Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2005, 5

Комментаторские заметки

Андрей Зорин сказал однажды, что комментарий — это «братская могила». В самом деле, то, что сделано одним, почти не учитывается другими или используется другими без ссылок и сносок (разумеется, бывают и иные случаи — но реже). В предлагаемых заметках я отчасти повторяю свои уже опубликованные комментарии — прежде всего потому, что они, насколько мне известно, никак не учтены. В свою очередь заранее прошу прощения у тех, кто нашел предлагаемые комментарии до меня и чьи работы остались мне неизвестны.

 

ПУШКИН

 

1. Стихотворение «К другу стихотворцу» заканчивается строкой: «Быть славным — хорошо, спокойным — лучше вдвое». По-видимому, это отзвук крыловской строки: «Быть сильным — хорошо, быть умным — лучше вдвое», открывающей басню «Лев и человек» (опубликована в 1809 г.). В новом 24-томном собрании сочинений Пушкина эта перекличка не указана (предложена мною в изд.: А. С. Пушкин, Избранные сочинения, М., «Художественная литература». «Библиотека учителя», 1990, с. 577).

2. Читая «Мельмота-Скитальца», я не мог не заметить, что конец II главы I книги: «<…> чего же ему захотелось? Только одного, чтобы звук ветра не был таким печальным, а звук дождя таким мучительно однообразным» (пер. А. М. Шадрина, Л., «Нау-ка», 1977, с. 28) отразился в «Медном всаднике»: «И грустно было / Ему в ту ночь, и он желал, / Чтоб ветер дул не так уныло / И чтобы дождь в окно стучал / Не так сердито…» Вотанглийскийтекст (вбиблиотекеПушкинабылоанглийскоеиздание 1820 г.): «John looked at his manuscript with some reluctance, opened it, paused over the first lines, and as the wind sighed round the desolate apartment, and the rain pattered with a mournful sound against the dismantled window, wished? what did he wish for?? he wished the sound of the wind less dismal, and the dash of the rain less monotonous? He may be forgiven, it was past midnight, and there was not a human being awake but himself within ten miles when he began to read».

Я стал расспрашивать знакомых пушкинистов, не отмечено ли это в каких-либо исследованиях, — в комментариях к изданиям «Медного всадника» я этой параллели не нашел. Никто мне ничего положительного не ответил, а в известных мне работах (см. библиографию В. Рака к статье «Мэтьюрин» в: «Пушкин. Исследования и материалы», т. XVIII—XIX. СПб., 2004, с. 215; сюда следует добавить отличную статью П. Рейфмана «Кто такой Мельмот?» в сб. «Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение», вып. IV, Тарту, 2001) ничего подобного не обнаружилось. К сожалению, готовя пушкинский однотомник 1990 года, я не успел внести в комментарии это наблюдение. И вот теперь, получив любезное приглашение О. Лекманова участвовать в собрании комментаторских заметок для журнала «Вопросы литературы», я решил поискать в Интернете интересующий меня материал. И нашел — еще в 1992 году А.В. Скидан напечатал в «Митином журнале» статью «Л/абрис воды», где писал: «Потревожить ли вечный сон Петра? Или сон Евгения, также двойника, его место у Параши. Его предсонье — почти дословная цитата из “Мельмота Скитальца” Метьюрина, прочитанного А.С. в Одессе во французском переводе (с прямой цитаты из зачина первой главы — “про дядю” — открывается, как известно, первая глава “Евгения Онегина”): “…чего же ему захотелось? Только одного, чтобы звук ветра не был таким печальным, а звук дождя таким мучительно однообразным”. Исследователи и комментаторы поэмы на этом ставят точку. Продлим, не прерывая, Метьюрина: “Его можно за это простить; когда он начал читать (курсив мой. — А.С.), было уже заполночь и все живое на десять миль вокруг забылось сном”». (Цитирую по сб. «Фигуры Танатоса: Искусство умирания». СПб., 1998, с. 116—117.) Не знаю, правда, каких «исследователей и комментаторов» имеет в виду автор, — как уже говорилось, я подобных комментариев не нашел.

3. Рискну перепечатать из издания 1990 года (с. 603) еще одно предположение — на этот раз текстологическое, причем без наблюдения над рукописью. В черновом [Возражении на статью «Атенея»] (заглавие издательское) Пушкин отвечает, как известно, на статью М.А. Дмитриева («Атеней», 1828, № 4, подп. В); ответ поэт не напечатал, а часть своих возражений поместил в примечаниях к «Евгению Онегину» (часть повторил в [Опровержениях на критики], тоже не напечатанных). Среди замечаний и выписок находится загадочная запись: «в поле etc.». Мне кажется, загадка прояснится, если обратиться к тексту статьи М.А. Дмитриева, где есть такое место: «В последне писанных одах Державина мы было уже распростились с этим оборотом»; Пушкин, по-видимому, начал выписывать эту фразу — т.е. написал «В после», — и бросил. См. также: С.М. Бонди, Черновики Пушкина, М.: Просвещение, 1971 (статья «Буква “С” у Пушкина»).

 

ТУРГЕНЕВ

 

Авдотья Яковлевна Панаева, не жаловавшая Тургенева и взаимно вызывавшая его неприязнь, иногда подписывала свои письма Eudoxie — именем, которое получила Авдотья Никитична Кукшина из «Отцов и детей». См.: Литературное наследство. Т. 53/54. Некрасов. М., 1949. С. 124 (письма Авдотьи Панаевой к Ипполиту Панаеву).

 

ЛЕВ ТОЛСТОЙ

 

Комментируя полфразы Толстого

 

Александр Николаевич Витмер (1839—1916) — в середине 1860-х годов полковник, адъюнкт-профессор, затем профессор военной истории и военного искусства Николаевской академии Генерального штаба. В декабрьском номере «Военного сборника» за 1868 год и в январском 1869 года он печатает статью «По поводу историче-ских указаний четвертого тома “Войны и мира” графа Л.Н. Толстого» (отдельное издание под заглавием «1812 год в “Войне и Мире”» вышло в начале 1869 года — цензурное разрешение от 20 февраля). Статья написана в довольно язвительном тоне — возможно, этим объясняется, что писатель, высоко оценивший статью Н.А. Лачинова, критиковавшего его военно-исторические воззрения (см. сб. «Роман Л. Н. Толстого “Война и мир” в русской критике», Л., ЛГУ, 1989, с. 389—390), ни разу нигде не упомянул А. Н. Витмера (в указателе к 90-томному собранию сочинений это имя отсутст-
вует).

Нужно иметь в виду, что упомянутый IV том «Войны и мира» 1868 года (то есть в шеститомном издании книги) — это части I—II третьего тома в нынешнем виде (так «Война и мир» печаталась с 1873 года); то есть от начала войны 1812 года до окончания Бородинского сражения. А. Н. Витмер оспаривает и толстовскую философию истории — роль личности, мотивы поведения солдат и офицеров в бою, причины и следствия в истории — и указывает на множество фактических неточностей, допущенных в IV томе книги. На с. 65 отдельного издания Витмер цитирует изображение туалета Наполеона (глава XXVI второй части — сцена, в которой камердинер растирает одеколоном «толстую спину» и «жирную грудь» императора; как показал В.Б. Шкловский, сцена взята из книги Де Ля Каза «Mйmorial de Sainte-Hйlиne» и относится ко времени заточения Наполеона на о-ве Св. Елены; см.: Виктор Шкловский, Матерьял и стиль в романе Льва Толстого «Война и мир», М., 1928, с. 180—181). Витмер пишет: «Мы воздержимся от каких бы то ни было замечаний по поводу жирной спины, ее вспрыскивания одеколоном и других интересностей XXVI главы, отвечая на все это весьма мудрой французской поговоркой: “Il n’y a pas de grand homme pour son valet de chambre”, — то есть “Для лакея нет великого человека”». Оскорбительный смысл этой поговорки понятен. И в пятой главе второй части VI тома (то есть в ч. IV четвертого тома в привычном для нас издании) Толстой, подводя итоги деятельности Кутузова, пишет: «Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о величии». Это тем вероятнее адресовано Витмеру, что тот в своей статье (книжке) довольно скептически оценивает роль Кутузова в Бородинском сражении и в войне 1812 года вообще.

 

ЧЕХОВ

 

Вы обратили внимание, дорогие коллеги, что героиню «Дома с мезонином» все называют Мисюсь — с ударением на втором слоге? Но ведь свое прозвище она заслужила тем, что «в детстве она называла так мисс, свою гувернантку». Наверное, она говорила «мисюсь», то есть делала ударение на первый слог?

 

АХМАТОВА

 

В стихотворении «Небывалая осень построила купол высокий…» (1922) строка «Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник…» напоминает строки из «Облака в штанах»: «Вы думае-те —/ это солнце нежненько/ треплет по щечке кафе?/ Это опять расстрелять мятежников/ Грядет генерал Галифе!» (ч. 3).

 

МАНДЕЛЬШТАМ

 

1. Стихотворение «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…» с его строками о «море черном» явно перекликается с лермонтовским «А море Черное шумит не умолкая» («Памяти А.И. О<доевско>го»), но в чем смысл этой переклички — не могу понять. Возможно ли, что совпадение случайно?

2. На уроке один мой ученик (Володя Алексеев), разбирая «Ариоста», предположил, что «брадобрей», чьи руки отвратительны (с ними сравнивается власть), — это Петр I.

 

Л. Соболев

Версия для печати