. Шереметева. Под ред. и с примеч. В.И. Саитова. СПб., 1899. С. 146.

 5 См.: Остафьевский архив князей Вяземских. II. Переписка князя П.А. Вяземского с А.И. Тургеневым. 1820–1823. C. 19.

 6 То есть в максималистских настроениях, своего рода “ультракатолицизме”.

 7 Вероятно, Вяземский имеет в виду романтическое возвеличивание Австрии и Габсбургов с позиций католицизма.

 8 Остафьевский архив князей Вяземских. II. C. 176.

 9 Видимо, князь Шарль Жозеф де Линь (de Ligne; 1735–1814) — бельгийский писатель, известный своим остроумием. По профессии — военный (генерал на австрийской службе).

 10 Что она прекрасна, как любовь, и образованна, как отцы церкви (франц.).

 11 Переписка Александра Ивановича Тургенева с кн. Петром Андреевичем Вяземским. Т. I: 1814–1833 годы / Под ред. и с примеч. Н.К. Кульмана. Пг., 1921. С. 374.

 12 Софья Александровна Шувалова (урожд. Салтыкова-Головкина; 1807–1841) — графиня, жена дипломата Г. Шувалова (с 1825 года). Известен выполненный Кипренским в 1835 году портрет С. Шуваловой рядом с ее сестрой М. Потоцкой (1806–1845) и служанкой-эфиопкой (последняя завершенная работа художника).

 13 Цит. по: Азадовский К. “Устаю от восхищения беспрерывного…” (Александр Тургенев в Риме) // Всемирное слово (СПб.). № 17/18. 2005. С. 10.

 14 То есть определеннее, категоричнее.

 15 Письмо из Рима от 13 января 1834 года // ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 4174b. Л. 29.

 16 Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 2. С. 79–80.

 17 Какое именно из своих писем к Чаадаеву или Вяземскому имел в виду Тургенев, — определить трудно. Предполагаемый ответ на письмо Чаадаева содержит, в частности, его письмо к Вяземскому от 14 августа 1833 года из Женевы. “…Ожидаю случая и досуга отвечать ему (Ча-адаеву. — К.А.) на его милое, умное и красноречивое письмо… — пишет он Вяземскому. — Как бы хотелось теперь привязаться к некоторым строкам его, например, о Папе…” (Переписка Александра Ивановича Тургенева с кн. Петром Андреевичем Вяземским. Т. I. С. 302). Да-
лее Тургенев приводит (по-французски) ряд своих возражений Ча-
адаеву.

 18 Остафьевский архив князей Вяземских. III. Переписка князя П.А. Вяземского с А.И. Тургеневым. 1824–1836. C. 345–346.

 19 “Вот человек” (англ.).

 20 Переписка Александра Ивановича Тургенева с кн. Петром Андреевичем Вяземским. Т. I. C. 302.

 21 См.: Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 2. С. 306–307 (комментарий В. Сапова к письму Чаадаева Пушкину от 17 июня 1831 года).

 22 Цит. по: Истрин В. Из документов архива братьев Тургеневых // Журнал министерства народного просвещения. 1913. Март. С. 20 (вторая пагинация).

 23 Имеется в виду граф Жозеф Мари де Местр (Maistre; 1753–1821) — французский религиозный философ, католик, автор сочинений на социальные и политические темы, оказавший на Чаадаева значительное влияние.

 24 Цит. по: Истрин В. Указ. соч. С. 20 (вторая пагинация).

 25 Летом 1832 года — при посредничестве Александра Тургенева — Чаадаев вступает в переписку с Шеллингом и возобновляет знакомство, завязавшееся в августе 1825 года в Карлсбаде.

 26 Князь Петр Борисович Козловский (1783–1840) — дипломат, литератор, приятель Вяземского, Жуковского и А. Тургенева, отличавшийся пристрастием к светской жизни и гурманству.

 27 То есть Сергея Ивановича Тургенева (1792–1827) — одного из братьев Тургеневых.

 28 Михаил Яковлевич Чаадаев (1794–1856).

 29 Михаил Александрович Салтыков (1767–1851) — попечитель Казанского учебного округа, с конца 1828 года — сенатор; с февраля 1930-го по 1849 год — почетный опекун Московского опекунского совета. О его отношениях и переписке с Чаадаевым см.: Тарасов Б.Н. Чаадаев. М.: Молодая гвардия, 1986. С. 222–224.

 30 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 350. Лл. 166об.–167.

 31 См. об этом: Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 2. С. 311–312 (комментарий В. Сапова к письму Чаадаева Шеллингу от 1832 года).

 32 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 305. Л. 10об.

 33 Михаил Федорович Орлов (1788–1842) — генерал; автор ряда публицистических, исторических и экономических сочинений; в юности — член “Арзамаса”. Видный участник декабристского движения (сослан в Калужскую губернию; с 1831 года — в Москве). В своем дневнике тех лет или письмах, упоминая о М. Орлове, Тургенев либо зашифровывает его имя, либо ограничивается инициалами “М.О.”.

 34 Николай Николаевич Раевский (1801–1843) — полковник, которого Тургенев путает здесь с его старшим братом Александром Николаевичем Раевским (1795–1868).

 35 Екатерина Петровна Киндякова (1812–1839) — с ноября 1834 года жена А. Раевского.

 36 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 313. Л. 152об.

 37 Адольф Тьер (Thiers; 1797–1877) — французский государственный и политический деятель, историк, автор десятитомной “Истории французской революции” (1823–1827); в 1832–1836 годах — министр внутренних дел.

 38 Сверху карандашом приписано: “Орлова Мих[аила] Фед[оровича]”. Рейн — арзамасское прозвище Орлова.

 39 Екатерина Петровна Растопчина (урожд. Сушкова; 1811–1858) — графиня, поэтесса. Знакомая Пушкина, адресат стихов Лермонтова.

 40 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 313. Л. 154об.

 41 Дмитрий Николаевич Свербеев (1799–1874) — мемуарист, хозяин московского литературного салона, дипломат.

 42 Василий Петрович Андросов (1803–1841) — экономист-статистик, журналист, в 1835–1838 годах — редактор-издатель журнала “Московский наблюдатель”.

 43 Имеется в виду журнал “Московский наблюдатель”, в котором Чаадаев пытался опубликовать “Философическое письмо”.

 44 Тургенев А.И. Хроника русского. Дневники (1825–1826 гг.) / Издание подготовил М.И. Гиллельсон. М.–Л.: Наука, 1964. С. 476.

 45 Остафьевский архив князей Вяземских. III. C. 346. Впрочем, в данном случае речь идет не о “Философическом письме” Чаадаева, а о его письме к Тургеневу от 20 апреля 1833 года.

 46 Виллем Моллерус (Mollerus; 1783–1855) — барон, голландский дипломат, посол в Рио-де-Жанейро, Мюнхене, Вене, с 1842 года — в Петербурге.

 47 Цит. по: Азадовский К. Из “Венского дневника” А.И. Тургене-
ва // Вена и Санкт-Петербург на рубежах веков: культурные интерференции. СПб.: Петербург—ХХI век, 2001. С. 94 (Jahrbuch der Цsterreich-Bibliothek in St. Petersburg. Bd. 4/1).

 48 Вена и Санкт-Петербург на рубежах веков… C. 94. Последнюю фразу следует, очевидно, понимать так: польские эмигранты в Вене жалуются на притеснения католиков в Польше со стороны русского самодержавия и православия.

 49 Там же.

 50 “Мадам, Вы видите, я подобен тому еврею, который принес Свет, но сам не был им озарен” (франц.). Этими словами Тургенев подчеркивает свое несогласие с “Философическим письмом”.

 51 “Я с удовольствием прочитала интересную рукопись, которую Вы любезно мне предоставили. Несколько карандашных помет (их легко стереть) покажут Вам, что мы отнеслись к этой рукописи со вниманием” (франц.).

 52 Мы (франц.).

 53 Калликста Ржевусская, дочь Розалии, страдала чахоткой, от которой и умерла в 1842 году в возрасте 32-х лет.

 54 “Автор слишком строго судит о своей стране, он особенно неправ, упрекая ее в том, что у нее не было Средневековья, — и делая из этого столь печальные выводы. Если даже Россия не имеет богатой историче-ской памяти, она участвует в современной истории — этого достаточно, чтобы утешить любителей старины. — Неправота автора, на мой взгляд, заключается в том, что он совсем не понимает католицизма, и именно эта его неправота многое мне объясняет. — Но я люблю автора этой рукописи, и случись нам однажды встретиться, я буду приветствовать его как соотечественника, близкого мне по мысли и чувству. — Японец придет нынче вечером, приходите и Вы, чтобы поговорить с ним, а нас всех — пленять своим обаянием” (франц.).

 55 Филипп-Франц Зибольд (Siebold; 1796–1866) — ученый и путешественник, исследователь Японии. Провел в Японии более шести лет (в качестве врача при голландском посольстве). Собрал уникальную коллекцию материалов по зоологии, ботанике и этнографии Японии, библиотеку из книг на японском языке и т.д.

 56 “Такое упражнение в покорности важнее, чем обыкновенно думают” (франц.). Перевод отдельных фраз и слов из первого “Философического письма” дается (здесь и далее) по изд.: Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 1 / Перевод Д.И. Шаховского, сверенный Л.З. Каменским и М.П. Ле-пехиным. С. 322 и др.

 57 “Превосходно” (франц.).

 58 Есть только одно исключение из этого правила (франц.).

 59 “Хорошо в чьих-то устах, но не в устах католика” (франц.).

 60 В таком случае позволительно пренебречь внешней обрядностью (франц.).

 61 “Опасно” (франц.).

 62 За необычайное озарение, освобождающее (франц.).

 63 “Как же тогда быть уверенным, что не ошибаешься?” (франц.).

 64 Вот почему, как Вы можете заметить, [всем нам не хватает] какой-то устойчивости, какой-то последовательности в уме и т.д. (франц.). Букв. перевод: “Следовательно, Вы увидите, что известная устойчивость, известная методичность и т.д.”.

 65 “Это “следовательно” весьма вынужденное” (франц.). Буквально en consйquence — следовательно, вследствие.

 66 Даже в нашем взгляде есть (франц.).

 67 “Преувеличение” (франц.).

 68 Вернувшись домой, мы принесли с собой одни только (франц.).

 69 “Совершенно верно” (франц.).

 70 Тургенев комментирует здесь строки Чаадаева (а также относящуюся к ним ремарку Ржевусской), осуждающие декабризм и восстание 14 декабря 1825 года. У Чаадаева сказано: “…Вернувшись домой из этого триумфального шествия по самым просвещенным странам мира, мы принесли с собой одни только дурные идеи и гибельные заблуждения, последствием которых было неизмеримое бедствие, отбросившее нас назад на полвека” (Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 1. С. 330). И. Гагарин, первый публикатор “Письма”, был вынужден — по требованию Н. Тургенева — смягчить это место (см.: там же. С. 694).

 71 “Животворное начало единства — до — мы подпали <рабству>” (франц.).

 72 “Отлично!” (франц.).

 73 “Замкнувшиеся в своем расколе” (франц.).

 74 “Именно этим и объясняется то, что автор объясняет нации” (франц.).

 75 “Религиозный вопрос волнует эту избранную страну” (франц.).

 76 “Хотела бы верить!” (франц.).

 77 Написанное останется! — Умному достаточно (лат.).

 78 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 2681. Лл. 1–1об.

 79 Там же. Л. 2об.

 80 Джузеппе Гаспар Меццофанти (Mezzofanti; 1774–1849) — итальянский кардинал, хранитель Ватиканской библиотеки; полиглот, знаток многих языков, в том числе — русского. С 1843 года — почетный член Российской академии наук. А. Тургенев познакомился с Меццофанти в Риме в январе 1833 года.

 81 Жак Бенинь Боссюэ (Bossuet; 1627–1704) — французский проповедник, теолог, церковный деятель; историк. В чаадаевской библиотеке находились две книги Боссюэ (с пометами Чаадаева).

 82 “Вы так красноречивы и так понятны в Ваших словах. Вы станете католиком, Чаадаев — тоже” (франц.). Цит. по: Азадовский К. Из “Венского дневника” А.И. Тургенева. С. 95.

 83 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 9501. Л. 4.

 84 Чаадаев П.Я. Указ. изд. Т. 2. С. 90.

 85 Там же. С. 93.

 86 ИРЛИ. Ф. 309. Ед. хр. 2687. Лл. 41–54.

 87 Там же. Лл. 20–39. Этот текст был обнаружен М. Гершензоном и сопоставлен с опубликованным (см.: Сочинения и письма П.Я. Чаадаева. Т. 1 / Под ред. М.О. Гершензона. М., 1913. С. 368).

 88 Mйmoires de la Comtesse Rosalie Rzewuska (1788–1865) publiйes par son arriиre-petite fille Giovanella Caetani Grenier. T. I–II. Rome, 1939.