Rambler's Top100
ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛЭлектронная библиотека современных литературных журналов России

РЖ Рабочие тетради
 Последнее обновление: 17.07.2014 / 06:15 Обратная связь: zhz@russ.ru 



Новые поступления Афиша Авторы Обозрения О проекте Архив



Опубликовано в журнале:
«Вопросы литературы» 2006, №3
Полемика


Катриона Келли, Павлик Морозов и Лубянка
версия для печати (38824)
« »

Про труд профессора ОксфордаКатрионы Келли «Товарищ Павлик, или Вознесение и падение советского мальчика-героя» (Comrade Pavlik. The Rise and Fall of a Soviet Boy Hero), выпущенный в 2005 году лондонским издательством «Granta», я узнал из письма читателя из Англии. Читатель удивился: почему мой «Доносчик 001» опубликован под другим именем? Оказалось, вышла другая книга, но тоже о моем любимом советском герое.

Работа Катрионы Келли открывается заявлением: «Это первое в мире на любом языке полностью документированное исследование о необычайной легенде про Павлика».

В 1979—1984 годах в Москве я написал книгу «Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова». Мальчик из глухой сибир­ской деревни в Советском Союзе был известен всем. По официальной версии, пионер донес на собственного отца и этим помог строительству коммунизма. Злобные кулаки, противники коллективиза­ции, в 1932 году убили мальчика, а потом партия сделала его героем. Все дети страны должны были подражать подвигу Морозова.

Многое мне тогда показалось подозрительным в легенде о Павлике, и я стал тайно собирать материалы о нем: путешествовал по стране, встречался с последними очевидцами, разыскал его мать, брата, учительниц, одноклассников, а также важные секретные документы. В книге я доказал, что Павлик на самом деле пионером не был, донести на отца его научила мать, потому что отец ушел к другой женщине, а политика тут ни при чем. Наконец выяснилось, что убит Павлик был не родственниками, которых после суда расстреляли, а скорее всего двумя работниками ОГПУ, чтобы запугать крестьян, которые не хотели вступать в колхоз. Моя книга рассказывает о кампании по превращению полуграмотного хулигана-подростка в самого известного советского пионера-героя, о всеобщем доносительстве как трагедии, разрушившей человеческую мораль в России.

Рукопись «Доносчика 001» распространилась в самиздате, в виде микропленки попала в лондонское издательство, где была опубликована в 1988 году. По стране прокатилась волна статей, в которых я обвинялся в клевете на пионера-героя, и меня готовились судить за оскорбление его чести, но Советский Союз рухнул. С тех пор книга издавалась несколько раз, в том числе в России и Америке. В 2001 году в Екатеринбурге вышла двадцатитысячным тиражом моя книга «Русские мифы», в ней тоже есть «Доносчик 001».

В 2003 году Катриона Келли решила ехать в Сибирь, чтобы раскрыть правду о сенсационном убийстве. Перед поездкой она прислала письмо с вопросами, и я попытался ей помочь советами и литературой. В 2005-м вышла книга «Товарищ Павлик», широко рекламируемая в Англии как «первая в мире» и «полностью документированная». На суперобложке произведение Келли дважды названо «блистательным». Внешне это серьезный научный труд: 621 сноска, 19 страниц библиографии, ссылки на архивы, индекс, список иллюстраций. Прочитав книгу, я увидел в ней, мягко говоря, больше сходства со своей книгой, чем на то указывают сноски, и написал весьма миролюбивое письмо в издательство «Granta», предлагая начать диалог, чтобы выяснить, что произошло. Никто не может быть собственником исторических фактов, но отбор деталей, описание, комментарии принадлежат автору. Проще говоря, списывать нехорошо. Я получил жесткий ответ директора издательства Джорджа Миллера, полностью отрицающий заимствования: на меня, мол, в книге сделано «свыше 25 сносок», и если я буду настаивать на своих претензиях, они наймут адвокатов.

Приходится сравнить книги: мою и Катрионы Келли, чтобы читатель понял суть ее работы.

 

Заимствования из «Доносчика 001» без сносок

 

Странно: почему Катриона Келли пользуется моей книгой, вышедшей в «Московском рабочем» (1995), а не американским академическим изданием 1996 года со справочным аппаратом и прочее? Зачем она переводит с русского, когда эта же моя книга есть на английском? Больше того, с какой целью английское за­главие она переводит на... английский как «Denouncer 001», хотя моя книга, имеющаяся во всех больших библиотеках, магазинах мира и в Интернете, называется Informer 001. The Myth of Pavlik Morozov (издательство «Transaction — The Rutgers State University», 1996)? И, между прочим, почему Келли пишет мое имя Yury вместо правильного Yuri, которое на обложках моих английских книг?

Оговорюсь, что цитаты из ее книги здесь приходится переводить на русский.

Подзаголовок моей книги «Вознесение Павлика Морозова», ее книги —«Вознесение и падение советского мальчика-героя».

В начале своей книги я решил, как в драматургическом произведении, сделать список «Участники событий». В книге Келли этот заголовок так и переведен: «Dramatis personae». Для удобства читателя список действующих лиц я поделил на группы. Келли повторяет. Сравните:

У меня: «Семья Морозовых» — у Келли: «Клан Морозовых».

У меня: «Следователи» — у Келли: «Следователи ОГПУ».

У меня: «Крестьяне деревни Герасимовка» — у Келли: «Другие жители деревни».

У меня: «Создатели мифа о Морозове» — у Келли: «Пропагандисты».

Я даю возраст участников — Келли дает их год рождения. Добавленные ею в мой «Список участников» люди не всегда имеют прямое отношение к делу. Некоторые взяты ею из моей же книги — я не включил их за ненадобностью.

В конце списка участников у меня имеется краткое пояснение многочисленных разночтений в именах, встречающихся в документах и прессе (собрать эти сведения было трудоемкой работой). Келли переносит эти разночтения в начало «Участников событий», пересказав своими словами и добавив свое.

Теперь сравним названия глав в обеих книгах. Итак, у меня — и у нее:

«Суд в Тавде» — «Смерть в тайге».

«Как сын донес на отца» — «Павлик донес на отца?»

«Был ли он пионером?» — «Пионер: доказательства найдены?»

«Кто же убийца?» — «Расследуя убийство».

«Слава доносчикам!» — «Всесоюзный герой».

«Данный мальчик и товарищ Сталин» — «Павлик и Сталин».

В предисловии «Смерть в тайге» Келли соединяет фразы из моего предисловия «Опасная тема» и из моей первой главы «Суд в Тавде». Вот для примера моя страница 5 и страница 2 у Келли:

Дружников: «Слава Павлика Морозова затмила известность мно­гих героев. Об этом мальчике созданы сотни произведений в разных жанрах — от поэм до оперы. Его портреты в картинных галереях, на открытках, спичечных коробках, почтовых марках    <...> В разных городах стоят его бронзовые и гранитные статуи. Школы, носящие его имя, имеют особые залы-музеи Павлика Морозова <...> Именем Павлика названы корабли и библиотеки. Его офи­циальная должность — Герой-пионер Советского Союза номер 001».

Келли: «Предметом этой славы был Павел, или Павлик, Морозов, первый ребенок-герой в cоветской истории, канонизированный <...> в Книге Почета Московского дворца пионеров как Пионер № 001 <...> Он предмет песен, пьес, симфонической поэмы и даже целой оперы <...> Улицы, парки и дома культуры носят его имя, а также самолеты и корабли, не говоря уж о пионерских отрядах и пионерских уголках в школах. Он даже вдохновил <…> Эйзенштейна на фильм “Бежин луг”».

Как видите, у Келли тут добавлены симфоническая поэма, самолеты и Эйзенштейн. Это упоминается у меня же в книге чуть ниже. Кстати, часть этой моей фразы «через книгу Келли» попала в хвалебное ревью газеты «Санди таймс» (22 мая 2005 года). Таким образом, текст из московского издания моей книги 1995 года рекламирует книгу Келли, вышедшую десять лет спустя.

Еще важнее заметить следующее. Если Келли не списывает с «Доносчика 001», то почему она пишет, что юный герой значится в советских документах «пионером 001»? Ведь там он просто пионер №1. А 001 — это мной лично придуманный бренд, образ по аналогии с супершпионом Джеймсом Бондом, агентом 007.

Я ехал в Сибирь, когда было неясно, существовал мой герой на самом деле или выдуман, и, выяснив, писал: «Мы начинаем расследование с того, что сообщим... легендарный Павлик Морозов действительно жил на свете. Во-вторых, он действительно был убит» (с. 7). Келли списывает: «Мальчик Павлик Морозов действительно существовал в том смысле, что он вырос там, где рассказано в легендах, и был убит» (с. XIV).

В своей книге я занялся ономастикой (наукой об именах), чтобы объяснить имя героя — Павлик. У меня — обсуждение разновидностей имени Павел: Пашка, Павлуша, Павлик (с. 61); у Келли — пересказ этого на с. 35.

Вот описание показательного суда в Тавде над убийцами Морозова:

У меня: «Перед началом процесса в городе были организованы демонстрации трудящихся» (с.15).

У Келли: «Перед началом процесса в Тавде были организованы демонстрации и политические собрания» (с. 98).

Я: «На заднике висел портрет Павлика» (с. 20).

Келли: «Как задник использовали большой портрет Павлика» (с. 98).

У меня: «Привели около тысячи детей <...> Дети держали плакаты...» (с. 16).

У Келли: «Снаружи тысяча детей держали флаги и знамена...» (с. 110).

Интересно, что мои личные соображения по тому или иному поводу поданы так, будто это собственные мысли Келли.

Моя книга: «Сообщения газет о том, что в зале присутствовало две тысячи, были явно преувеличены» (c. 16).

Книга Келли: «Сообщения газет — 2000 присутствовали в клубе имени Сталина, чтобы следить за происходящим, — были явно преувеличены» (с. 110).

Дружников: «Мы не располагаем письменным указанием Сталина о Павлике Морозове» (с. 205).

Келли: «Сталин не играл, насколько я могу сказать, главную роль в распространении культа Павлика» (с. 15). И то же самое списывает еще раз: «Сталин никогда не высказывался о Павлике публично» (с. 147). Таких повторов — следствия плохого редактирования текста — в книге Келли много.

У меня говорится: «Такие слова не могли быть опубликованы без согласований. Цензура зорко следила за каждым упоминанием имени...» (с. 220).

У нее: «В стране, управляемой цензурой, где публикация была предметом строгого регулирования, такой процесс не мог пройти просто так» (с. 139; тут вдобавок у Келли неточность: страна управлялась не цензурой).

Вот как выглядит заимствование моего комментария об установке памятника Морозову:

Дружников: «Памятник поставили спустя еще десять лет, и не у Красной площади. А появился монумент на Красной Пресне <...> На открытии присутствовали лица второстепенные» (с. 221).

Келли: «Памятник <...> не поставили в революционном пантеоне на Красной площади <...> Вместо этого его поместили в “Парк имени Павлика Морозова” на Пресне <...> Примечателен список лиц, присутствовавших на открытии <...> Не было представителей руководства...» (с. 188).

Есть такой метод «творчества»: берем цитаты со сносками из чужого произведения, а текст между цитатами пересказываем   своими словами. Так у Келли звучит раскрытая мной история отношений молодого писателя Соломеина и Горького (у меня с. 143—151; у Келли с. 140—145). Допустим, автор «Товарища Павлика» независимо пользовалась печатными источниками. Но почему выбраны те же цитаты в той же последовательности, что и в книге «Доносчик 001»?

Также от себя Келли пересказывает то ближе к тексту, то дальше другие мои «раскопки».

Я делаю вывод: «Останки пионера-героя и его брата были залиты двухметровым слоем бетона <...> Теперь ревизия могилы невозможна» (с. 136).

Келли переписывает так: «Убийство Морозовых, похоже, остается нераскрытым навсегда. Кости мальчиков покрыты бетоном...» (с. 259).

То и дело нахожу без ссылок переложение своих мыслей, фактов, кропотливо собранных мной во время поездок по стране. Я съездил в тринадцать мест России, Келли — в Герасимовку. Пересказы моих отрывков перебиваются добавками, так сказать, разжижением. Можно привести три оды о Павлике, можно тридцать три, — что изменится? Иногда главы или их части переставлены в другом порядке. Ощущение, что моя книга нарезана на фрагменты, которые использованы в разных местах книги Келли, а потом перефразированы, хотя легко узнаваемы. Примеры могу продолжить, но боюсь утомить читателя. Скажу лишь несколько слов об иллюстрациях.

В книге «Доносчик 001», которой Келли пользовалась, 77 фотографий, в книге Келли — 38, причем худшего качества, и это основная разница. Книга «Товарищ Павлик» дает как бы параллельный моим ряд фотографий: у меня разные памятники Морозову, фото опрошенных свидетелей, рисунок из повести, где Павлик доносит, — и у нее. У меня Сталин с детьми, Горький, кадр из фильма Эйзенштейна, картина из Третьяковки, место убийства и т.д. — и у Келли тоже. Часть иллюстраций — точно те же самые, но ссылки на другие источники. Где возможно, Келли фотографирует то же самое, подписывая свое имя.

Например, в деревне Герасимовка Келли подходит к камню, установленному на том месте, где сгорел дом Павлика Морозова. Келли делает фото сама, подписывает: «Монумент в Герасимовке, несущий команду Горького: “Память о нем не должна исчезнуть”. Надпись теперь почти полностью невидима. Сентябрь 2003. Катриона Келли». Как же Келли удалось прочитать надпись на камне, если она почти невидима? Ответ прост: в «Доносчике 001» текст хорошо читается на моем снимке, сделанном 25 лет назад. Я даю фотографии документов из дела Морозовых — и Келли делает то же самое, только других документов. У меня снимки из газеты «Пионерская правда» — и у нее точно те же снимки со ссылкой, естественно, на те же номера газеты.

Самое щекотливое место — найденная мной единственная фотография Павлика. Доказательства подлинности имеются в моей книге. Без этой фотографии всей книге грош цена. Келли публикует это фото с подписью, что оно взято из музея Павлика в Герасимовке. Но музей-то перепечатал это и ряд других фото (тоже взятых Келли оттуда) — из моей книги. И обложку в издательстве «Granta» сделали по образцу моей американской книги: крупно портрет Морозова на супере и тот же красный цвет книги. Только у меня — документальное фото, а там рисунок героя, то есть опять советский миф. Моя книга служила Катрионе Келли «путеводителем» по местам славы Павлика Морозова: что произошло, кто участвовал, куда поехать, с кем разговаривать, что фотографировать.

 

Чем книга Келли отличается от «Доносчика 001»?

 

В моей московской книге 1995 года, которой пользовалась Келли, 265 страниц. У Келли текста без приложений — тоже 265 страниц. Но это, конечно, случайное совпадение. Серьезнее то, что по всей книге Келли рассыпаны фактические ошибки: даты, имена, названия, неточности, проистекающие, видимо, от разных причин, в том числе и от непонимания российских исторических реалий. Перечисление ее ошибок не входит в мою задачу.

Что же в книге Келли ее собственное? Хотя подзаголовок, как говорилось, частично заимствован, название Comrade Pavlik («Товарищ Павлик») Келли, возможно, придумала сама. Выражение неудачное, ибо по-русски «товарищ» употребляется только с фамилией или, совсем редко, с партийной кличкой. Нельзя сказать «товарищ Иосиф», надо «товарищ Сталин». Павлик — ребенок, никто умственно неполноценного мальчика звать «товарищ Павлик» не мог. Мои рассуждения на тему о Павлике, главном герое, и авторах первых книг о нем (что тоже взято из «Доносчика 001») расширены у нее примерами про книги других советских писателей, что не имеет к теме отношения, но увеличивает объем.

Я не пишу рецензии, но приходится заметить, что на практике стремление Келли к «полной документированности» привело к заполнению книги случайными и общеизвестными фактами. Взятое за основу мое исследование о герое-доносчике разбавлено общеизвестной учебной информацией о социализме, коллективизации, воспитании детей в Советском Союзе, детских домах, «Капитале» Маркса, русских и французских царях, природных богатствах Урала, кибуцах в Израиле и т.п.

«Товарищ Павлик» наполнен материалами, не имеющими прямого отношения к делу Павлика: элементарными сведениями о Замятине, Чапаеве, Платонове, Цветаевой, Островском, Александре Блоке и Любови Менделеевой, Твардовском, Иосифе Бродском... Тут есть про древних греков, «Сказание о Борисе и Глебе», дело Бейлиса, про композитора Бриттена, про Гамлета, Раскольникова, братьев Карамазовых, Анну Каренину, Маяковского, умершего за два года до дела Павлика, горьковского Данко. Тут и Корней Чуковский, и Агния Барто, и Гайдар, и Генрих Сапгир, и многие другие — подчас с длинными цитатами из произведений. Впечатление, что куски вклеены из другого сочинения: на суперобложке уже афишируется будущий труд Келли о детях в России. 85 страниц справочного аппарата придают исследованию «академичность». Деньги грантов расходовались с размахом. Келли пишет, что россияне, которые не были профессиональными историками, как она, поражались, сколько долларов она тратит на ксероксы в библиотеках, на таксистов из-за какого-то Павлика (c. 218). Плюс — добровольно ей помогали в России десятки лиц, сопровождали ее в поездках.

Да, чуть не забыл. Оригинальное в книге Келли — описания природы и погоды в Западной Сибири в сравнении с Англией и Ирландией и рассуждения, как по-английски произносить русские имена. Но если серьезно, то, как сейчас увидим, принципиальная разница есть: мое исследование, несмотря на трудности работы, автономное, ее — зависимое от тех, кто пустил ее в архивы.

 

Келли на Лубянке

 

В начале и в середине книги Келли рассказывает о визите в тайную полицию России, а в конце — благодарит КГБ-ФСБ за помощь. Это главное в ее труде. У нее нашлись добровольные или платные помощники, которые открыли перед ней двери в Центральный архив ФСБ.

Прежде всего ее занимал мой вопрос, поставленный во главу угла в «Доносчике 001»: кто убил братьев Морозовых? У меня — доказательства (хотя не окончательные), что детей убили агенты ОГПУ, чтобы обвинить кулаков и начать против них террор.

Рассказ Келли о визите на Лубянку наполнен странным для западного человека восхищением. Ее допустили в святая святых, куда не всякий войдет и откуда не всякий выйдет. Она приглашена в приемную, где мне грозили арестом и психушкой, если опубликую на Западе рукопись про Павлика. В приемной ФСБ, пишет Келли, «просторно и изобилие цветов на подоконниках». Может быть, она сидела за тем же столом, за которым меня двадцать лет назад без цветов допрашивали о связях с иностранцами? Келли пишет, что «сотрудники вежливы и помогают редким посетителям». Дальше — внимание! «Когда я спросила, можно ли опубликовать материал из папки, мне ответили: “Это как раз то, что мы хотим, чтобы вы сделали”» (с. XXXI).

Почему Келли дали посмотреть дело № 374? «Говоря откровенно, — скромно объясняет она в предисловии, — я получила раз­решение просто потому, что я первая серьезная исследователь­-
ница, запросившая дело». Наконец-то КГБ нашел серьезного ученого, да еще иностранку! Понимает ли она, что ларчик открывается просто: ее заранее тщательно проверили и решили, что она «под­ходит».

Приходится разочаровать Келли. Она не первая: дело уже давалось вовсе не серьезным ученым, но тем журналистам, кто по заданию КГБ должен был разоблачить меня как изменника родины и клеветника на героя Павлика Морозова. Знаю по меньшей мере двух лиц.

Страница за страницей Катриона Келли приводит выписки из показаний свидетелей и участников драмы в Тавде, показаний, полученных сотрудниками секретно-политического отдела ОГПУ запугиванием и битьем. В какой-то момент Келли засомневалась (ведь читала же у меня в книге, что дело фальшивое). Пишет: «Если это фальсификация, то по меньшей мере изощренная». Сомнение резонное. Но при чем тут «изощрения»? Неужели Келли действительно не понимает, что имеет дело с профессионалами дезинформации?

Келли спрашивала меня, где дело, которое в моей книге обсуждается как «дело № 374», и я ей объяснил. 25 лет назад у меня в руках оказались важные секретные документы НКВД по этому делу. Теперь меня упрекают, что у меня не указано имя человека, мне эти документы доставшего. Неужели не понятно, что книга писалась в советское время и надо было хранить тайну? Я опросил последних свидетелей, всех, кого смог разыскать, Келли осталось спрашивать у ФСБ. Там ей показали дело № 374 (теперь, переме-нив несколько номеров, ему дали номер Н-7825). Что же ей по­казали?

Об этом она сообщает сама: «Первый том состоит из примерно 500 отсортированных писем пионеров и школьников, требующих смертельного приговора убийцам. Второй содержит документы, такие, как 250 страниц рукописных показаний. Найти смысл в них нелегко» (с. 70). Келли путается. Например, публикует с разрешения ФСБ ксерокопии «Записи показаний свидетеля» и «Свидетельства о смерти», как она его неправильно называет (с. 83 и 99). В действительности это «Акт», то есть протокол. Келли не заме­чает подделку: обе бумаги написаны одним милиционером Яко-
вом Титовым, но... разными почерками. А я располагал руко­-  писным «Протоколом подъема трупов», написанным этим милицио­нером.

Несколько раз Келли жалуется (см., например, с. 226), что важных документов в деле нет, или не хватает страниц, или они вообще уничтожены, замечает, что множество документов подложные. Она даже называет это «беллетристика в архиве» (с. 223). «Папка Н-7825 не содержит полного объяснения нераскрытого дела» (с. 71), — пишет она. Получается, что документы, обнаруженные мною в 1980 году и доказывающие причастность ОГПУ к убийству Павлика и его брата, оказались важнее. Келли спросила того, кто выдавал ей материалы (о чем сообщает в сноске), почему ряд страниц отсутствует. «Об этих страницах мне было отвечено, что они исчезли до передачи дела в Центральный архив (ФСБ. — Ю.Д.). Служащий, который мне ответил, тут же предположил, что это случайная путаница в нумерации страниц, но это кажется неправдоподобным, имея в виду количество исчезнувших страниц. Возможно, они были вынуты...» (с. 282).

Ни единого документа с новой существенной информацией, отвечающей на вопрос «кто убийца?», «серьезной ученой» из Англии не открыто. Но, побывав на Лубянке, игнорируя мои аргументы, Келли пишет: «Вопрос, был ли Павлик пионером, следует считать не доказанным» (с. 239). О доносе Павлика на отца Келли хотелось узнать из уголовного дела отца Павлика Трофима Морозова, но ответработник ФСБ сказал ей, что «дело сгорело в пятидесятых годах» (с. 244). И, после визита, еще вывод Келли: «Трудно согласиться с Дружниковым, что донос Павлика должно принять как доказанный факт» (с. 243). По Келли, как и по нынешней официальной версии, мальчик-герой и не доносил вовсе: он просто был патриотом своей страны. Как и прежде, Лубянка защищает своих героев. Тайная полиция бессмертна.

Келли приходит к правильному для ФСБ выводу, к тому, что писали, да и сейчас пишут некоторые газеты, обвиняя меня в клевете на героя. Павлика убили те, кто указан в решении суда, то есть
дед, бабка, двоюродный брат, дядя, и — это просто уголовное убийст­во по причине семейной ссоры. ОГПУ за дело покарало преступ­ников.

Келли заявляет: «Я недовольна официальной версией, что фактические убийцы были спровоцированы кулаками» (с. 5), — но это было моим постулатом четверть века назад, а теперь стало общим местом российских историков и даже властей. Келли предлагает «свою» версию убийства детей, но эта версия (бытовое убийство) — повтор уже одобренного официально. Вывод Келли соответствует решению Генеральной Прокуратуры России, которое утвердил Верховный Суд в 1999 году. Суть постановления: оставить приговор показательного суда без изменений. Это значит, сейчас убийцами положено считать тех, кого в 1932 году назначило ОГПУ—НКВД.

Защита позиции Лубянки тем более удивительна, что Келли знает про ужас происходившего, про то, что имели место «экономическая и политическая катастрофа, жестокое насилие над российским крестьянством, советская судебная система, построенная  на издевательстве над правами подозреваемых и арестованных» (с. 219). Келли согласна, что «другие убийства с политическими це­лями на Урале имели место» (с. 236). Келли пишет, что документы о процедуре расследования в деле Морозова изъяты и показания свидетелей недостоверно обработаны. Были подозреваемые виновны на самом деле или не были, резонно рассуждает она, их признания никак не учитывались при проведении современного обжалования дела в суде. И при этом, побывав в ФСБ, она приходит к выводу прямо противоположному, но — совпадающему с версией тайной полиции.

ФСБ и Келли спасают честь двух агентов, Карташова и Потупчика, которых я разыскал и которые, по всей вероятности, виновны в убийстве детей. Моих доказательств значительно больше, чем возражений Келли, возникших в приемной ФСБ. Да и сама она не уверена, пишет: «может быть», «кажется», «проблематично, как ни подходи», «имеется ряд сомнений» и т. д. (это только на одной с. 235). Следствие 1932 года описано Келли как не очень четкое и объективное, но она делает вывод: ОГПУ работало в рамках закона, дед и бабушка Павлика расстреляны правильно. Вот где книга Келли отличается от моей! Вынужден повторить из своей книги мысль, написанную 25 лет назад: «Оставим окончательный приговор тем, кто сумеет раскопать дело об убийстве Павлика Морозова глубже нас. Наверняка ясно одно: кто бы ни был исполнителем, убийство либо совершено руками ОГПУ, либо им спровоцировано. Преступные действия ОГПУ остаются даже в том случае, если удастся доказать, что убийство двух мальчиков совершено родственниками из мести доносчику. Сотрудники тайной советской полиции сделали все, чтобы это убийство состоялось <...> Это они — подлинные герои сложившейся системы, участники не придуманной, а реальной государственной террористической организации».

Моя книга, написанная в тяжелые годы в Советском Союзе, обвиняет ОГПУ-НКВД-КГБ в том, что я называю государственным террором против народа, в том, что КГБ — преступная организация. И сегодня я готов подписаться под этим текстом. А по Келли, оказывается, я не мог быть объективным, не понимал, что многое со времен Павлика изменилось, и КГБ, которое меня преследовало в 70—80-е годы, стало другим. Она сравнивает всерьез: Троцкого убили, а меня преследовали более гуманно, — ведь я остался жив (с. 234).

Келли называет свою работу «полностью документированной», — на Лубянке с этим согласятся, с чем и поздравляем профессора Келли. Невольно возникает подозрение, что издательство «Granta» попалось на удочку ФСБ.

Если найдется в России издатель, чтобы выпустить книгу Катрионы Келли на русском (наверное, она стремится к этому), то ясно, что этот издатель связан с теми, кто «первую серьезную ученую» принял с цветами на подоконнике. Этого издателя, однако, ждут проблемы с нарушением авторских прав.

 

«Товарищ Павлик» и академическая этика

 

В конце книги Катрионы Келли имеется список на три страницы: мерси тем, кто помогал. Кроме шести грантов, обеспечивших финансовую базу, тут благодарность еще не менее чем пятнадцати различным организациям, а также примерно пятидесяти разным лицам, начиная от преподавателей, которые принимали экзамены вместо нее, когда Келли отбыла в Россию, и кончая теми, кто делал в российских библиотеках ксероксы за деньги. Среди пятидесяти имен упомянут и я со следующим комментарием: «Началось с того, что книга Юрия Дружникова привлекла меня темой, и он был достаточно любезен, чтобы ответить на письма об истории Павлика Морозова» (с. 340). Стало быть, если б не было моей книги, то и книги Келли не появилось бы.

Рассказав большую часть истории Морозова — точно те же два аспекта, что у меня: расследование убийства и создание национального героя, — Келли вдруг называет мою книгу «захватывающей» (с. 230). Но рядом читаем: «Демифологизирующая книга Дружникова была искусно сделанным описанием — хотя и неудачным — мальчика, который всплыл в те годы» (с. 262). Келли даже находит ошибку в моем издании: Сергею Михалкову было в 1932 году 20 лет (я округлил его 19 с половиной). Келли заключает: «Более
важно, что книга Дружникова, несмотря на успех, внеисторична» (с. 233).

Книжка профессора Келли названа «полностью документированной», а ведь школьникам известно, что полностью документированных исследований, тем более исторических, не существует. Всегда могут открыться неизвестные аспекты дела, документы. Кстати, «Товарищ Павлик» оказался бы значительно лучше документирован, если бы Келли, кроме одной моей книги, почитала другие материалы, написанные мною же за четверть века после «Вознесения Павлика Морозова».

Поразительно, но свой приоритет Келли начала утверждать за два года до выхода ее книги. Например, в статье «Маленькие граждане большой страны» («Новое литературное обозрение», 2003, № 60) она писала: «Более подробно об этом и истории Павлика в целом см.: Kelly K. Pioneer Pavlik (в печати); Дружников Ю. Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова. М.: Московский рабочий, 1995». Куда смотреть? «В печати» — это ложь: ее книга еще не написана (даже название придумано временное), но Келли уже впереди планеты всей!

В конце книги, потеряв чувство меры, Келли размышляет о значении своего труда для России: «...история о том, как миф о Павлике был создан, история, рассказываемая в этой книге, будет изучаться и демонстрироваться, когда Музей Павлика Морозова в Герасимовке будет снова открыт» (с. 221). Больше того, как в известном анекдоте о поэте, который вышел к коллегам и сказал: «Написал пять стихов о любви. Закрыл тему!» — Келли решительно закрывает тему героя-доносчика, уверяя всех, что после ее книги историкам на данном поле ничего не светит. «Я подчеркиваю, однако, — заявляет она, — что узнать правду о Павлике Морозове и его убийцах, по всей вероятности, теперь невозможно» (с. 5). Келли не видит подвоха в собственных словах: ведь прочитав фальшивое дело №374, она ничего принципиально нового не узнала. Между прочим, уникальные материалы, которые прошли мимо ее внимания, будут в новом издании моей книги «Доносчик 001».

Итак, что это: плагиат? Или использование чужого труда в качестве cook book (кулинарной книги)? Как быть с академической этикой? И не назовет ли проницательный читатель Катриону Келли «Имитатором 001»?

 

г. Дейвис, Калифорния, 2005





в начало страницы


Яндекс цитирования
Rambler's Top100