В № 5 нашего журнала за 2002 год были опубликованы воспоминания Н. Воронель “Юлик и Андрей” о Юлии Даниэле и Андрее Синявском, о печальной памяти судебном процессе 1966 года, о том, как готовился протокол этого процесса. Вскоре редакцию “Вопросов литературы” посетила М. В. Розанова, вдова А.  Синявского, чтобы выразить свое возмущение тем, что журнал напечатал материал, в котором, по ее мнению, порочится доброе имя ее мужа (это обвинение мы самым категорическим образом отвергли) и искажаются факты. Что касается фактов, мы отдавали себе отчет, что у каждого участника или свидетеля тех или иных событий есть свое видение этих событий, часто не совпадающее, а иногда и резко расходящееся с другими, и предложили М. Розановой написать письмо в редакцию, в котором она имеет полную возможность опровергнуть и уточнить сообщаемые Н. Воронель факты, а мы это письмо напечатаем в очередном номере журнала. М. Розанова наше предложение не при-
няла.

Через какое-то время в “Независимой газете” (19 декабря 2002 года) появилась статья В. Шохиной “Хорошо врут только честные люди” с подзаголовком “О мемуарах Нинель Воронель, которые журнал “Вопросы литературы” перепечатал из журнала “22””. Сразу же должны заметить, что мы не перепечатывали этот материал из израильского журнала “22”. В. Шохина не могла не быть об этом осведомлена, так как статья ее, в сущности, воспроизводила то, что мы слышали от М. Розановой, сама она не бы-
ла участником тех событий, о которых писала Н. Воронель. А М. Розановой мы рассказали, что нам была представлена рукопись воспоминаний, в которой, кстати, по нашим замечаниям автор сделал некоторые сокращения. Н. Воронель просто не поставила нас в известность о том, что передает нам воспоминания, которые, как мы потом узнали, уже были напечатаны в редактируемом ее мужем журнале. Мы можем только сожалеть об авторской недобросовестности. Нам изредка случалось перепечатывать какие-то материалы, но мы всегда ставили об этом в известность читателей.

После того как была опубликована статья В. Шохиной, мы получили два письма — от И. Голомштока и Н. Рубинштейн, — в которых оспаривались некоторые утверждения Н. Воронель. Мы сразу же сообщили авторам, что письма их будут напечатаны. Однако, не поставив нас в известность, они передали их в “Независимую газету”, где они появились 6 февраля 2003 года. На сей раз — после статьи В. Шохиной — этому “сюжету” газета отвела уже целую полосу: “происшествие” явно возводилось в ранг чуть ли не эпохального “события”. Как говорил поэт, творчеством которого в свое время много занимался А. Синявский: делают из мухи слона, а потом торгуют слоновой костью.

Перепечатывать письма И. Голомштока и Н. Рубинштейн, которые укоряли нас за мнимую “перепечатку” воспоминаний
Н. Воронель мы не будем: те читатели, которых интересуют доводы оппонентов Н. Воронель, могут ознакомиться с этими материалами в “Независимой газете”.

Так как “Вопросы литературы” печатали мемуары и до того, как были опубликованы воспоминания Н. Воронель, и будут их печатать и в дальнейшем, хотим, прежде чем поставить точку, сказать следующее.

Редакция не может не руководствоваться презумпцией добросовестности авторов воспоминаний, отдавая себе отчет, что по самой своей природе мемуары не могут не быть субъективны. Те требования, которые выдвигали редакции оппоненты Н. Воронель (мы, по их мнению, должны были выяснить, когда чета Воронелей познакомилась с четой Синявских, когда и по какой причине прервались их отношения, установить, какова была мера участия Н. Воронель в изготовлении протоколов процесса, в каком количестве были в замызганных московских коммуналках 50-х годов клопы и т. д.), привели бы к отказу от печатания мемуаров. Кто имеет право определять безусловность правды воспоминаний и на этом основании допускать или не допускать их в печать? Это мы уже проходили в недавнем прошлом. Когда-то таким правом была наделена специальная комиссия при Главном политическом управлении Министерства обороны, занимавшаяся военной мемуаристикой: военные мемуары могли появиться на свет лишь в случае, если каждый факт в них подтверждался двумя-тремя независимыми источниками. К чему это привело, хорошо известно: выходили одно за другим унылые, повторявшие друг друга, клонированные сочинения. Мемуарам — как документам личной памяти — путь в печать был закрыт.

И еще одно. Некоторые сквозившие по ходу полемики требования, в сущности, на практике склоняли к дифирамбу и восторгу. Но даже самые героические и важные события и лица не должны бронзоветь и отсекаться от сопутствующего им “земного сора”. Об этом даже как-то странно напоминать, когда речь идет об А. Синявском, убежденном противнике патетического отношения к прошлому. Открывая свои “Прогулки с Пушкиным”, он писал: “И, быть может, постичь Пушкина нам проще не с парадного входа, заставленного венками и бюстами с выражением неуступчивого благородства на челе, а с помощью анекдотиче-
ских шаржей, возвращенных поэту улицей, словно бы в ответ и в отместку на его громкую славу”.