Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2003, 3

Конец Дон-Жуана

Комедия, не имеющая самостоятельного значения. Публикация и послесловие Г. Медведевой


         СЦЕНА I
        В трактире

        Д о н - Ж у а н
       (роясь в портфеле)
Едрена мать! Ни пятака!
Загнал штаны. Отдал еврею
Испанский плащ. И тело грею
Одной рубахой. Нет крюка,
Ножа, веревки, яду в чашке,
А все — то письма, то бумажки
Влюбленных дев, развратниц, скряг.
       (Читает)
«Смотри в окно — увидишь знак:
«Свеча и крест». Видали знаки!
«Клянусь тебе, что вечно...» Враки!
Нет вечности! «Уехал муж.
Я буду ждать...» Пождешь, кобыла.
«Жуан, забудьте все, что было».
Забыл! «Вас ждет изрядный куш:
Старушка млеет». Млей! А здесь?
«Ты не последний, ты не первый —
Пошел к чертям!» Какая стерва!
«Мы все умеем сказки плесть...»
Поганка, знаю эти штучки!
«Прошу вас, Дон-Жуан, не мучьте
Меня презреньем...» Не беда!
«Увы, наш друг, мы обе плачем
От радости...» К чертям собачьим!
«Жуан, я ваша навсегда».
Нет ни тебя, ни денег! «Милый...»
Все знаю дальше: до могилы
И прочая... «Я вам, синьор,
Готов дать тыщу отступного».
Хоть бы флорин! «Дон Сальвадор
Со шпагой у Фуэнте-Нова
Вас ждет». Там смерть меня ждала,
Но легкомысленна была,
Мне изменяя для другого...
Пятак, пистоль, флорин, туман...
       (Входит кабатчик)
К а б а т ч и к
Пять луидоров, Дон-Жуан,
Вы мне должны за две недели,
Вы, кажется, разбогатели?

        Д о н - Ж у а н
Увы, милейший, пуст карман.
Еще два дня.

К а б а т ч и к
                Там у дверей
Вас некий спрашивал вельможа...

        Д о н - Ж у а н
Кто он? Впустить его!

       (Входит Мефистофель)

   М е ф и с т о ф е л ь
                    О боже!
Вы пышны, как архиерей!

        Д о н - Ж у а н
Синьор! Оставьте эти шутки!
Я не терплю их.

   М е ф и с т о ф е л ь
                 Две минутки!
Я — черт и шутка мне мила.
Ну, как идут у вас дела?

        Д о н - Ж у а н
       (мрачно)
Все хорошо. Пусты карманы,
Как мой желудок, а живот
Пуст, как карман.

   М е ф и с т о ф е л ь
                А как живет
Вдова, святая Донна Анна!

        Д о н - Ж у а н
Она закрыла мне кредит.

   М е ф и с т о ф е л ь
Будь нищ — апостол говорит.
Ступайте, милый, в францисканцы.

        Д о н - Ж у а н
Без шуток!

   М е ф и с т о ф е л ь
         Шутка мне мила.
А впрочем, сядем у стола
И к делу. Мне нужны испанцы,
А вам богатая вдова!

        Д о н - Ж у а н
       (оживляясь)
Клянусь душой — вы голова,
Проклятье...

   М е ф и с т о ф е л ь
Бросим комплименты.
Довольны все мои клиенты.
Вдову на душу. Раз и два.

        Д о н - Ж у а н
Так по рукам!

   М е ф и с т о ф е л ь
           Вдова в Одессе.
Спешите. Поезд ровно в десять.

ЗАНАВЕС

         СЦЕНА II
   У вдовы. Жуан развалился на кушетке

        Д о н - Ж у а н
Мне скучен этот анекдот.
Вот я богат и сыт. Но так ли
Дышалось мне! Как будто в пакле
И грудь, и глотка, и живот.
Сам черт меня не разберет.
И здесь все то ж. Интрижки, вздохи,
Балконы, занавески, блохи
И куча приставных грудей.
Мне надоело у людей.
Я пленник здесь. Я раб комфорта.
И где гитара, где кинжал?
Как хлам закинуты в подвал
И с ними рваная ботфорта...
Но к дьяволу! Как прежде Дант —
Я в ад сойду. Приди, Вергилий!
Пусть плачут на моей могиле,
Пусть мечутся!..

   М е ф и с т о ф е л ь
       (Внезапно появляясь, одетый евреем)
        Ах, комедьянт!

        Д о н - Ж у а н
Кто это?

   М е ф и с т о ф е л ь
Здесь ли вы, Жуан?

        Д о н - Ж у а н
Кто это?

   М е ф и с т о ф е л ь
       Это мы.

        Д о н - Ж у а н
       Ужели?
О черт! Вы очень постарели.
И лапсердак... Ах, интриган!
Зачем вы сделались евреем?

   М е ф и с т о ф е л ь
       (философически)
Бродя по разным эмпиреям
И видя множество людей,
Я понял: черт и иудей
Одно и то же... Но успеем
Об этом вдоволь поболтать...

        Д о н - Ж у а н
Я должен прямо вам сказать,
Что вами злостно был проведен.
Ведь баба — в бок ей сто обеден —
Меня с ума свела. Грязна,
Глупа, толста, нежна, она...
Я был свободен, хоть и беден.

   М е ф и с т о ф е л ь
Забудем эти пустяки.
Пора пришла. И я за вами
Пришел, как говорится в драме.
Не пробуйте идти в штыки.
Пора. Пора. Рога трубят.

        Д о н - Ж у а н
       (легкомысленно)
С тобой хоть в бездну.

   М е ф и с т о ф е л ь
       (потирая руки)
                  Очень рад.
       (Исчезают.)

ЗАНАВЕС

         СЦЕНА III
   Ад. Черти и грешники

   М е ф и с т о ф е л ь
Вот мы на месте.

        Д о н - Ж у а н
                  Воздух спертый.
       (Чертям)
Эй вы! Не мазать мне ботфорты.
Бедняжки! Жарко им в котлах.
А там — кого я вижу. Ах!
Так вот где нынче Донна Анна!

В е л ь з е в у л
       (басом)
Подайте мне сюда Жуана.
       (Дон-Жуана подводят к нему.)
Грешил?

        Д о н - Ж у а н
                            Грешил.

В е л ь з е в у л
                       Писал стихи?

        Д о н - Ж у а н
Писал.
В е л ь з е в у л
Любил ли Пастернака?

        Д о н - Ж у а н
Любил, и очень, но однако...

В е л ь з е в у л
Без оправданий! Есть грехи.
Как формалиста, в вечный пламень.

        Д о н - Ж у а н
Я б поболтал охотно с вами
На эту тему. Но, увы,
Меня в огонь послали вы,
И ум мой не вполне свободен.

   М е ф и с т о ф е л ь
       (подобострастно)
Так как решенье? Годен?

В е л ь з е в у л
                            Годен.

       (Жуана уводят гореть в вечном огне)

ТАНГО ЧЕРТЕЙ
Маленькому чертику понравилась блудница.
О-ля-ля!
Чертик, чертик, в грешницу не должен ты
                                    влюбиться,
О-ля-ля
Маленький, лохматый ухватил ее за талию
                                     так нежно
И танцует танго безмятежно.
Дунь-плюнь, разотри,
Копытцами цок-цок.
Дунь-дунь-дунь-дунь —
Пойдем в лесок-сок.
Маленький чертик, уронил ты сковородку,
О-ля-ля!
Из кастрюли выпустил ты грешную красотку.
О-ля-ля!
Маленький, лохматый ухватил и т. д.
Рог в бок, в потолок,
Копытцами чок-чок.
Из лесу выходит Пан,
Под пеньками мох-мох.
Чертик, чертик бедненький, зачем ты чистишь
                                            рожки?
О-ля-ля!
И блуднице хвостиком обмахиваешь ножки?
О-ля-ля!
Маленький, лохматый ухватил и т. д.

       (Вбегает черт)

Ч е р т
Беда! Беда! Жуан в аду
Дебош устроил. Сел в жаровню,
Кричит: «Не так! Поставьте ровно!
Кладите дров, не то уйду!
Побольше масла! Жарьте шибче!
Я знаю, на мои ошибки
В самом аду не хватит дров».
Мы жжем.

В е л ь з е в у л
             А он?

Ч е р т
                    Вполне здоров.
Кричит: «Шпана! Сажайте вилы
Вот в этот бок. Когда любила
Меня мадам де Попурри,
Мне было жарче, черт дери!
Побольше масла, чтоб, как пончик,
Я был поджарен, как гренок,
Был жирен! Больше дров у ног!»
Нам с ним вовеки не покончить.
Влюбил окрестных дам и дев.
Мигает им, рукою машет.
Знакомых встретил, пьет из чаши
Он олово и, захмелев,
Кричит, что хуже пил он зелье,
Что знал и худшие постели...
Мы утомились, не сумев
С ним сладить.

В е л ь з е в у л
Привести Жуана!
       (Все это в высшей мере странно!)
       (Входит Жуан)

        Д о н - Ж у а н
Я здесь. Кто звал меня?

В е л ь з е в у л
                          До нас
Дошли такого рода слухи:
Что шлюхи все и потаскухи
Тобой совращены. И раз
Ты не сумел в аду с почетом
Вести себя и по подсчетам
Истратил двести кубов дров —
Ступай на землю. Будь здоров.

        Д о н - Ж у а н
Прискорбно слышать. Но увы —
Уйду. Меня прогнали вы.
       (Чертям)
Эй черти! Дать штаны
                          с лампасом.
Где плащ? Где шпага? Пистолет?
Где шляпа? Где ботфорты? Нет!
Не те: а эти. По рассказам
Вот так я должен быть одет.
Готово. В путь пора. Синьоры,
Я вновь иду к вам. Где мужья,
Дуэньи, тетки? Вот моя
Со мною шпага. Вновь укоры,
Влюбленья страстные, глаза,
Обманы и монеты за
Уменье лгать.
               Теперь не скоро
Я вас увижу, господа.
Прощайте, может, навсегда.

       (Уходит)
ЗАНАВЕС
1938 год

К ОБРАЗУ ДОН-ЖУАНА В ПОЭЗИИ Д. САМОЙЛОВА

«Конец Дон-Жуана» написан в восемнадцатилетнем возрасте. Почти через сорок лет, в 1976 году, появился «Старый Дон-Жуан». Помнил ли сам автор о своем юношеском опыте? Не сомневаюсь. На это есть и указание в самом тексте, где Череп Командора говорит: «Сорок лет в пыли и прахе я валялся в бездорожье». Повторное обращение к одной и той же теме, герою, мотиву для Самойлова отнюдь не исключение, скорее закономерность. Стиховых пар наберется, конечно, гораздо больше, чем поэмных, но и перекличка «Чайной» и «Шагов Командора», «Ближних стран» и «Первой повести», «Снегопада» и «Возвращения» тоже весьма симптоматична. Как будто в разных зеркалах отражаются одни и те же или похожие события и люди. Возвращение к самому себе — предмет особого исследования, если брать поэтическое наследие Д. Самойлова в целом. Здесь, в пояснении к публикации одной из ранних поэм, этот поворот взгляда может быть лишь обозначен как документальный факт и как заявка на его изучение. Случай Дон Жуана наиболее прозрачен, поэтому с него легко начинать.

Юношеская поэма «Конец Дон-Жуана», естественно, еще далека от стилистического совершенства. Здесь и вкрапление фаустианских мотивов (появление Мефистофеля), и торчащие автобиографические ушки, и отзвуки злободневности:


  В е л ь з е в у л
Любил ли Пастернака?

        Д о н - Ж у а н
Любил, и очень, но однако...

  В е л ь з е в у л
Без оправданий! Есть грехи.
Как формалиста, в вечный пламень.

Но — что важно — Дон Жуан, по сюжетному повороту попадающий на тот свет, остается и там нераскаянным грешником: «Я знаю, на мои ошибки в самом аду не хватит дров». Своеобразный стоицизм и отрицание Страшного суда. Тот свет изображен, как этот. Бравый забияка Дон Жуан не только не сникает, не боится и не теряет лица, а вносит смуту в мрачную атмосферу ада, и, не найдя управы на бьющую через край жизненную силу, его высылают обратно на этот свет за «нарушение режима».

Он благополучно старится согласно законам природы и с протестом против этих законов («Старость — ничего нет гаже», «Неужели смерти мало, что ты нас караешь дважды») появляется уже на страницах «Старого Дон-Жуана». Поблекший, грустный, но стоящий на своем: «Ни о чем жалеть не стоит, ни о чем не стоит помнить». Неверие ни в наказание, ни в награду там, где «тьма без времени и воли», по-прежнему при нем, как и у того задорного весельчака и любителя наслаждений сорок лет назад.

Приведу мнение автора о своем персонаже, изложенное в письме к Л. К. Чуковской (июнь-июль 1976 г.):

«О Дон-Жуане Вы правильно судите, соизмеряя его с собой. Но я где-то тоже его соизмеряю с Вами и не в его пользу.

Его старость — расплата за бездуховность, за безделие, за отсутствие творчества и идеализма. Вот как я это понимаю. Он бабник, прагматик — таковы большинство из нас. И за это карает старость. Но это общая идея. А еще есть тип, который мне во многом нравится, — лихой малый, дуэлянт, который Черепа испугался лишь от неожиданности. И который где-то вдруг прозревает: «А скажи мне, Череп, что там — за углом, за поворотом?»

К тому же и ремарки ловко вставлены в стих. Это же удовольствие. Очень прошу Вас быть поснисходительнее к этому человеку. И к автору тоже». Но это еще не все. В рукописных стиховых тетрадях я нашла наброски к «Юному Дон-Жуану», помеченные 1988 годом:


По Кастилии суровой
Едет юный Дон-Жуан,
Полон счастья и надежды
И влюбляется во всех.
В сеньориту молодую,
И в служанку разбитную,
И в крестьянку полевую,
А влюбляться — разве грех.

Он совсем не соблазнитель,
Просто юный человек.

Нескончаемое счастье —
В этом мире пребывать —
Уходить, не возвращаться,
Целовать и забывать.
Едет он, отмечен Богом
И на пекло обречен,
И легендами оболган
И любимыми прощен.

Как видим, круг замкнулся — на восславлении этой, посюсторонней жизни. Ибо другой не дано, да и не надо.

Образ Дон Жуана при всех трех попытках обращения к нему сохраняет у Самойлова свою целостность и единство.

Публикация и послесловие Г. МЕДВЕДЕВОЙ.

Версия для печати