Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вопросы литературы 2000, 2

Письма Ильи Эренбурга Елизавете Полонской 1922?1966.

Публикация и комментарии Б. Фрезинского (Окончание)


ПИСЬМА ИЛЬИ ЭРЕНБУРГА
ЕЛИЗАВЕТЕ ПОЛОНСКОЙ. 1922—1966*

24

12/6 [1923, Гарц]

Дорогая, сегодня я получил твое письмо. Очень хорошее. Спасибо. Но за правду — правда. Не отдавай еретичества. Без него людям нашей породы (а порода у нас одна) и дня нельзя прожить.

Если хочешь, я понимаю психологически опалу Курбова. Он тоже еретик. Поэтому он и погиб. Наша ненависть как-то “беспредметней” подобающей и поэтому легко обращается в несоответствующую сторону. Но это мне дороже остального. Мне кажется, что разно, но равно жизнью мы теперь заслужили то право на по существу нерадостный смех, которым смеялись инстинктивно еще детьми. Не отказывайся от этого. Слышишь, даже голос мой взволнован от одной мысли.

Мы евреи. Мы глотнули парижского неба. Мы поэты. Мы умеем насмехаться. Мы... Но разве этих 4 обстоятельств мало для того, чтоб не сдаваться?

Я получил твои две книги1 . Спасибо нежное. Мне понравился ряд стихотворений, особенно о революции (первое, потом насчет “корабля”, с Перуном2 и др.). Потом с каменным дождем. Меньше 3-ий отдел. “Агарь” недостаточно дика и зла.

Я пишу стихи (впервые после годового перерыва). Это моя слабость. Писать трудно, т. к. плохо здоровье. Написал уж два.

Ты пишешь, что шлешь мне 2 рецензии. Но получил я лишь одну (о “Портретах”3 ).

Как с “Курбовым”? Были ли еще отзывы?

Получила ли ты “Д. Е.”?

Пиши мне на “Геликон” (Bamberger Str., 7). Через несколько дней я уезжаю в Берлин.

Целую.

Твой Эр.

Страшный ящер и сивиллы в духе
Рот вишневый! Солнце — о тебе.
Робко бьется зайчик огнеухий.
Только б руки не разжать в мольбе.

Ах, сусальная, пришла не рано.
И соседям может быть смешно,
Что, с такой тревогой глядя на ночь,
Застилаю я мое окно.

Как же выдать ту, что я закутал —
Эту руку, — если в ней одной
Мечется и льнет до муки лютой
Средиземный стопудовый зной?

Смерть-шатунья ходит, смотрит в оба.
Даже скважина страшна и та.
Будь он проклят, ледовитый кобальт,
Северная злая чистота!

Ведь любить — до выкрика, до хруста
Смоляных, прожженных насквозь рук,
До того, чтоб — весело и пусто,
До того, что “лягу и умру”.

Здесь слова как масленая сдоба,
Леденцами тает легкий вздох.
Где ж мне вызволить такую злобу,
Чтоб к гортани мой язык присох,

Чтоб горячкой золота и Рима
Захворав и впопыхах дыша,
Возвеличить твой жестокий климат,
Страстью изнуренная душа?4

 

25

13/7 [1923, Гамбург]

Издыхаю от жары, пива и немцев. Но это не по существу. Айхенвальд печатно объявил меня самым грязным писателем планеты5 . Тоже между прочим. О стихах: 1) если тебе удастся найти издателя, м. б., соединить в одну книгу новые и “Звериное тепло”; 2) в стих[отворении] “Так умирать...” 5 строчка с конца должна читаться: “И сердце чтобы замерло под тормоз”6 . Исправь!

Пиши (на Геликон). Целую.

Твой Э.

 

26

23/8 [1923, Гарц]

Каждый раз читая твои письма:

(кроме радости и пр. лирических предметов) почему ты не пишешь прозу? Злую, трогательную прозу растроганной солнцем змеи?

Серьезно: попробуй, урви месяц.

Жду твою поэму7 .

В настоящий момент (т. е. в августе этого года) ничего издать в Берлине нельзя. Кризис и прочие умные слова. Издатели у меня пробуют деньги занять! Что дальше будет, неизвестно. Если будет возможность — устрою твою книгу.

Лучше Пастернака ничего не может быть! Тихонов при всех достоинствах в поэзии “корыстен” (термин, кажется, шагинянский), как самый закоренелый новеллист.

Я получил “На Посту”8 . Мне стало очень жутко от него. Напиши, так ли это? Т. е. много ли таких постовых и считаются ли с ними всурьез?

Ты мне ничего не пишешь о моей просьбе. А теперь это особенно важно для меня, т. к. в связи с репарациями и прочим здесь тиснуть книжку вряд ли удастся. А 1) мне хочется, чтобы она была издана; 2) даже малая сумма здесь была бы крайне полезна. Словом, пожалуйста, выясни этот вопрос. Книга будет на днях окончательно готова. Если отдельно, то 20 стихотв[орений], если вместе с “Звер[иным] Теплом”, то около 40. Напиши мне об этом скорей.

Через неделю возвращаюсь в Берлин и, если смогу, сразу сяду за сантиментальный роман9 .

Читала ли ты “ЦОО”? Мне в целом не нравится.

Было письмо от Лунца — он поправляется10 .

Мое сердце мне с редким упорством докучает.

Целую тебя. Пиши!

 Твой ИЭ.

 

27

2-го сентября [1923, Берлин] Haus Trautenau

Trautenau Str., 9

Дорогая, очень жду твоего письма касательно стихов. Книгу я кончил. Причины: 1) мне хочется, чтоб они вышли, а здесь все издательства закрылись и напечатать их никак нельзя; 2) мои финансовые дела плохи, и даже гонорар за стихи для меня теперь весьма существен. Если можешь, устрой это и не сердись, что я тебе надоедаю. Сегодня вернулся в Берлин. Здесь теперь нехорошо и сильно напоминает мою последнюю книгу11 . Скоро напишу большое, сейчас обалдел от цен, счетов и кредиторов. Не забывай и пиши!

Целую.

Твой И. Эренбург.

 

28

3-го октября [1923, Берлин]

Дорогая, только что получил твое письмо. Спешу ответить: сегодня, кажется, уходит почта. Раньше всего тебе самые разнообразные спасиба и прочее. Издателю: я согласен ему дать одну или даже несколько прозаических книг. Свободны: 1) “Неправдоподобные Истории”, 2) “13 трубок”. Обе эти книги в России изданы не были. Далее, 7000 экз. “Курбова” затонули во время московского наводнения, и таким образом эта книга тоже распродана. Итак, он может взять одну или все эти книги. Гонорар, в зависимости от количества листов и прочего, при тираже в десять тысяч 50—75 р. Условие кроме того: немедленное издание моей книги стихов. Рукопись последней я пошлю тебе со следующей почтой, она в переписке. В книгу должно также войти почти все “Звериное Тепло”, значит , в общем, около сорока стихотворений. Гонорар за стихи прошу тебя назначить по твоему усмотрению, в зависимости от ваших нравов. Если он согласен на это, то есть на немедленное издание стихов и на покупку по приличной цене прозы, то пусть срочно сообщит, так как у меня имеются другие предложения. Прозу я ему дам в несколько переработанном виде.

Вот и все дела. Когда буду отсылать тебе стихии (это издевательская описка — читай: стихи), рассчитываю поговорить более по-человечески. В общем, я очумел: с утра до ночи я работаю. Пишу роман “Любовь Жанны Ней”, сантиментальный “настоящий” роман с любовью, двумя убийствами, одной казнью, бегством, слепой, злодеями и прочим. Мне кажется, что это хорошо. Во всяком случае, ни над одной книгой после Хуренито я не сидел с такой радостью. Пишу две недели, готова уже треть, четыре листа. Сейчас Жанна уже вернулась из России в Париж. Пишу его в турецкой темной кофейной. Как будто ты все это одобришь.

Еще здесь осадное положение и прочее12 . Но я занят Жанной. Только ради Бога, не сочти это за стилизацию под Флобера. Пиши! Целую!

 Твой ИЭ.

 

29

6-го октября [1923, Берлин]

Дорогая, три дня тому назад послал тебе воздушное письмо крайне тяжеловесного содержания: ответ касательно предложений издателя. После сего, да и вообще хочу написать тебе настоящее неэрзацное письмо. Но и сегодня из этого ничего не выйдет. Меня сочинительство заело! Пожалей! Я воспринимаю жизнь Жанны как близкого мне человека, кажется, самого близкого. И так как эта жизнь не из веселых, терзаюсь. Нет, вполне серьезно: я сильно опасаюсь судьбы а ля Флобер. Его старческие слезы никак не обнадеживают.

Посылаю тебе при сем стихи. Раньше всего очень [прошу] написать мне о них чистосердечно свое мнение, не смущаясь словами: подражание, пастерначество и пр. Далее: если издатель примет условия, пусть немедленно пускает книгу в набор. Общее заглавие “Не переводя дыхания”13 , так называется и первый отдел, второй — “Звериное Тепло”. У тебя есть книга (я пришлю другую, сейчас спешу). Выкинь из нее стихотворения: 1, 5, 12, 19, 22. Кроме того, исправь единственную опечатку: в стихотв[орении] 14, строка 9, читай так:

Ведь как бы мы любви ни угождали...

Вот и все. Да, еще великая просьба. Если стихи мои будут печататься в Питере, возьми на себя корректуру. У меня ужас перед опечатками, особенно в стихах, и мне на сей счет не везет. Хорошо?

Я пишу уже 19-ую главу. Кончу через месяц. Вполне серьезно помышляю приехать на месяц в Россию.

Что ты делаешь? Пишешь ли? Если нетрудно, пришли новые стихи и поэму.

Целую.

Твой И.

 

30

9/10 [1923, Берлин]

Дорогая, скажи издателю, чтобы он немедленно воздушной почтой сообщил мне свои предложения. У меня имеются и иные, и я должен дать срочный ответ. Если он хочет нечто вроде собрания сочинений, то это могло бы быть примерно следующим:

1. Рассказы. “Неправдоп[одобные] Истории”. Для России новое. 4 листа.

2. “13 трубок” тоже. 7 листов.

3. “Хуренито”. 16 листов.

4. “Курбов” — русское издание затонуло. 12 листов.

5. Томик сборный стихов.

6. “Лик войны”. В России не было. 6 листов.

Это немедленно. Далее, не ранее чем в конце 1924 года:

1. “Трест”. 7 листов.

2. “6 повестей о легких концах”. 4 листа.

3. Второе издание романа, который я пишу. 12 листов.

При запродаже оптом буду считать не слишком дорого. Пусть же немедленно сообщит условия.

Несколько дней тому назад я тебе выслал заказным письмом рукопись книги стихов, а одновременно бандеролью “Звериное Тепло”. Получила ли?

Напиши откровенно о стихах.

На днях получишь книжку записную. Если плохая, не сердись: я спешил и боялся старой немки!

Пиши роман.

Пиши!

Целую,

 твой Эренбург.

 

31

22-го октября [1923, Берлин]

Дорогая, спешу ответить на твое письмо. Письма нужно сдавать в 11 утра. Осталось полчаса. Посему буду краток.

“13 Трубок” мной за это время проданы. Твой издатель сам виноват: во-первых, он медлил, во-вторых, мало давал14 . Я их продал в Москву по 75 за лист при тираже в 5000. Той же участи подвергнутся, по всей вероятности, и “Неправ[доподобные] Истории”15 . О ряде других книг я говорил, только поняв, что он хочет купить и продать оптом, то есть собрание сочинений, так что теперь это отпадает. Итак, вот что я могу конкретно ему предложить:

1) Стихи.

2) “Курбов”.

Вот мои условия:

1) При тираже десять тысяч гонорар за “Курбова” минимум 60 с листа.

2) За стихи 150.

3) Издание стихов обязательно и в срок не позже трех месяцев.

4) Половина всего гонорара выплачивается немедленно по подписании договора, вторая не позднее 1 февраля 1924.

5) Деньги выплачиваются в валюте по офиц[иальному] курсу и высылаются мне через банк за счет издателя.

Все эти условия, разумеется, не носят какой-либо исключительный характер: я их ставлю всем моим издателям.

Со своей стороны могу его заверить в следующем:

1) “Курбов”, то есть 6000 экз[емпляров] из десяти, затонул вполне естественно при летнем наводнении. Остальные экз[емпляры] распроданы. Таким образом, все свободно для второго издания. Сообщил мне это лично шеф одного изд[ательства] Ангарский16 , и я тогда же предупредил его, что продаю второе издание.

2) Сейчас “Курбов” фильмируется, что составляет рекламу для книги.

Итак, если издатель примет эти условия, то ты можешь подписать с ним договор, включив в него все мои условия. На этот случай я и высылаю тебе доверенность. Пусть тогда даст мне тотчас же телеграмму о том, что он принимает условия.

Если он не согласится и вообще если ты найдешь это лучшим, предложи ту же историю “Атенею” или другому изд[ательству], какому хочешь. Только помни, что обязательным является и издание стихов.

Новой прозы я в “Атеней” дать не могу, так как мой роман идет в журнале “Россия”17 . Но я жду ответа Слонимского касательно “Витриона”18 .

Вот и все, кажется.

Смертно (сик!) тебе благодарен за все хлопоты. Не сердись на меня! Напиши мне помимо сих дел. Например, о себе. И так далее.

Я пишу 30-ую главу.

 Целую. Твой И.

Настоящим доверяю Елизавете Григорьевне Полонской заключить от моего имени договор на право издания моих книг: 1) “Жизнь Курбова”, 2) “Не переводя дыхания”.

Илья Эренбург.

Берлин 22-го октября

 

32

[23 октября 1923, Берлин]

Я вчера послал тебе письмо, в котором писал обо всех делах. Но оно пошло не заказным, и сегодня я проснулся в страхе: что, если оно пропадет и ты продашь уже проданные книги. Поэтому на всякий случай повторяю самое существенное: Трубки и неправдоподобные проданы мной за 75. Ему можешь продать Курбова и стихи. За Курбова 60 с листа. Обязательство немедленно издать стихи. Курбов распродан. Наводнение натуральное, и погубило оно 6000 экз[емпляров]. Деньги в два срока: половина теперь, остальное до 1 февраля. Расчет в валюте, пересылка на его счет. Вот главные пункты. Если он или Атеней или чорт согласны, можешь с ними подписать договор на эти две книги. Доверенность я тебе выслал вчера. Если пропала, вышлю. Да, за стихи думаю 150 . В крайнем случае 100.

Жду от тебя ответа, а также письма вообще. Поругай меня, например, за стихи. Я тебе напишу по-настоящему через две недели, когда кончу роман. Пока я мало похож на человека: скорей грамотная лошадь Ганебека19 или даже пишущая машинка. Не говори об этом Иванову-Разумнику. Он напишет, что меня оседлала машинка или того хуже — лошадь 20 .

Целую. Твой И.

 

33

21/XI [1923, Берлин]

Дорогая, почему ты замолчала? Недоумеваю и даже тревожусь. Что со стихами? Неужто так и ничего не вышло? Ответь!

Укр[аинский] Красный Крест пригласил меня на два месяца — “турнэ”, прочесть лекции в Питере, Москве, Харькове, Киеве, Одессе. Я как будто согласился и выеду к концу декабря. Что ты об этом думаешь? Напиши!

Значит, вероятно, мы совсем скоро увидимся. Жду ответа! Завтра еду на неделю в Брюссель. Целую.

 Твой И. Эр.

 

34

20/1 [1924, Москва] “Дом Ученых” Цекубу

Пречистенка, 16

Дорогая, вот скоро и увидимся! Я буду в Петербурге (это почти наверное, т. е. в отношении точности) 3-го февр[аля]. 4-го должна быть моя лекция. Пробуду в Питере до 9-го. Страшно радуюсь нашей встрече. Везу тебе франц[узские] духи (честное слово!). Устрой, чтоб я за это время мог бы повидать всех петерб[ургских] confr и res’ов21 , т. е. Замятина и молодых. До скорой встречи. Целую тебя.

 Твой И.

 

35

16/2 [1924] Харьков

Дорогая моя, прости, что из Москвы не ответил тебе. Меня замучили, — например, здесь я 5 дней и читал 6 раз22 . К тебе прибудет нечто трупообразное. Маршрут мой изменен (я раб Укр[аинского] Кр[асного] Креста — это мои импресарио). Я еду сначала на юг и приеду в Петербург к 5—7 марту. Пробуду недолго. Приеду прямо к тебе. Радуюсь страшно встрече. Целую.

 Твой Илья Эренбург.

 

36

[3 марта 1924, Петроград]

Е. Г. Полонской

Загородный, 12, кв. 6

(С просьбой дать посыльному вещи — Эренбург)

Лиза, 2 новости: 1) в Витебск я, очевидно, не еду, 2) получил от импр[есарио] комнату в Европейской (№ 303).

Дай, пожалуйста, посыльному вещи.

Болит голова, если пройдет, вечером приду к Серапионам.

 

37

23/3 [1924, Новосокольники]

Поезд Москва—Рига

Дорогая, я хотел все эти дни написать тебе из Москвы. Но шла кутерьма еще большая, нежели в Петербурге.

Мне очень больно, что мы так и не повидались с тобой по-настоящему (это не сантиментальность, а правда!) и что в последний час ты не дождалась меня.

Твою тетрадь ты, верно, уж получила от Слонимского.

Я еду невеселый: грустно расстаться с Россией. Напиши мне (адрес — “Геликон”).

Всем привет. Целую нежно тебя.

 Твой И. Эр.

 

38

10/4 [1924, Берлин]

Спасибо за письмо. Право, стоило ждать месяц. При хандре — такие письма медикамент. О шабесгое23 — точно. Апокалиптический лихач. Притом, если б ты видела, как он между двумя пророчествами съедает котелок каши!..24 Что касается Коктебеля, то место скверное: 1) Сам в виде эллина25 , 2) сколопендры, 3) болгары, 4) мангалки, 5) литераторы, 6) камса, 7) норд-ост, 8) коллекционеры камешек. Достаточно. Впрочем, м. б., я и чересчур субъективен. Во всяком случае, Тифлис много лучше. На Камчатке не бывал. Вообще засиделся. Как видишь, я еще в Берлине (жду ночь). Когда и куда поеду — еще не знаю. Скорей всего в Италию, потом в Бельгию. Я усиленно мечтаю о Мексике. Как ты сама понимаешь, мне совершенно необходимо побывать там26 . Все надежды на президента Обрегона27 . Я хочу, чтоб меня пригласили туда (это весьма серьезно). Но для этого должен выйти испанск[ий] перевод “Хур[енито]”. Приходится ждать. Что касается пьесы, то хвастаться нечего. 4 действия? А у меня 5! Вчера кончил. Называется “Нефть и любовь”. Как видишь, я стал работать исключительно на горничных и курьерш. Это, право же, приятней, чем на “формалистов” из Зубовск[ого] Института28 . Кстати, о горничных: Шкловский врет. Плакала не горничная, а исключительно сам Шкловский, и то много спустя после того, как книга вышла. Горничная же таскала из его комнаты средство для ращения волос (дают овцам, чтоб стричь 3 раза в год) для своего любовника, от чего у этого кавалера выросли волосы между пальцами на ногах, а также сделался неслыханный запор. Он бросил горничную. И (тогда!) горничная действительно плакала. Это подлинная история pensi o n’а Frau Marzahn. Почему ты читала пять понедельников сряду мои фельетоны? Неужели ты думала, что я возьму на себя ответственность за результаты и стану возмещать расходы? Напрасно! Я и не такое могу загнуть.

Публика у вас в Питере хорошая29 . Лучше всех Тихонов. Новая поэма его30 мне показалась менее “всурьез”, нежели “Юг”. (Это и хорошо!) Вагинов — pr й cieux31 . Правда? А Шагинян в личном обращении чрезвычайно уютна. И совсем не страшная. Это ты меня зря пугала. “Джима Долл[ара]”32 я не дочел. Здесь нет.

Некстати о Мар[ии] Мих[айловне Шкапской]. Она мне написала, что ее новая поэма — об электр[ическом] заводе Сименса и Шуккерта. Ты же пишешь — “об аборте”. Как понять такое? На Сименса или на Шуккерта, а то и на обоих ложится страшная тень.

Вот и все проблемы. Засим просьбы: если тебе попадется что-либо в газетах или журналах обо мне — вырежь аккуратно и пришли. Наш общий бог продлит твои лета и т. д. Правда, это мне теперь очень нужно, причины и дипломатические, и статья предполагаемая. Далее, когда встретишь Федина (привет ему)33 , попроси прислать мне 2 № “Звезды”34 , и вообще не высылать журнал — неприлично. Далее, когда ты окажешься в помещении с телефоном (лучше всего в пятницу или в субботу с 11 — 1 ч.), позвони, пожалуйста, в редакцию “Посл[едних] Нов[остей]” (той самой [газеты], где еженедельно погибает Европа и я35 ), скажи возможно суровей, чтоб они немедленно выслали бы все №№, в которых были мои фельетоны, и впредь высылали бы регулярно газету. Я свинья, корыстнейший моветон и застарелый эксплуататор. Но ты все же не сердись на меня.

Что ты делаешь со своей пьесой? (Она для театра или для чтения?)

Мейерх[ольд]36 в ус не дует (вообще все пошли бриться и никто теперь не дует — ужасно!). Ставит “Д. Е.”37 . Я бессильно обливаюсь желчью. Как прошли гастроли Кам[ерного] театра в Ленинграде? Была ли ты? Пиши. О, лекарь... Целую,

твой Ил.

 

39

12/6 [1924, Перуджа]

Дорогая, я очень давно без твоих писем, и никакие красоты природы не могут вознаградить меня: тем паче, что здесь мало искусства и сильно жарко (- -). Что касается Чиче38 , то они ходят в жупанах и вообще сильно напоминают Бамбучи 39 (что чувствуется, впрочем, и в фамилиях). Как мои дела? Напиши.

Целую. Твой Илья.

Адрес на обороте40 .

 

40

22/6 [1924] Santa Margherita

Почему ты не отвечаешь мне?

Посылаю тебе забавную вырезку: это Айхенв[альд] старается41 .

Была ли ты на представлении Мейерхольда “Д. Е.”? Брат твой42 , наверное, был. Что это? Не ленись — напиши.

Что делаешь? Я послезавтра еду в Париж на несколько дней, а оттуда в Бельгию. Вот адрес:

M r Hellens pour M r Ehrenburg

1385, Chauss й e de Waterloo

Bruxelles-Uccle.

Что нового у вас?

Целую,

 твой Илья.

 

41

18/9 [1924] 155, B d Montparnasse, Paris

Дорогая, отсутствие от тебя вестей несколько смущает меня. Как закончилась твоя экзотическая [1 сл. нрзб. ]?

Умиляюсь от того, что тебе стало противно в Коктебеле43 . Прочитав мой адрес, ты тоже умилишься человеческому постоянству, да, да, Hotel de Nice44 !

Я написал уже 22 главы “Рвача”, он сволочь, но симпатичная45 . Как видишь, я забавляюсь и грешу.

Прочла ли ты всю “Жанну” и ставишь ли мне по-прежнему в вину сентиментальность? Но что делать? Я слишком долго дышал воздухом парижских бульваров. Впрочем, об этом уже было в “На посту”.

У меня к тебе две надоедливые и бренные просьбы:

1) Обрушиться на и[здательст]во “Петроград”. Почему они мне не шлют денег? Пригрозить: если не вышлют немедленно, порву договор (они должны за 2 книги, “Бубновый валет” и “Басс” 46, — перевод минус аванс, т. е. 20 черв[онцев]).

2) Попросить брата обрушиться на Брусиловского или других из “Кино-Север” 47. Почему не шлют 500 рублей, которые должны мне? Где же тогда справедливость? Что делать?

Не сердись за корыстность. Я сижу без денег, а один круассан стоит теперь 35 сантимов. Честное слово!

Писала ли ты мне летом? Пришли свои стихи.

Cr й merie на St. Michel’e48 [ 1 сл. нрзб. ].

Пиши! Целую.

 Твой ИЭ.

 

42

8/12 [1924, Париж]

Дорогая, прости карандаш. Стило иссякло, а во всей “Ротонде” (откуда пишу) нет чернил. Итак, кроме прочих благ, я обязан Лившицу49 2-месячным твоим молчанием. Симпатичный мужчина, хоть и небольшого роста. Однако знай, что денег я до сих пор ни от него, ни от Брусиловского не получил, а деньги мне нужны до зарезу. Ходатайствую слезно: пристыди и обругай их, заставь выложить монету. Не верь обещаниям, требуй расписок. Жду 9 месяцев! (мог бы и не того дождаться). Что делать? Кэ фэр? Фэр то кэ?50 , как говорят здесь туземцы. Спаси!

Радуюсь, что ты сядешь за прозу, и жду от тебя нечто весьма хуренитостое. Только постись перед этим, чтоб быть злей. Печень у тебя в порядке?

Жанну не обижай. Это честная девушка из “Зол[отой] Библ[иотеки]” для юношества. Читая ее, все (даже Тынянов51 , хоть он и не признается никогда) становятся добрее. Это немало.

Зато “Рвач”, который мною наконец-то закончен, верх гнусности. Я не знаю сам, зачем писать такие книги! Вышло, кажется, здорово, но мрачно до чрезвычайности (без намеков и с ними). Эпиграф шикарный — молитва халдеев в Иом-Кипур52 :

“Да будет воля Твоя, чтоб год этот был дождливым

И росистым, и да не проникнут в тебя молитвы

Путников на путях по поводу дождя, который им

Помеха в час, когда всему миру потребен дождь”.

Здорово?

Вскорости начну писать “Историю Ротонды”. Честное слово!

Что в Ленинграде нового? Что пишут “серапионы” и кого цитируют формалисты? О каком моем “бывшем друге” ты пишешь?

Ругают ли шибко “Жанну”? Как “Месс-Менд”53 ? Пишешь ли ты стихи?

В Париже хорошо: туманы, каштаны + электрич[еская] сигнализация и посольство на rue Grenelle54 . Сижу в Ротонде и в Closerie55 , курю трубки и методически старею. Скоро r й veillon56 (хоть бы Лившиц и Брусиловский раскошелились бы наконец!).

Пиши! И ради древнего Ягве57 обделай двух указанных мужчин.

Адрес узнаю и сообщу — сейчас не хочу задерживать письма.

Целую,

твой ИЭ.

43

13/1 [1925, Париж]

Дорогая, прошу тебя разгромить Лившица (и[здательст]во “Петроград”). Они не шлют мне денег и, судя по слухам, уже выпустили “Бубн[овый] Валет”. Я им предъявляю ультиматум: или они высылают немедленно весь гонорар и авторские экз[емпляры], или — суд. Поддержи это, получи ответ и сообщи мне. Книги пусть запакуют у тебя на глазах и вышлют заказной бандеролью.

Я зол и лют: денег нет. Долги. И пр. Представляешь? Потом это меня никто не любит, а не Шкловского. Тебя, наоборот, все любят. Даже Семенов58 . Даже бородатый итальянец59 (кажется, поэт) из “Ротонды”. Он расспрашивал о тебе и взял твой адрес. Помнишь его?

Мою “Жанну”, кажется, все без исключения хают. Что же, это я тоже умею, т. е. хаять. Напр[имер], “Рвач”. Только вряд ли пройдет это дело. Вскоре буду писать “Гид по кафэ Европы”.

Пиши! Ты меня вовсе забыла. Как твоя грядущая проза и актуальная поэзия? Как Серапионы? Как Шагинян? Всем при-вет!

Твой Илья.

 

44

3 [февраля 1925, Париж] 155, B d Montparnasse

Дорогая! Спасибо за штурм Лившица! Денег я еще не получил, но верю, что ты его живым до предъявления квитанции не оставишь.

Дела мои прескверны:

1. “Рвача” Ионов не берет по внятным мотивам60 . Это бьет и по душе, и по карману .

2. Вышел франц[узский] “Хуренито” в гнуснейшей переделке, причем именуется это даже не adaptation, а traduction 61.

3. Из “Hotel de Nice” меня выселяют, а других комнат найти не могу.

4. Ежедневно меня ругают “Вербицкой”62 , “нэпачем” и т. п. словами.

5. Денег нет, и я бегаю в Mont de Pi й t й63 со всякой дрянью.

Вот тебе табло! Пожалей!

Писал ли тебе бородатый итальянец из Rotonde’ы?

Я начал свой “Гид”. Но думаю бросить литературу и поступить гарсоном в кафэ. Sic transit63a . А ведь так хорошо начал...

Жду от тебя обещанного блистательного и утешительного письма. Целую,

твой ИЭ.

Если услышишь, что какой-нибудь издатель или редактор хочет мне дать денег, одобри его, ободри его и дай ему мой адрес.

 

45

7/2 [1925, Париж]

Дорогая, сообщаю тебе новый свой адрес: 64, av. du Maine (из старого выгнали, и, как видишь по району, сказывается “запустение Эренбурга”). Денег от Лившица я не получил (хоть деньги это Элленсу, но я должен их вырвать)64 . Запри его и, не веря прекрасным словам, потребуй предъявления банковской квитанции. Я на днях писал тебе. Если [1 сл. нрзб.] не сердись. Сезон такой. А погода и здесь чудесная: сегодня сидят на террасе Rotonde’ы. Пиши и пространней!

Не забывай! Целую.

 Твой Илья Эр.

 

46

14/2 [1925, Париж]

Дабы ты не дышала преждевременными лаврами, знай: денег от Лившица я не получил и, думается, он их не выслал. Сделай ему налет!

Жду обещанного большого письма.

Мой новый адрес:

64, av. du Maine,

Целую,

твой ИЭ.

 

47

21/3 [1925 , Париж] 64, av. du Maine

Очень хорошо! Прошло уж 4 месяца, как ты обещала мне большое обстоятельное и пр. письмо! Поздравляю — так Елизавета Полонская постепенно трансформируется в... Лившица!

Что ты болеешь и чем так занята? Хоть бы влюбилась по меньшей мере. Что в Ленинграде? Кто и что кричит в ухо Мар[иэтте] Серг[еевне Шагинян]? Продолжает ли Мар[ия] Мих[айловна Шкапская] свою деятельность (кстати, вчера в Nord—Sud’е65 возле остановки Rennes 66 в вагоне женщина родила. Честное слово!). Выписала ли ты мне “Известия”? Извести. Я пишу “гид” — он же “Условные рефлексы различных кафэ”. Весьма романтично. Попроси своего брата обуздать “Киносевер” (они требуют... возврата аванса!67 ).

Пиши беспременно.

 Твой Илья.

 

48

25/3 [1925, Париж]

Ch и re amie,

Rotonde, я, борода твоего Бамбучи68 , древняя мулатка Айша69 , новорожденные нео-классики, круассаны, машинки для игры в барах и прочее, прочее — благословляют твое намерение. Визу получить хоть трудно, но возможно. Проезд туда и назад с визами и пр. должен стоить 20 червонцев. Здесь весело и привольно прожить 2 месяца столько же.

За твое письмо ужасно признателен. Как “падшая тварь” радуюсь, что чистая поэтесса не гнушается меня публично поцеловать, осудив белоснежные панталончики, vierge70 Эйхенбаумами.

Что касается Каверина71 , то типун ему на язык. Взыскательный стиль — себе дороже. От этого бывает геморрой. А с меня хватит больного живота и лжебеременности.

Я почти влюблен в абсолютнейшую дуру (чем могу тебя несколько утешить), в мулатку “Нанда”. Когда она смеется, это лишено смысла, физиологично, больно ушам: зоологический сад наружи. Переселение в Jardin des Plantes72 . Юбки носить она не умеет. Если узнают формалисты — упрекнут меня в подражании Рене Марану73 .

Пишу “Условный рефлекс кафэ” (тож “гид”). Готова 1 / 2 . За это упрекнут в подражании Полю Морану74 .

А тебе за труды (высылку “Изв[естий]” и пр.) земной поклон.

Пришли твои новые стихи.

Как люди живут и что пишут?

Приезжай летом (с визой постараюсь, если нужно будет, помочь). Пиши мне честно, не отлынивая.

Целую.

 Твой ИЭ.

Попроси брата пристыдить Брусиловского (“Киносевер”). Неужели они всурьез хотят получить аванс назад?

 Э.

 

49

29/3 [1925, Париж]

Ch и re amie, не сердись — я хочу тебя снова помучить (это скорее привязанность к жизненным удобствам, нежели садизм!). Мне очень нужны деньги (ты видишь, как я оригинален?). Дела мои, в связи с триумфами “напостовцев” и быстрой сноской ботинок, весьма плохи. Посему и по многому другому прошу тебя о следующем — приложенными к этому письму ты найдешь 3 рассказа из моей новой книги, которую я еще пишу (заглавие еще не установлено — м. б., “Гид по кафэ Европы” или “Условный рефлекс кафэ”), — 1) Про Теремок, 2) Олимпия, 3) Свид[ание] Друзей. В них во всех вместе примерно 1 лист. Продай их в какой-либо из ленинградских журналов — или в “Ковш”, или еще куда-нибудь, вместе или врозь — безразлично. Они, разумеется, вполне In й dits75 . Условия — деньги тебе немедленно — в одну руку червонцы, другая дает рукописи. Хочу я за все 3 — 100 долл[аров] (т. е. 20 черв[онцев]). За лист я получаю 175 — большой вещи, т. к. это маленькие, то должно быть дороже, особенно если врозь. Но если эту сумму никак нельзя получить, я согласен и несколько меньше, но никак не меньше 15 черв[онцев]. Пожалуйста, сваргань это! Деньги тотчас же переведи мне через банк.

Напиши, как ты нашла эти рассказы?

Я видел в cinema чудесные вещи — ralentis76 . Пуля лениво выползает из дула (2000 съемок в секунду). Человек плавает в воздухе (он, оказывается, редко касается земли). Это тоже романтика. Да здравствуют 30-ые годы!

Главлит запретил печатать меня свыше 5000 (“Жанну” и “Курбова”)77 .

Прости за 3 подкидышей! Целую.

Твой И.

 

50

Пари ле 8 авриль [1925]

Шер ами,

жете эре де ресевуар та леттр. Тон гу пур эн помпье маншант. Эсе ке иль порт юн каск? Са дуа этр тре риголо. Э пюи ан синспиран де поэм де Маяковски же дире ке се тре резонабль, кар иль пурра люте контр линсенди де тон кер. (Лир кер э нон кор!) Кан а муа же танвуа юн фото идиллик. Се ля Ротонд ки ме рампляс ле Сенегаль импоссибель. А пропо де негр. Санкант зулус конверти пар ле миссионер католик он вулю репете ля пассаж да мер Руж. Иль сон ту нуае. Аван де мурир иль деве эпруве юн лежер дут. Мэ кан мэм се юн морт конвенабль. Мерси пур журналь. Жатенд ле ливр. Же те при де мекрир суван. Тю а пробаблеман дежа ресю ме конт. Жэспер киль те сера фасиль де ле плясе вит э де манвуае ляржан. Ма шер ами пур ле круассан мем пур ле мимоза иль фо авуар де ля галетт. Э муа же не ке ля глуар ассе дутез э ле детт. Ле де сан тшервонец ке жатан дуэ се труа конт серон юн вре жуа. Силь иль и а боку дез аматер, жанвере дез отр. Же екри дежа ди конт, се та дир прске труа кар де ливр экри муа эсеке са те пле? Же фини ле роман де Федин. Се бьен, соф ларшитектюр. Же люи экри юн леттр. Же при тон фрер интервенир опре де се ронд де кюир де киносевер, пур ке не ме реклям па ляконт.

Агрее, шер ами, у плю кареман же тамбрасс де ту ме форс иллимите.

 Ton Ilya.

Перевод этого письма выполнен Я. И. Соммер:

Париж, 8 апреля [1925]

Дорогая,

я счастлив, что получил твое письмо. Я в восторге от того, что тебе пришелся по вкусу пожарный. Носит ли он каску? Это должно быть очень забавно. И затем еще по поэме Маяковского, я нахожу это весьма благоразумным, т. к. он сможет противостоять пожару твоего сердца78 (читать: сердца, а не тела).

Что касается меня, я посылаю тебе идиллическое фото. Это “Ротонда”, которая мне заменяет недостижимый Сенегал. Кстати, о неграх. Пятьдесят зулусов, обращенных католическим миссионером, тоже захотели переправиться через Красное море. Все они потонули. Перед смертью они должны были испытать некоторое сомнение. Но тем не менее это смерть достойная. Спасибо за газету. Жду книгу. Прошу тебя писать мне чаще. Ты, вероятно, уже получила мои рассказы? Надеюсь, тебе нетрудно поскорей их пристроить и прислать мне деньги. Дорогая, на круассаны и даже на мимозы нужна монета. А у меня нет ничего, кроме сомнительной славы и долгов. Две сотни червонцев, которые я жду за эти три рассказа, будут для меня настоящей радостью. Если они понравятся, я пришлю остальные. Я написал десять рассказов, т. е. почти три четверти книги. Напиши мне, нравится ли тебе это. Кончил роман Федина79 . Хорошо, за исключением композиции. Написал ему письмо. Прошу твоего брата вмешаться, чтобы эти чинуши из “Киносевера” не требовали вернуть им обратно аванс.

Примите, дорогая, или, проще говоря, обнимаю тебя со всей силой.

 Твой Илья.

 

51

15/V [1925, Париж]

Дорогая,

твое молчание смущает меня. Здорова ли ты? Почтовый ящик (возле Tabac’а) лишился дна, и в ответ стило решительно опаздывает.

Что с моими рассказами? Деньги нужны до... До чего могут быть нужны деньги — без литературы. Если это в твоей власти, нажми!

Книга закончена. Я жарюсь на “ротондском” пляже, но не радуюсь.

Мулатка мне надоела. Совсем. Вместо этого мирно глядеть на фетишей (см. прилагаемую фотографию).

Неужели причина твоего молчания — все та же пожарная [1 сл. нрзб.]? Холодная струя? Пожар? Ah non par exemple!80 ...

Вспомни, как кричит по ночам павлин в Jardin des Plantes, и утешься.

Целую тебя,

твой И.

 

52

[18 мая 1925, Париж]

Дорогая, очень прошу тебя на оставшиеся рубли продлить подписку на “Известья” — на 1 или на 2 месяца!

Сие весьма для меня важно!

Я все жду от тебя письма, но явно с незавидными результатами. Сегодня были письма — слов нет — от польского переводчика, приглашение на выставку, счет за номера (тоже письмо!), но не от тебя. Это нехорошо. Это даже очень плохо.

Целую тебя.

Твой И. Эр.

 

53

1/7 [1925, Париж]

Дорогая, я получил твое бесценное письмо и возношу мои молитвы, дабы гармоничность твоего живота осталась невредимой. Надеюсь, что эстетика тебя не загубит. Что касается аппендицита, то это высоко литературная болезнь и я не раз вводил ее (и ввожу) в мои повествования.

Вчера я послал тебе экз[емпляр] “Рвача” с диппочтой. Думаю, учитывая жару и лень передаточных инстанций, что к концу месяца ты книгу получишь, и с неподдельным сердцебиением жду твоего халдейского суда.

Дела мои прескверны, и, так как “бытие определяет сознание”, мое бедное сознание живет в долг. Это нехорошо для человека. Это вовсе плохо для сознания.

Не сердись поэтому на лаконизм и тупость послания. Пойми — я дошел до того, что послал в “Огонек” статью и фотографии выставки81 . Жду, что не примут и даже “Огонек” найдет мой стиль подозрительным. Зачем Эренбург в литературе сейфулистой, в зале фонографов, ловко передающих акцент шестидесяти губерний?82

Я ворчу — это старость. Зато ты не стареешь. Юношеская наивность не покидает тебя. Так, ты убеждена, что достаточно дать в газету мой адрес, и я буду этим сыт. О, сколько не только километров, но и часов скандалов в редакции отделяют кусочек бумажки с адресом от escalope de veau!83

Мой опекун (по части и[здательст]в) Лидин84 в Италии. Из России — ни копейки. Я явно погибаю. Поэтому, заботясь о животе, не забудь и моего живота. Попроси кого-нибудь (слезно!), брата просто или кого-нибудь из братьев Серапионовских пойти в эту газету взыскать гонорар за 3 рассказа и деньги перевести мне через банк85 . Ведь эти 150—200 р. — для меня единственная надежда. Я жду месяцами деньги от чехов или шведов за переводы. Их, вероятно, будут ждать и мои наследники!

Устрой же срочный перевод мне этих денег.

Далее я послал Федину (давно уж) тоже неск[олько] рассказов, как будто для “Ковша”86 . Он обещал продать их, деньги выслать и замолк. Ты говоришь — мельница. А мне каково? Будь сердобольной — расследуй .

Письмо это по слезливости похоже на вдовье прошение. Но: 1) за комнату не заплачено, 2) ходить по людным улицам в виду кредиторов опасно, 3) жара и хочется выбраться из Парижа, 4) штаны ненадежны.

Выручай!

Засим смиренно тебя целую,

твой Илья.

 

54

12/7 [1925, Париж]

Дорогая,

вчера получил 850 фр. от “Ленин[градской] Правды”. Очень обрадовался оным. Спасибо! За что это? (то есть за 1? за 2?). И могу ли еще рассчитывать? И на сколько?

Теперь вот что: тебе, Тихонову и Федину посланы 3 экз[емпляра] “Рвача”. Но их нужно получить в Москве в Наркоминделе у секретаря коллегии КИД Канторовича с моей запиской — прилагаю. О том же пишу и Тихонову87 . М. б., кто-нибудь из вас будет в скором времени в Москве. Если нет, может быть, попросить кого-нибудь из москвичей зайти за книгами. Я жду с большим нетерпением письма от тебя, как тебе покажется эта книга — здесь большой уход и большой перелом.

Поправилась ли ты? Сын? Что делаешь? Удастся ли тебе летом выбраться куда-ниб[удь]? Я застрял, но надеюсь вскоре все же уехать на юг к морю.

После “кафэ” ничего не пишу. Но по-гимназически увлекаюсь... фотографией. Посылаю тебе ночную фотографию “Ротонды”.

Не забывай и пиши! Целую.

 Твой И.

 

55

9/9 [1925, Ле Лаванду (департамент Вар)]

Дорогая моя, что делать? — я действительно сызмальства предан невинным мещанским радостям. Кроме фотографии могу указать тебе хорошую кухню, посещения кондитерских, также дружескую переписку. Если бы ты была менее независима в суждениях, то была бы много лучше. Я не требую подарка. Но изредка письма мне — вместо еретических безумств с пожарным и стихийных восторгов перед матерью-природой в Луге, среди лужан, древлян, кривичей и прочего, — что ты думаешь об этом? Ей-ей, было бы лучше выражать свою катастрофическую индивидуальность в ином, но не в полугодичных паузах между письмами.

Далее — почему Мишка88 Аблеухов89 ? С таким же правом ты могла объявить его Карамазовым, Онегиным, Брутом, пророком Осием и пр., пр. Жду твоих детальных суждений об этой книге, то есть и о способностях молодого (мне всего 34 года!) естествоиспытателя, зоолога, что ли, и о стилистических навыках. Дело в том, что мне противен теперь язык первых моих романов из-за его легкости и удобочитаемости. Я вошел в возраст одышки и придаточных предложений.

Боюсь, что “Рвач” не пройдет у вас. Как тебе кажется? Покажи твой экз[емпляр] литературной публике и напиши мне нелицеприятное суждение ее. Я очень изолирован, и это не всегда приятно.

Вполне кстати, у меня — ностальгия. Возможно, что зимой я поеду в Россию.

Находясь сейчас в провансальской Луге, я поручений твоих исполнить не могу. Но через 2 недели я возвращаюсь в Париж. Итальянца90 постараюсь найти. Подходящий роман найти еще труднее, ибо — вопрос Пилата — “что подходяще?” У меня нет критерия. Если б я мог посоветоваться хотя бы... с Мариэттой Шагинян (эта всё знает!).

Почему ты не присылаешь мне новых стихов?

Я начал роман (еще один) “автобиографический” (или псевдо): Париж, босячество, скука и т. д.91 . Некто гр. Терещенко (кажется, ваш, ленинградский)92 заработает. Я вряд ли.

Еще раз кстати (и весьма) — если ты сможешь выцарапать для меня деньги — с “Кафэ” или еще как-нибудь, сделай это Хурениты ради. Я впал в “черную бедность”. Живу скандинавскими переводами и аскетической фантазией. Остальное — консьержку, счета прачек и пр. — будь поэтом — добавь сама.

О величьи “Европейской гостиницы” напоминают только эмигрантские [1 сл. нрзб. ].

Что делает великая русская литература? “[нрзб.]” мне никак не понравился. Леонов93 тоже. Я хочу Гоголя и еще хороших репортеров.

Не забывай меня и пиши. Пиши теперь в Париж на старый адрес: 64, av. du Maine.

Целую мудро и всеотпускающе,

 твой И. Э.

 

56

5/10 [1925] 64, av. du Maine

Paris 14 e

Дорогая! Stella mia! Idolo! etc.94 .

Почерк мой, наверное, еще ухудшится. Со мной стряслась беда. Сегодня первый день как взял стило в руки — после месячного перерыва. И то буду краток поневоле. Резвясь на пустынном острове Левант (у которого, вероятно, свои счеты с русской литературой, т. к. возле его берегов утонул сын Герцена), я пронзил шипом кустарника глаз. Болел очень сильно и мучительно — каждую неделю ранку скребли, находя в ней новые сучки (те, что мы видим в глазу ближнего). Теперь все заживает. Но вижу я им еще плохо. Исхудал вовсе, ослабел и в дымчатых очках пугаю даже монпарнасцев. Вот тебе история моих каникул.

Начатый роман пришлось отложить на время.

Не знаю, что страшнее — безделье или безденежье!

Очень огорчительно, что “Рвач” тебе не понравился. Если эта книга и впрямь плохая, то, значит, я долго ничего путного написать не смогу, ибо я ее неудачи не чувствую. Мне она кажется весьма романтической, напр[имер], но романтизм этот новый механический, т. е. заводной.

Напиши мне, пожалуйста, что говорят об этой книге: 1) писатели, 2) сферы? Думаешь ли ты, что она выйдет в России?

Здесь Ходасевич написал о ней неслыханную пакость: он нашел опечатку — вместо Гумилов (произношу Гумилов) где-то набрано Гумилев — и заявил, что это опечатка намеренная, чтоб оскорбить, выслужиться и т. д.95 . Т. к. это ваш питерский продукт — сообщаю к сведению. Он же написал достаточно гнусную статью о Шагинян (“Мемуары”).

Я очень хотел бы съездить в Россию, но не знаю, удастся ли — из-за денег. Я весь в долгах и без перспектив. Живу премерзко.

Если попадется заработок для меня — пожалуйста, устрой статьи, печатание беллетристики, корреспонденции и т. п.

Поручения твои, как только поправлюсь, выполню.

Не забывай!

Целую,

твой И. Эр.

 

57

2 5/X [1925, Париж]

Дорогая,

письмо сие будет лаконичным и строго деловым, ибо я голоден, зол, преследуем кредиторами, как Наполеон в молодости и Бодлер в старости. “Старый друг стоит новых двух” — следовательно, ты стоишь Федина + Тихонова или Ионова + всех “напостовцев”. Правильно? Итак, ты здорова и бодро смотришь на жизнь. Ты плавала по Каме и любишь романтику96 . Следовательно, ты должна выручить меня, который не плавал по Каме, не смотрит бодро... и т. д.

1) Мной написана, как тебе известно, маловнятная книга “Условные страдания завсегдатая кафэ” (мне она внятна и даже приятна). 11 рассказов. 7 печ[атных] листов. Часть рассказов у тебя и у Федина. Рукопись в готовом для печати виде находится в Москве у В. Г. Лидина (М. Никитская, 8, кв. 6) и м. б. тобой вытребована в любой момент. Нужен издатель. Условия: 125 р. за лист при тираже 5000, 175 при 10 000. Если это много, можно сбавить, но мелочь — по 10 р. с листа. Обязательное условие (помню эпопею с Лившицем!) — расплата на месте. Да, книга абсолютно цензурна. Вещи все новые, этого года, и, за исключением 2 рассказов, нигде не появлялись. О том же я просил Федина. Координируй — с ним. Если удастся, деньги молю телеграфом!

2) Разузнай, нет ли возможности провести “Рвача”, хотя бы с купюрами и с предисловием. Дать последнее согласился защитник юрисконсульства С. Членов97 (анализ уголовщины). Он теперь здесь.

3) М. б., издатель хочет купить “на корню” новый роман, который я пишу — “Отчаянье Ильи Эренбурга”98 . Цензурно невинен. 8—10 листов. Внятен всем. Закончу в начале декабря. Первую часть могу выслать по получении аванса. Условия те же, что для “Рвача”, — 50% аванса.

4) И[здательст]во “Прибой” приобрело у меня неск[олько] “Трубок” для “Универс[альной] Библ[иотеки]”99 . Попроси их не задержать высылку гонорара.

Не злись!

Не злись!

Бывает в жизни и худшее. Например, можно проколоть глаз. И т. д.

Итальянцу я дал твой адрес. У него вполне босяцкий вид, и я боюсь, что вскоре всем, кроме красоты, буду напоминать его.

Книги пошлю тебе, как только чуть “разбогатею”.

Не забывай меня! Целую,

твой И. Эр.

А все-таки “Рвач” не такая уж плохая книга! Неужели ты не видала ни одного человека, который похвалил бы ее?

 

58

10/XI [1925, Париж]

Дорогая, в дополнение и в изменение сообщаю:

1) гонорар от “Прибоя” получил — так что эта просьба отпадает,

2) какой-то театр “Дом Актера” якобы ставит “Любовь Ж[анны] Ней”100 .

Так ли это? Сообщи, пожалуйста, живописные детали, а также можно ли с них взыскать червонцы или это мертвое дело?

Как закончилось твое пильнякообразное путешествие?

Пиши!

Целую,

твой ИЭ.

 

59

27/XI [1925, Париж]

Приятная просто!

Спасибо за все заботы, также за письмо, полное духовного веселья, не менее духовных сплетен и трогательных чувств. Касательно дел: Ионов меня ненавидит и с ним беседовать нечего, Лившицу, хоть и жулик он!, я написал, получил телеграмму “согласен подробности письмом”. Прошло недели 3. Как ты сама понимаешь, письма я не получил. Если так трудно получить письмо, что же будет с червонцами?! Что касается Баскакова и “Мысль”100a , то это для меня приятные незнакомцы (знакомцы редко бывают приятными, ты да я — это исключение).

С “Жанной” и “Союзом” — к чорту.

“Рвача” все не пропущают, и “Кафэ” ищут издателя. Недавно я закончил новый роман — “Лето 1925-го года” (ну, и залежи шедевров!). Мне он нравится. Это ультра-романтизм. Эпиграф из Лермонтова: “летают сны-мучители над грешными людьми, и ангелы-хранители беседуют с детьми”101 . Пройдет ли?..

Кроме того, закончил “программную” статью, темную, как мулатка Джозефина Бэкер102 , “звезда” Revue Negre и моя безобидная любовь. Статья наз[ывается] “Романтизм наших дней”. Пройдет ли??...

Я тоже люблю Бабеля, и я тоже боюсь Сейфуллину103 . Побывав в Америке, Маяковский наивно вопит: “намордник на технику”104 . Но где она, эта техника? На кого он наденет намордник — на Асеева или на управляющего Моссельпромом? Я бы оставил намордник для Орешиных105 и для коров. У нас машин мало, а скота крупного и мелкого сколько угодно! Пройдет ли?!?

Я не читал ни “Зверинца”106 , ни Тихонова, ни Каверина! Сюда ничего не доходит. Пусть Шагинян не унывает. Обо мне пишут: “навоз”, “дрянцо”, “подлец”, “лакей”, “Вербицкая”, “больной венерическими болезнями” (сразу несколькими?) и т. д.

Это даже полезно, ибо я, любя буржуазно-невинные забавы (вроде любит[ельской] фотографии и т. п.), коллекционирую вырезки.

Я купил для тебя — на переводы — новые романы Carco107 и Giraudoux108 , в ближ[айшие] дни вышлю заказной бандеролью.

Торгуй мной успешно. И не забывай — пиши. Ты в последнее время совсем обленилась. Снова пожарный?

Целую, твой И.

 

60

2-го декабря [1925, Париж]

Дорогая и бесценная, посылаю тебе статью, помещенную в “Парижском Вестн[ике]”109 . Будет весьма приятно, ежели ты сможешь ее куда-либо запродать, выслав мне вместе с романтическими приветами соответствующее количество долларов. Я исправил опечатки — воистину гомерические: Влас вместо Пегаса, пролетаризм Андрея Белого и белый Мандельштам.

Я писал тебе недавно и жду ответа.

Твой ИЭ.

 

61

15/12 [1925, Париж]

Ch й re amie,

спасибо за все сведения. К чорту! — пусть переделывают. Блохи водятся только на живых людях — это закон бытия. И притом мне кроме плевания ничего не остается. Ты же должна знать, что умеренность в пище или, говоря попросту, голод способствуют обилию слюны.

Впрочем, сейчас я “питаюсь”, ибо получил гонорар за “Хуренито”. Учитель и после смерти поддерживает своего недостойного ученика.

Роман мой кончен110 , и я теперь диктую его машинистке. Это много трудней, чем писать.

Весной собираюсь к вам. Напиши, стоит ли мне ехать — Волга—Урал—Сибирь? Мыслимо ли, по твоим впечатлениям, там устройство вечеров или лекций, которые оплачивали бы поездку?

Недавно в здешнем представительстве был прием в честь Чичерина111 . Я получил приглашение с пометкой “tenue de jour”112 . И я... взял напрокат смокинг. Ты видишь меня?

И ты все еще не хочешь писать высокопатриотической и высококоммунистической прозы? Зверь!

Выслал тебе 2 книги для переводов.

Не забывай меня!

Твой Илья.

 

62

30/12 [1925, Париж]

Дорогая! Ты тот “ангел”, что (если Главлит позволит) будет помахивать крылышками в эпиграфе моего нового романа (“и ангелы-хранители беседуют с детьми”), — не думай, однако, что я Кугеля113 или даже Ионова воображаю себе младенцами!

Пожалуйста, бди, чтобы газета выслала 60 рублей114 , не только изустно. Сообщи результаты разговоров о “Кафэ” и о “Рваче”.

В марте я, по всей вероятности, двинусь на восток, и, таким образом, мы вскоре увидимся.

Напиши, изменилось ли ко мне отношение за последний год: 1) в сферах, 2) среди читателей (или “публики”)? Хочу учесть это всячески.

Здесь все то же — то есть фантомы, й trennes115 , каштаны и очаровательное небытие.

Желаю тебе вдоволь суеверно и трогательно отнестись к некоторым календарным феноменам, хотя бы к новому году и традиционно тебя целую,

твой Илья.

 

63

12/1 [1926, Париж]

Дорогая,

спасибо за все пожелания. Врагов у меня, увы, столь много, что постройка дворцов станет не только государственным, но всеевропейским делом. Обойдемся же простым “тьфу” и перейдем к дальнейшему. Хотя бы — я стал элегантен (после знаменитого приема), часто бреюсь и вежливо улыбаюсь. Как ты видишь, я хорошо чувствую современность.

С Есениным здесь нечто однородное — люди, вчера его травившие, сегодня бьют кулаками в грудь: “национальный поэт” 116 . (Раньше не замечали.) Скажи мне, что это за народ, способный только мастерски хоронить?

Спасибо за хлопоты. Деньги, как сама понимаешь, нужны. Я послал им еще статью (о машине и совр[еменном] искусстве) прямо в редакцию117 . Буду посылать регулярно, за неделю до того, как даю в “Пар[ижский] В[естник]”, но 60 р. не получил. Объясни им, что если они хотят, чтоб я писал, пусть аккуратно высылают деньги.

Французскую визу получить очень трудно. Имеются ли у тебя какие-нибудь солидные знакомства среди французов (с тех времен)?

Я послал в Москву рукопись “Лета”. Уж не постигнет ли его судьба “Рвача”? Напиши мне, пожалуйста, что ты думаешь о своевременности моего приезда и о мыслимости, как моральной, так и материальной (оплачивая “вечерами”), поездки Урал—Сибирь. Я отсюда ничего определить не могу.

Целую,

твой И.

 

64

2 июля [1926]

в вагоне возле Конотопа [место, где умер Хуренито].

Дорогая, мне очень грустно, что я не попал в Питер — 1) вообще, 2) ты. Но ты писала, что едешь на юг. М. б., мы где-нибудь увидимся. Мой маршрут (примерно): Киев—Одесса—Харьков—Ростов—Минер[альные] Воды—Тифлис—Батум. Напиши, когда и куда ты едешь. Адрес до 12-го: Мариинско-Благовещенская, 22, кв. Козинцевой118 , Киев. Потом до 20-го: А. М. Кричевскому119 , Чернышевская, 34, Харьков.

Целую.

Твой И. Эр.

 

65

[18 августа 1926 года]

Разреши начать как заправскому снобу (или как реu120 -Пильняку) — “На борту “[нрзб.]”, между Сицилией и Сардинией, 18 августа”.

А теперь проще — плыву. Харч хороший. Подают 10 блюд, безбрежное море и почтовую бумагу. Твори, пиит! А пиит, между прочим, мрачен, ибо у него сто авансов, полное сердце, пустая голова.

Материалу на 10 томов. А как писать? Ке фер? Фер то ке?

Впрочем, в Париже будет видно. Там я сяду в кафэ, нет, в “кафэнионе” — вот никогда не знал до посещения Афин, что заседаю в учреждениях, которые рифмуются хотя бы с “Парфеноном”, — и высижу.

(Или высидят.)

Декаданс Эренбурга стал столь же универсальным понятием, как режим экономии.

Кстати, читала ли ты “Лето” и что ты о нем думаешь? (Книга, кажется, уже вышла.)

Напиши мне в Париж. Адрес прежний — 64, avenue du Maine.

Что ты делала летом и писала ли?

В России меня больше всего поразили кошки московских переулков, когда светает, патетичность рек и емкость грузинских желудков.

Я напишу еще одну “Жанну”, ты возмутишься, и все Тыняновы мира поставят надо мной крест. Мне очень нравится “Дело Артамоновых”. Но я не знаю, как писать.

Жаль, что мы с тобой не увиделись!

В Харькове ко мне подошла Наташа121 . (“Тихое семейство”122 , кстати, становится снова и тихим, и семейством.)

Не забывай плавающего, путешествующего и недугующего.

Целую,

твой Илья.

 

 

66

25 октября [1926, Париж] Новый адрес:

19, rue Las Cases, Paris 7-e

Дорогая моя, спасибо за письмо. Уж скоро 2 месяца, как я в Париже. Однако еще не очухался. Скучно мне очень в Европе, изменяю я западу. И т. д. Скучно, наверное, и тебе. Что за собачье поколение?

Я пишу новый роман “В Проточном переулке”. Он старомоден и... оптимистичен (хоть боюсь, что оптимизм этот вовсе не ко двору — скажут “мещанский уют”, “проповедь малых дел”).

Я накануне реабилитировал Тургенева.

Читал новые русские книги. Плохо. Кроме Бабеля и... Горького — ничего.

Прочла ли ты “Лето”? Что думаешь о нем? Что говорят о нем и пишут? Да и говорят ли, или вовсе я стал никому не нужным?

(Вот мой оптимизм!)

Что нового у вашей питерской литпублики? Почему ты не пишешь стихов?

Не забывай меня.

Твой ИЭ.

Да, просьба — были ли напечатаны в вечерней “Красной” мои фельетоны о Турции и пр.? Ежели да, позвони редактору и скажи, чтоб он немедленно выслал мне 305 рублей! (денег уже нет).

Э.

 

67

1 декабря [1926, Париж]

Шер ами,

посылаю тебе экземпляр “Лета”123 . Прочти на досуге и отпиши, как тебе оно не понравилось.

Получил я несколько статеек, в которых “Лето” это ругают прямо немилосердно124 . Не знаешь ли ты, в чем дело? Погода, что ли, такая?

Просьба к тебе: загляни или по телефону позвони в “Вечерку” и разругай их всячески, пренебрегая девичьим стыдом. Эти скоты, во-первых, посмели произвести наглейшие купюры в моих турецких статьях125 , во-вторых, не шлют денег. Скажи им, пожалуйста, живым человеческим голосом, чтоб они немедленно выслали деньги. Скажи также, что, пока я не получу обязательства впредь печатать мои статьи без следов редакционных копыт, новых я им не вышлю.

Коман але ву?126 Я разжигаю “буржуйку”, живу в аристократическом квартале Сен-Жермен (квартирный кризис!) и страдаю от того, что даже уборная здесь в стиле директории. Кончил роман127 . Теперь работаю над книгой “Белый уголь, или Слезы Вертера льются” — статьи.

Ме пур ки???128

А в общем, скучновато.

Пиши!

 Твой ИЭ.

 

68

Париж 20 марта [1927]

Шер ами,

очень обрадовался, узнав о твоих планах. Спешу тебе сообщить важнейшее: прежде всего, необходимо подать заявление о твоем желании ехать во франц[узское] консульство и заполнить соответствующие анкеты. Этим полдела будет сделано, а до этого в Париже ничего нельзя предпринять. Далее, узнай номер, под которым анкеты будут посланы в Париж, и дату отсылки. То и другое сообщи мне и твоей подруге в Париж. В анкетах тебе нужно будет привести “рекомендации”, то есть имена двух французов (пол безразличен). Приведи имя твоей подруги и кого-нибудь из докторов или профессоров, которому сообщи одновременно об этом письмом, так как к нему обратятся за справками.

Советую тебе подать прошение во франц[узское] консульство в Москве, обратившись там от моего имени к служащей, советской гражданке и французской поэтессе Марии Павловне Кудашевой129 (она же “Майя”), которая тебе облегчит всякие формальности.

Итак, мы скоро свидимся, причем в буколической обстановке Парижа!

Я живу, как ты видишь, вблизи Жарден де Плант...130

Что ты изволишь делать и не разоришься ли на вдоволь ироничное письмо? Что касается меня, я был недавно в Берлине и всячески флиртовал с немцами131 . Регулярно старею. Завел лохматую и меланхоличную собаку. Написал еще один роман. И т. д.

Кстати, о литературе и о родственниках. Некто Казанский хочет, чтобы я написал статью для книги обо мне же Каверина132 . Каверина статью мне прислали. Это гимназическая работа под умненьких формалистов, без блеска Шкловского или Тынянова. С непонятным видом доказываются различные дваждыдва. Скучно! А мне что писать?.. Ведь я этих формалистов, откровенно говоря, терпеть не могу. Впрочем, почему это я к тебе пристал?.. Все от скверного характера.

Приезжай!

 Твой Илья Эр.

 

69

[16 апреля 1927, Париж]

Дорогая, я сделал все, что было в моих силах. Во-первых, выяснил невозможность [найти] твою француженку, так как консьержка на бул[ьваре] Араго новая, все следы этой Нелли133 утеряны, а адресного стола, как ты знаешь, в Париже нет. Однако я устроил то, что нужно. Тебе ведь не хватало второй референции? Вот она — доктор Серж Симон134 (S. Simon), рю Жорж Занд, 24, Париж 16-ый. Когда к нему обратятся за справками, он скажет все нужное. Он коренной француз и к тому же твой конфрер135 . Итак, тебе остается как можно скорей подать заявление в консульство. Когда ты собираешься приехать и насколько. Я надеюсь на летние месяцы куда-нибудь из “ля-дус”136 сбежать. Что у тебя нового? Я снова кисну. Мой “Проточный” выходит в обезображенном виде137 , от “Рвача” останутся только рожки-ножки138 да морда Тёмы139 , а “Белый Уголь”, наверное, останется “ценным манускриптом”. Говоря откровенно, это начинает надоедать. Что у вас хорошего пишут? Я в последнее время почти не вижу русских книг. Пиши и приезжай!

Целую,

 твой И. Эр.

47, B d St. Marcel.

 

70

11 мая [1927, Париж]

Я не получил от тебя ответа на два моих письма. В чем дело? Подала ли ты прошение о визе? Едешь ли? Форш140 ничего определенного о тебе не смогла рассказать.

Пишу наспех — сегодня уезжаю на неделю в Берлин глядеть, как немцы снимают мою “Жанну”141 .

Начал роман “Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца” — современность с талмудической точки зрения. Кажется, весело.

Большая к тебе просьба: “Красная Газ[ета]” должна мне деньги142 и не шлет. Прижми их! Мне монета нужна, а письмом их пробрать трудно. Очень тебе буду признателен.

Сюда приезжали Маяковский и Сейфуллина. Первый соблюдал все посты и молитвы. Вторая типичный литшабесгой. Форш — чудо!

Пиши!

 Твой Ил. Эр.

 

71

25 июля [1927, о. Бель-Иль в Бискайском заливе]

Дорогая моя, кажется, целый век не писал тебе: было все за это время — хлопоты, печатные листы, подсчеты долгов, парижские кабачки, дорожные сборы и, наконец, несколько недель блужданий по Бретани. Сейчас я “осел” на острове (Бельиле), и вот одно из первых движений этой оседлой жизни — письмо к тебе. Я не знаю, где ты сейчас, — верно, тоже уехала куда-нибудь. Как с визой? По-моему, она должна уже у тебя быть. А если есть виза, то имеются ли иные преграды? Словом, не надеешься ли ты осенью попасть в Париж? Я как-то весной (показывая Париж приезжим!) забрел на арены143 улицы Lacepede. Они изменились донельзя, стали парадными и паршивыми. За вход в Jardin des Plantes берут деньгу. Обезьяны явно американизировались, а у Halle aux Vins144 больше не страшно даже глухой ночью. Впрочем, ходит ли там кто-нибудь на рассвете и кто? Я хотел бы с ним повидаться или по меньшей мере получить от него письмо!..

В Бретани я впервые, и она мне по душе. Это совсем не Франция, но север при мягкой температуре. Я вот даже хожу в оранжевом рыбацком костюме и отпускаю голландскую бороду. Издали я похож на красу здешних мест, т. е. на омара, а вблизи на дурака. Я изъездил и обошел западный берег — это долгодлинный Finistere145 (Англия — остров и не в счет) и почувствовал географический пафос конца Европы, а следовательно, вновь и вновь европейский патриотизм.

В Париже я начал сатирический роман “Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца” и довел его до половины. Здесь надеюсь кончить146 . Он, вероятно, тебе понравится. Для чего окружал себя хасидами, талмудистами и пр. Это — современность глазами местечкового еврея. Метод осмеяния — чрезмерная логичность.

Я хотел тебе послать необкарнанное издание “В Проточном”147 , но до сих пор не было оказии. Ты, верно, прочтешь эту книгу в московском издании (с купюрами). Напиши, что ты думаешь о ней. Моего “Рвача” изъяли148 . “Белый Уголь” никто не берет. “Лазик” заранее обречен на заграничную жизнь149 . Мой плацдарм все сужается. Поддержи меня добрым словом и дружеским советом!

Что ты делаешь и пишешь ли? Если есть у тебя новые стихи, не поленись, пришли.

Напиши мне, что нового в отечественных “бельлетрах”? Я давно ничего не читал. Вот только Тихонов прислал мне книжицу чудесных стихов150 , но их я читал уж прежде.

Напиши мне на парижский мой адрес. Жду честного длинного письма и крепко тебя целую,

твой ИЭ.

72

24 сентября [1927, Париж]

Ch и re amie,

весьма грустно, что Вы не приехали к нам! Это становится хроническим, и я дивлюсь — ты же женщина энергичная. В чем суть?

К халдеям151 прошу относиться критически и любить их предпочтительно в теории (это и о стихотворении152 , и о палестинской теме).

Я вернулся в Париж и думаю кончить “Ройтшванеца”. Почему он Лазик? “Я сказал себе “лезь, Лазик!”, и я лезу”.

Тебе понравился “Швейк”? По-моему, это замечательная книга. Меня она совершенно потрясла.

Помимо сего, перечитывал в энный раз “Rouge et Noire”, ходил, плавал, пьянствовал, хворал печенкой и в итоге вернулся на 7-ой этаж St. Marcel’я153 . Ты помнишь этот квартал? Напротив Jardin des Plantes построили мечеть, а в мечети ресторан для снобов, там кормят бараниной и чем-то вроде “сазандари”154 .

Не забывай меня!

Твой И.

 

73

26/VII [1930, Ньюпорт]

Дорогая Лиза,

твое письмо переслали мне в Англию. Я вернусь в Париж только через месяц — тогда тотчас же выясню, какие книги имеются о Л. Мишель155 , и пошлю тебе.

В Англии все мало похоже на общечеловеческое, кое-что почтенно, кое-что противно. Страна невеселая, но, в общем, собакам и джентельменам здесь живется неплохо. Видел Чемберлена156 и пр. достопримечательности.

Очень мне обидно, что не могу переслать тебе мои последние книги в человеческом виде (“Заговор равных” 157 и “10 л. с.”158 ). Кончил “Единый фронт”159 . Присылай мне все, что пишешь, и не забывай!

Целую тебя,

твой И. Эр.

 

74

21/XI [1930, Париж]  Новый адрес:

34. Rue du Cotentin Paris XV e )

Дорогой друг,

очень обрадовался вести от тебя. Я ведь в некотором отношении на малообитаемом острове. Книги Мишель раздобыть трудно, однако мне обещали это сделать, и надеюсь тебе выслать их в самые ближайшие дни.

Что ты думаешь писать о коммуне? Поэму? Биографи романсе160 , как говорят галлы? Литмонтаж по-отечественному?

Что ты вообще делаешь? Когда получишь книги, раскошелься на радостях на пристойное письмо!

Я написал за последнее время, кроме Бабефа161 , “10 л. с.”. Отрывки, точнее, лохмотья были напечатаны в “Красной Нови”162 . Книга должна выйти в “Зифе”, выйдет ли, не знаю163 . После сего написал “Единый фронт” — это роман о европейских трестах, о новых видах акул, в частности, о шведских спичках и о Крейгере164 . У меня обидное для писателя положение — я пишу... для переводов.

Если видишь Тихонова, скажи ему, что его очерки “Белуджи”165 прекрасны. Это единственное значительное из нашей письменности за последние месяцы.

Если видишь Слонимского, спроси его, почему он мне не отвечает. Он просил у меня очерки, я послал ему шесть статей об Англии. Засим он замолк и пропал166 . Печально.

А вообще тоже печально. Везде и всячески. Впрочем, возможно, что это присущий мне и не раз справедливо осужденный критиками “пессимизм”.

Ты права, когда ищешь свежего воздуха в Мишель.

Утешь меня, как можешь и чем можешь!

Твой И. Эр.

 

75

3/XII [1930, Париж]

Дорогая, книги Мишель распроданы, однако “Коммуну” мне обещали достать в течение этой недели, и я тогда тебе тотчас же и вышлю. Может быть, я найду и “Souvenirs”167 у одного из букинистов, но обещать не могу — у издателя (Slok) больше нет ни одного экземпляра. Если тебе нужны другие книги о коммуне, напиши, пришлю. Я эту эпоху не особенно хорошо знаю и поэтому не могу рекомендовать ничего, но ты пришли список книг. Все новое достать легко, и я вышлю тотчас же.

Сегодня получил ответ от Слонимского. Я ему послал рукопись моего нового романа “Единый фронт”168 .

Обнимаю,

твой И. Э.

 

76

17/XII [1930 , Париж]

С трудом достал “Commune” L. Michel и послал ее заказным пакетом. “Souvenirs” распроданы, и достать их я так и не смог. Если нужны другие книги, напиши, пришлю.

Обнимаю,

твой Илья.

 

77

25 января [1931, Париж]

Я застал твое письмо, вернувшись в Париж. Был в Берлине, в Чехии, в Швейцарии. Европа мрачна и непонятна. Все ее жесты напоминают жесты тривиального самоубийцы. В Женеве попал на заседание Лиги Наций. Если б не было так скучно, было бы смешно. У тебя должны быть другие резоны на пессимизм, другие, но тоже пристойные. Я рад, что ты пишешь, и думаю, что Мишель тебе удастся. Когда я писал Бабефа, я его любил, а это уже много — в наши дни любить достойного человека. Словом, пиши, хоть, между нами говоря, я перестал верить в нужность нашего дела, оно превращается в манию и даже в маниачество. Однако я все еще работаю — иначе нельзя, а если нет под рукой “любовной лодки”169 , то и не тянет на простейший конец. Мне обидно, что ты не могла прочесть моих последних книг, они бы тебе сказали наверное больше обо мне, чем эти нескладные ламентации. Объективно говоря, это попросту ликвидация переходного и заранее обреченного поколения. Но совместить историю с собой, с котлетами, тоской и прочим — дело нелегкое. Впрочем, ты все это сама знаешь.

 Не забывай и пиши мне!

Твой ИЭ.

 

78, 79

См. “Вопросы литературы”, 1987, № 12, с. 175—176.

 

80

7 июля [1939, Париж]

Дорогая Лиза,

вот тебе целый пук стихов170 . Пожалуйста, напиши, что ты о них думаешь. Я в этом деле чувствую себя неуверенно, совсем как на Rue Guy de la Brosse.

О настроении моем сможешь составить себе примерно впечатление по стихам.

В газете еще не пишу171 и гуляю. Прошел двести пятьдесят километров по Луаре. Пил анжу и ни о чем не думал.

Франция этим летом много спокойней, чем прошлым. Труд-но сказать, насколько это спокойствие оправдывается результатами. Глядел фильм Мальро172 об Испании и разволновался.

Вот и все, что можно выразить прозой. Обязательно напиши.

Обнимаю тебя.

Твой И. Эренбург.

 

81

[26 августа 1940, Москва]

Дорогая Лиза,

я приехал живой173 . Очень рад твоему письму и особенно тому, что ты собираешься в Москву. Я, может быть, поеду “отдыхать” (заставляют), но под Москву, и ты меня легко отыщешь. Есть что рассказать и о чем поговорить.

Обнимаю.

Твой Илья.

 

82

[22 марта 1941, Москва]

Спасибо за письмо и за книгу174 . Жалко, что в книге нет стихов о французских деревьях, которые я так люблю175 .

Понравилось мне первое, ты мне его не читала176 . Я сижу как проклятый над романом177 . Только что кончил вторую часть и начал сейчас третью. Материал грустный. А здесь еще мороз... Может быть, весной попаду в Ленинград. Тогда ты меня убедишь, переубедишь насчет города. Планов у меня нет, и это меня успокаивает. Книга стихов будто бы выйдет в апреле. Не верится178 .

Обнимаю.

 Твой И. Эренбург.

 

83

30 января [1943, Москва]

Дорогая Лиза, пишу наспех — Никитина179 уезжает. Завтра еду на фронт. Работаю как битюг — две-три статьи в день. Чудом написал десятка два стихотворений.

Когда книга выйдет, пришлю180 . Новости последние недели хорошие. Может быть, немцы надорвались. Хотя они двужильные. Мне очень грустно, что тебе как-то особенно нехорошо, даже учитывая общую картину. Надеюсь, теперь хоть с комнатой у тебя уладилось181 . Напиши мне о себе, пришли стихи. Я тебе сейчас выписываю заключительное стихотворение книжки.

Был мир и был Париж. Сверкали розы

Под газом в затуманенном окне,

Как рана, Нимфа каменная мерзла.

Я шел и смутно думал о войне.

Мой век был шумным. Люди быстро гасли.

А выпадала тихая весна,

Она пугала видимостью счастья,

Как на войне пугает тишина.

И снова бой. И снова пулеметчик

Лежит у погоревшего жилья.

Быть может, это все хлопочет

Ограбленная молодость моя?

Я верен темной и сухой обиде.

Ее я не забуду никогда.

Но я хочу, чтоб юноша увидел

Простые и счастливые года.

В грязи, в крови озябшая сестра,

Она придет и сядет незаметно

У бедного погасшего костра182 .

Я хотел бы с тобой скорей встретиться у этой теплой золы. Сил меньше и дней меньше. Вуаля183 . А когда на ревейон184 французские летчики185 пели: “Ма гранд мэр м’а доннэ сан су пур бретель э муа же сюи алле а бордель”186 , подавальщицы в Иванове меня благоговейно спрашивали: “Это у них церковное?”

Целую тебя крепко.

Твой Илья.

 

84

19 декабря 1945 г. [Москва]

Дорогая Лиза, вернувшись из-за границы, нашел твою книжку187 . Спасибо.

Посылаю тебе открытку итальянца188 .

Был я в семи странах189 , видал приятные окраины Европы и ее разоренные внутренности. Пил вермут в Абации и многое вспомнил. Еще не собрался с мыслями.

В Албании было тепло. Здесь сильный мороз.

В Нюренберге немцы (Фриче и др.) меня узнали190 . Было забавно.

Обнимаю,

твой Илья.

 

85

17 июля 1949 г. [Москва]

Дорогая Лиза, мне было тоже обидно, что не повидал тебя в Ленинграде. Не болей: нам нельзя. Я подышал немного лютеским воздухом191 , повидал каштаны, импрессионистов и мидинеток192 , все на месте193 .

Много трясусь по дорогам, был в Пензе, в Тамбове, в Киеве, в Брянске. Образы и мысли распирают, но еще не знаю, выйдет ли что-нибудь. Спасибо за умные стихи. Но все же мы игроки — кан мэм194 . Э мальгре ту195 .

Прошлым летом писал стихи. Вот одно:

“Во Францию два гренадера”196 ...

Я их, если встречу, верну.

Зачем только чорт меня дернул

Влюбиться в чужую страну?

Уж нет гренадеров в помине,

И песни другие в ходу,

И я не француз на чужбине,

От этой земли не уйду —

Мне все здесь знакомо до дрожи,

Я к каждой тропинке привык,

И всех языков мне дороже

С младенчества внятный язык.

Но вдруг замолкают все споры,

И я — это только в бреду, —

Как два усача гренадера

На запад далекий бреду,

И все, что знавал я когда-то,

Встает, будто было вчера,

И красное солнце заката

Не хочет уйти до утра197 .

Поздравляю с внуком, и еще раз не болей.

Целую,

твой И. Эренбург.

 

86

[4 января 1955, Москва]

Спасибо дорогая Лиза Желаю тебе здоровья и покоя = Эренбург 198

 

87

[23 марта 1957, Москва]

Милая Лиза, твоя болезнь меня очень взволновала. Я обрадовался, когда мне сказали, что тебе лучше. Пожалуйста, помни, что наше поколение должно быть крепким, веди себя как Форш!

Я борюсь, как могу, но трудно. На меня взъелись за статью о Цветаевой199 , за статью в “ЛГ”200 , которую Кочетов201 напечатал с глубоким возмущением, объявив своим сотрудникам, что она, как поганая мазь, “только для наружного употребления”.

Я долго сидел над двумя статьями. Сначала написал о французских импрессионистах202 , а вчера кончил большую статью о Стендале203 . Это, разумеется, не история, а все та же борьба.

Цветы я тебе как-нибудь привезу в Ленинград. Обязательно выздоравливай, дорогая!204

Обнимаю,

твой Илья.

 

88

[27 декабря 1957, Москва]

Вручить 1 января Желаю тебе дорогая Лиза здоровья спокойствия = Эренбург

 

89

4 января [1960, Москва]

Дорогая Лиза, очень, очень обрадовался твоему письмецу!205

Я тебе желаю быть здоровой, это теперь главное. Сегодня улетаю (в Стокгольм). Пишу мемуары, но все время отрывают, а хочется восстановить прошлое.

Я тебя обнимаю крепко,

 твой Илья.

 

90

[2 августа 1960, Москва]

Дорогая Лиза хоть поздно206 но хочу тебя обнять пожелать сил здоровья покоя Часто о тебе думаю над книгой которую пишу = Эренбург

91

См. “Вопросы литературы”, 1987, № 12, с. 177.

 

92

[26 октября 1960, Москва]

Дорогая Лиза, наши письма, видно, разминулись. Я тебе несколько дней назад написал. Я кончаю теперь вторую часть воспоминаний ([19]17—[19]21). Работа увлекательная, но печальная.

Ты не пишешь ничего о себе — здорова ли?

Обнимаю тебя,

твой И.

 

93

[21 февраля 1961, Москва]

Дорогая моя Лиза, спасибо за письмо207 , оно меня очень взволновало и обрадовало. Но почему ты болеешь?208 Это горько, хотя я понимаю, что у нас с тобой вечер.

Я пишу сейчас 3 часть (1921 и дальше). Работа увлекает, но часто отрывают.

Будь здорова, дорогая моя!

Твой Илья.

 

94

[31 декабря 1961, Истра]

Желаю сил здоровья покоя209 Обнимаю = Эренбург

 

95

21 июля [1962, Москва]

Дорогая моя, спасибо за письмо. Я очень уморился — был в Скандинавии, в Париже (sup !210 ), а потом Конгресс211 .

Надеюсь, что удастся теперь посидеть в Н. Иерусалиме212 (холод, дождь) и кончить 5 часть — войну.

Когда приедешь в Москву, увидимся. Я рад, что ты бодра. Кате213 лучше — она в Коктебеле. Я тебя крепко обнимаю,

 твой Илья.

 

96

[30 декабря 1962, Москва]

Счастливого года Целую = Эренбург

 

97

10 апреля [1963, Москва]

Дорогая Лиза, я долго тебе не отвечал214 : настроение соответствующее, да и организм, остановленный на ходу, дает знать, что такое limite d’ в ge215 .

Ну, вот...

В 3 № “Н[ового] М[ира]” ты найдешь скоро сокращенный конец 5-ой части216 . Шестую, которую я писал, сейчас оставил en sommeil217 .

Я тебя крепко обнимаю и, оглядываясь на жизнь, думаю: вот близкий человек.

 Твой Илья.

 

98

[29 декабря 1963, Москва]

Комарово Ленинградской Дом творчества писателей Полонской218 Дорогая Лиза прости не отвечал твои письма был загружен бог знает чем Я сажусь за конец шестой части Все трудно но не хочется расставаться с надеждами часто вспоминаю тебя Обнимаю желаю здоровья и покоя = Илья

 

99

[1 апреля 1964, Москва]

Кончил книгу219 здоров скоро напишу письмо обнимаю = Илья

 

100

См. “Вопросы литературы”, 1987, № 12, с. 177.

 

101

[22 декабря 1964, Москва]

Дорогая Лиза вернувшись заграницы нашел твое письмо220 . Скоро напишу целую желаю лучшего нового года = Эренбург

 

102

[25 декабря 1965, Москва]

Вручить 30 декабря.

Дорогая Лиза желаю новом году сил здоровья надеюсь повидаемся221 Обнимаю = Эренбург

 

103

Москва, 27 мая 1966

Дорогая Лиза,

прости, что не ответил раньше222 . Я только что вернулся из Башкирии, куда ездил “избираться”223 , а десятого июня уеду до числа 26-го в Женеву. Если ты приедешь в Москву в самом конце июня, ты меня застанешь. Буду очень рад тебя видеть. Любовь Михайловна224 тебе кланяется.

Получил твою книгу225 . Обнимаю крепко.

 Твой Илья.

 

104

Москва, 13 июля 1966

Милая Лиза, прости, что так поздно собрался написать тебе. Объявление по моей просьбе дано226 , и я просил дочку Шагала227 проследить за этим и известить, если она что-нибудь получит. Боюсь, что истекло слишком много времени, чтобы старожилы помнили.

Всего тебе доброго.

Твой Илья.

 

105

[31 декабря 1966, Москва]228

С Новым годом, дорогая Лиза! Желаю тебе мира и стихов.

И. Эренбург.

 

Публикация и комментарии Б. ФРЕЗИНСКОГО.

* Окончание. Начало см.: “Вопросы литературы”, 2000, № 1.

1 “Под каменным дождем” и книгу детских стихов “Зайчата” (Пг., “Радуга”, 1923).

2 Стихотворения “Что Талия, Евтерпа, Мельпомена?”, “Октябрь”, “Одни роптали, плакали другие”.

3 Видимо, из петроградской газеты “Последние новости” за 18 мая 1923 года.

4 Стихотворение было включено Эренбургом в книгу “Не переводя дыхания”, которая издана не была, а рукопись ее затерялась. Впервые опубликовано по этому письму в альманахе “Поэзия”, № 40 (М., 1984).

5 Юлий Исаевич А й х е н в а л ь д (1872—1928) — литературный критик; в 1922 году выслан из советской России. Речь идет о его рецензии на “Трест Д. Е.”, напечатанной в рижской газете “Сегодня” 1 июля 1923 года под псевдонимом “Б. Каменецкий”. Об этом же 18 июля 1923 года Эренбург писал В. Г. Лидину: “Меня неистово обругал (в двух фельетонах) Ю. И.: “грязь”, “пакость” и пр.”.

6 Речь идет о первоначальной редакции этого стихотворения, в которой было 24 строки (см.: “Поэты наших дней”, М., 1924, с. 101).

7 “В петле”.

8 Имеется в виду № 1 журнала за 1923 год со статьей Б. Волина “Клеветники: Эренбург, Никитин, Брик”. Развязный “анализ” романа Эренбурга “Жизнь и гибель Николая Курбова” в этой статье завершался так: “Мы остановились так подробно на “Николае Курбове”, чтобы рассказать нашей коммунистической, нашей пролетарской молодежи, что представляют собою все эти Эренбурги, каждый шаг которых отмечается в наших газетах, которых каждый клочек исписанной бумаги покупается на вес золота, которых наши издатели боятся оскорбить или обидеть даже предисловием, которые задравши хвост и закусивши удила клевещут на наше подполье, на нашу партию, на ее учреждения и вождей, искажают факты и события, спеша наверстать потерянное ими и их классом в годы гражданской войны и красного террора диктатуры труда”.

9 “Любовь Жанны Ней”.

10  Сохранилось ответное письмо Эренбурга Лунцу от 25 июля 1923 года (“Новый журнал”, 1966, № 82, с. 151), в котором он, в частности, писал: “Я давно не имел вестей от Елизаветы Григорьевны”.

11 “Трест Д. Е. (История гибели Европы)”.

12 В мемуарах “Люди, годы, жизнь” Эренбург вспоминал: “Осенью 1923 года всем казалось, что Германия накануне гражданской войны. Стреляли в Гамбурге, в Берлине, в Дрездене, в Эрфурте. Говорили о коммунистических “пролетарских сотнях”, о “черном рейхсвере” фашистов... Гроза представлялась неминуемой. Прокатились слабые раскаты грома. Ничего, однако, не произошло” (Илья Э р е н б у р г, Люди, годы, жизнь, т. 1, М., 1999, с. 419—420).

13 В 1924 году Эренбург заключил с Ленгизом договор на издание сборника стихов “Не переводя дыхания”; из 20-ти новых стихов, включенных в него, ныне известны лишь 9.

14 Возможно, речь идет о петроградском издательстве “Новелла”, где “13 трубок” все же вышли в 1924 году тиражом 4,5 тыс. экз.; в московском издательстве “Новые вехи” книга вышла тиражом 5 тыс. (разрешено Гублитом 17 декабря 1923 года) в оформлении Л. М. Козинцевой-Эренбург.

15 Запрещенные к ввозу в советскую Россию “Неправдоподобные истории” вошли в книгу Эренбурга “Бубновый валет и компания” (“Петроград”, 1924), за исключением двух новелл — “Ускомчел” и “Любопытное происшествие”, которые на родине автора были изданы лишь в 1991 году.

16 Николай Семенович А н г а р с к и й (Клёстов; 1873—1943) — издатель и критик; Эренбург познакомился с ним в Париже в 1913 году.

17 “Любовь Жанны Ней” была напечатана в № 1—3 журнала “Россия” (1924).

18 Имеется в виду новелла из книги “Шесть повестей о легких концах”; видимо, предполагалась ее публикация в альманахе, который редактировал М. Слонимский в питерском издательстве “Атеней” (17 августа 1923 года Слонимский писал Лунцу: “Убеди Горького и Эренбурга возможно быстрее прислать рукопись”, — “Новый журнал”, 1966, № 82, с. 158). Издание не состоялось.

19 Описка Эренбурга. Имеется в виду Карл Г а г е н б е к (1844—1913) — основатель крупнейшей в мире немецкой фирмы по продаже диких животных.

20 Разумник Васильевич И в а н о в-Р а з у м н и к (1878—1946) — литературный критик, публицист, мемуарист. Возможно, слова Эренбурга вызваны рассказом о вечере в Вольфиле. В письме Эренбургу 21 сентября 1961 года Полонская вспоминала об этом вечере и Иванове-Разумнике (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2055. Л. 23).

21 Собратьев, сотоварищей (франц. ).

22 Эренбург приехал в Харьков вместе со своей первой женой Е. О. Сорокиной 11 февраля; в тот же день он прочел в цирке “Миссури” лекцию “Современная Европа (пьяный оператор)”. 12 и 13 февраля Эренбург выступал в Коммунистическом университете им. Артема, 14-го — в Центральном партийном клубе, 15-го — в зале общественной библиотеки он читал главы из романа “Любовь Жанны Ней”.

23 Иноверец, нанимаемый евреями для работы в субботу.

24 Видимо, речь идет о Максимилиане Волошине, приехавшем в Ленинград 6 апреля. Эренбург познакомился с Волошиным в Париже в 1912 году, часто встречался с ним в 1915-м, переписывался, навещал его в Коктебеле в 1917-м, провел там зиму 1919—20 года и в 1920-м поссорился.

25 М. А. Волошин.

26 Главный герой романа “Хулио Хуренито” — уроженец Мексики.

27 Альваро О б р е г о н (1880—1928) — президент Мексики в 1920—1924 годы.

28 Институт истории искусств в Ленинграде (существовал до 1930 года); основан в 1912 году графом В. П. Зубовым. 9 марта 1924 года Эренбург выступал в Зубовском институте с рассказом о работе над романом “Любовь Жанны Ней” и был встречен слушателями с заметным скепсисом (см., например, “Воспоминания об Илье Эренбурге”, М., 1975, с. 35—37).

29 В черновом варианте мемуаров Эренбург писал о поездке в Ленинград в 1924 году: “В Ленинграде я познакомился со многими писателями, которых раньше знал только по книгам, с А. А. Ахматовой, Е. И. Замятиным, Ю. Н. Тыняновым, К. А. Фединым, М. М. Зощенко” (Илья Э р е н б у р г, Люди, годы, жизнь, т. 1, с. 622).

30 “Шахматы” (1923).

31 Жеманный, манерный, вычурный (франц. ).

32 Под псевдонимом “Джим Доллар” М. С. Шагинян публиковала в те годы приключенческие повести “Месс-Менд” и др.

33 Познакомившись с Константином Фединым в 1924 году, Эренбург время от времени с ним переписывался.

34 В этом номере журнала были напечатаны стихи Н. Тихонова “Море”, дневник А. Блока за 1918 год, переводы О. Мандельштама из Барбье и доклад Г. Зиновьева о Ленине.

35 Речь идет о лекциях Эренбурга “Разлагающаяся Европа (пьяный оператор)”, с которыми он выступал в городах страны в 1924 году; эти лекции печатались в ленинградской газете “Последние новости” 17, 19, 24 и 31 марта, 7 и 14 апреля 1924 года.

36 С Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом Эренбург познакомился и подружился в Москве в 1920 году, когда работал под его руководством в Наркомпросе.

37 Речь идет о спектакле, поставленном Вс. Мейерхольдом по книге Эренбурга “Трест Д. Е.” (инсценировка М. Г. Подгаецкого) вопреки требованию Эренбурга предоставить ему возможность самому инсценировать роман. Узнав из прессы о работе над спектаклем, Эренбург заявил Мейерхольду решительный протест, что не отменило репетиций. Спектакль был показан в Москве 3 июня 1924 года и в Ленинграде 15 июня. Ссора Эренбурга с Мейерхольдом из-за спектакля “Д. Е.” продолжалась несколько лет. 10 апреля 1924 года об этом же Эренбург писал М. Шкапской: “Злодей Мейерхольд, несмотря на все мои беснования, ставит “Д. Е.”. Его убить я не могу. Себя жалко” (РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 437. Л. 27).

38 Здесь: итальянцы.

39 Персонаж романа “Хулио Хуренито”, итальянский ученик главного героя.

40 Эренбург дает брюссельский адрес Ф. Элленса.

41 Эренбург не пропускал статей Ю. И. Айхенвальда в эмигрантской периодике. 10 апреля 1924 года он писал М. Шкапской: “О Вас была в “Руле” потрясающе ругательная статья Каменецкого (Айхенв[альда]) о стихотворении “Людовик XVII”. Видали ли Вы? Если нет, разыщу и пришлю” (РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 437. Л. 27).

42 Театровед и переводчик Александр Григорьевич М о в ш е н- с о н (1895—1965). 21 июня 1924 года Эренбург расспрашивал М. Шкапскую: “Не были ли Вы на представлении Мейерхольда “Д. Е.”? Что слыхали об этом? Если у Вас есть рецензии, будьте трогательны, пришлите” (РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 437. Л. 59).

43 Воспоминания Полонской о поездке в Коктебель см.: “НЛО”, № 21 (1996).

44 В гостинице “Ницца” (бульвар Монпарнас, 155) Эренбург жил несколько лет, вплоть до отъезда из Франции в 1917 году.

45 Имеется в виду главный герой романа Михаил Лыков.

46 Перевод (под редакцией И. Эренбурга) романа Ф. Элленса “Басс-Бассина-Булу” вышел в издательстве “Петроград” в 1925 году.

47 В марте 1924 года Эренбург подписал договор на киносценарий по роману “Любовь Жанны Ней” с ленинградской студией “Кино-север” (будущий “Ленфильм”); Б р у с и л о в с к и й — директор “Кино-севера”. 2 октября 1924 года “Кино-север” сообщил Эренбургу, что по требованию цензуры его сценарий был подвергнут переделке и в переработанном виде отправлен в Москву Главреперткому на утверждение (ЦГАЛИ СПб. Ф. 242. Оп. 1. Ед. хр. 56. Л. 10).

48 Молочная на бульваре Сен-Мишель.

49 Яков Борисович Л и в ш и ц — владелец ленинградского издательства “Петроград”.

50 От франц. Que faire? — “что делать?” (в целом — шуточное выражение, распространенное в среде русских эмигрантов во Франции).

51 В нескольких статьях 20-х годов Ю. Н. Тынянов писал о прозе Эренбурга; достаточно высоко оценив оригинальность романа “Хулио Хуренито”, он весьма критически высказывался о последующих книгах Эренбурга.

52 Судный день, день всепрощения (пост); отмечается в десятый день после Нового года по еврейскому религиозному календарю.

53 Имеется в виду М. С. Шагинян.

54 В 1924 году в парижском особняке царского посольства на улице Гренель открылось представительство СССР.

55 “Closerie de lilas” (“Сиреневый хутор”) — кафе на бульваре Монпарнас, где собирались художники и поэты.

56 Торжественный ужин в рождественскую ночь (франц. ).

57 Бог в иудаизме (также: Яхве, Иегова).

58 Сергей Александрович С е м е н о в (1893—1942) — питерский прозаик.

59 Альфредо Т а л а м и н и (?—1958) — итальянский журналист, сотрудник парижских газет “Ля пти репюблик” и “Аванти” (орган запрещенной в Италии социалистической партии), близкий друг Полонской. Ему посвящена глава в неопубликованной книге воспоминаний “Встречи”, где Полонская писала об их знакомстве в 1910 году: “С Таламини мы познакомились на второй год моей парижской жизни: он подошел ко мне на улице, снял широкополую шляпу, низко поклонился и попросил разрешения пройти со мной рядом. Это не похоже было на обычные для французов способы знакомиться, и я не стала возражать. Он сказал, что видел меня на Русском балу, куда его привели знакомые русские студентки. Ему сказали, что я пишу стихи, и он хотел бы, чтобы я ему их прочла.

— Вы же не поймете!

— Стихи я понимаю”.

60 По поручению директора Ленгиза Ильи Ионовича И о н о в а (1887—1942) 29 января 1925 года Эренбургу сообщили: “Тов. Ионов, ознакомившись с содержанием Вашего романа, пришел к заключению,что выпуск его в пределах СССР невозможен” (ЦГАЛИ СПб. Ф. 2913. Оп. 1. Ед. хр. 237. Л. 3 8).

61 Не переложение, а перевод (франц. ).

62 Анастасия Алексеевна В е р б и ц к а я (1861—1928) — автор мещанских романов на темы свободной любви. А. Лежнев в связи с романом “Любовь Жанны Ней” писал: “Автору “Хулио Хуренито” не пристало конкурировать с Вербицкой” (“Правда”, 17 апреля 1924 года).

63 Ломбард (франц. ).

63a Sic transit gloria mundi — так проходит земная слава (лат. ).

64 3 февраля 1925 года Эренбург писал Я. Б. Лившицу: “Ваше запоздавшее на полгода письмо, разумеется, все же лучше Вашего эпического молчания. Денег для Элленса я, однако, до сих пор не получил. Надеюсь, на этот раз Вы не подвели и выслали их. Возможно, у Вас остался остаток, который прошу Вас передать Е. Г. Полонской” (РГАЛИ, Ф. 1255. Оп. 1. Ед. хр. 12. Л. 2).

65 Линия “Север—Юг” парижского метро.

66 Название улицы в районе Монпарнаса.

67 Сценарий фильма “Любовь Жанны Ней”, написанный Эренбургом, был окончательно запрещен худсоветом Главполитпросвета.

68 Имеется в виду А. Таламини.

69 Айша Г о б л е — известная парижская натурщица.

70 Нетронутые (франц. ).

71 Имеется в виду рецензия В. А. Каверина на роман “Любовь Жанны Ней” (“Русский современник”, 1924, № 2, с. 241—242), в которой отмечалась языковая небрежность романа. 26 января 1925 года Эренбург писал М. Шкапской: “Читал, как Каверин меня выругал за “Жанну”. Все в порядке” (РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 437. Л. 44).

72 Ботанический сад (франц.). См. вступительную статью к данной публикации (“Вопросы литературы”, 2000, № 1).

73 Рене М а р а н (1887—1960) — французский писатель-романист африканского происхождения.

74 Поль М о р а н (1888—1976) — французский писатель и дипломат.

75 Неизданные (франц. ).

76 Здесь: замедленная съемка (франц. ).

77 Об этом же Эренбург писал В. Г. Лидину 28 марта, Н. С. Тихонову 31 марта и М. Л. Слонимскому 18 апреля. Как сообщили впоследствии Эренбургу в ответ на его запрос из секретариата председателя Совета труда и обороны Л. Б. Каменева, эта мера относилась к коммерческому издательству, а не к Эренбургу как автору.

78 Выражение “пожар сердца” — из поэмы Маяковского “Облако в штанах”.

79 “Города и годы” (1924).

80 Ах, не в пример! (франц. ).

81 Фотоочерк Эренбурга “Всемирная выставка” был напечатан в № 30 “Огонька” за 1925 год.

82 Впоследствии Эренбург изменил свое отношение к Сейфуллиной (см.: И. Э р е н б у р г, Люди, годы, жизнь, т. 2, с. 257—258).

83 Телячий эскалоп (франц. ).

84 Писатель Владимир Германович Л и д и н в 20-е годы много помогал Эренбургу в издании его произведений в Москве; Эренбурга и Лидина связывали дружеские отношения. Лидин написал об Эренбурге воспоминания.

85 В “Новой вечерней газете” 12 и 13 апреля был напечатан очерк Эренбурга “Кафе Олимпия”, а 28, 29 и 30 июня — “Кондитерская Сороти”. 6 июля Полонская написала из Луги в Ленинград своему брату А. Г. Мовшенсону: “Эренбург впал в бедность и просит денег. Подогрей издателей ради русской литературы”.

86 15 мая 1925 года Эренбург писал М. Слонимскому: “Я послал Федину еще 2 “Кафэ”. Вы можете взять их для “Ковша”, если они свободны и подойдут. Или те, что у Полонской” (“Вопросы литературы”, 1997, № 2, с. 247).

87 13 июля 1925 года Эренбург писал Н. Тихонову: “Мне очень существенно знать, как Вы найдете “Рвача”, поэтому, прочитав книгу, не забудьте написать мне” (архив семьи Н. С. Тихонова).

88 Герой романа “Рвач” Михаил Лыков.

89 Герой романа Андрея Белого “Петербург”.

90 А. Таламини.

91 Впоследствии Эренбург дал ему название “Лето 1925 года”.

92 Ленинградский критик Н. А. Т е р е щ е н к о — автор ряда разоблачительных и многословных статей об Эренбурге, составивших книжку “Современный нигилист И. Эренбург” (Л., “Прибой”, 1925).

93 Речь, видимо, идет о романе Леонида Леонова “Барсуки” (1924). Отношение Эренбурга к прозе Леонова оставалось неизменно критическим: Эренбург считал ее несамостоятельной.

94 Звезда моя! Кумир! и т. д . ( итал. ).

95 Имя третьестепенного персонажа “Рвача” сахарозаводчика Гумилова упоминается в романе семь раз; один раз в парижском издании книги допустили опечатку. По этому поводу Ходасевич написал: “Эта выходка ставит Эренбурга вне пределов критики” (“Дни”, 27 сентября 1925 года). Эренбург ответил Ходасевичу в газете “Парижский вестник” 2 октября 1925 года: “В берлинском журнале “Русская книга” ясно и без обиняков я высказывал свое отношение к трагической гибели Н. С. Гумилева. Думается, что заподозрить человека в столь глупой и трусливой подлости, какой явилось бы оскорбление памяти покойного поэта путем опечатки, может только человек, чуждый благородства и чести”.

96 С 1922 года Полонская сочетала врачебную службу с работой разъездного корреспондента газеты “Петроградская правда”. Ее очерки о поездках на Урал, в Карелию и на Север печатались в питерской периодике; в 1927 году вышла книга ее очерков “Поездка на Урал”.

97 Семен Борисович Ч л е н о в (1890—1937) — профессор-юрист, друг юности Эренбурга; до 1936 года работал юрисконсультом в советском полпредстве в Париже.

98 “Лето 1925 года”.

99 Сборник Эренбурга “Три рассказа о трубках” вышел в ленинградском издательстве “Прибой” в серии “Библиотека для всех” в 1926 году.

100 По сообщению ленинградского еженедельника “Рабочий и театр” (1925, № 42), худсовет театра “Дом актера” заказал пьесу “Любовь Жанны Ней” по роману Эренбурга.

100а Речь идет о ленинградских издательствах.

101 Из стихотворения “Свиданье” (1841).

102 Имя этой актрисы негритянского ревю Эренбург упоминает и в статье “Романтизм наших дней” (см.: Илья Э р е н б у р г, Собр. соч., в 8-ми томах, т. 4, с. 548).

103 В эссе “Ложка дегтя” (1925) Эренбург писал: “Странно подумать, что в одну и ту же эпоху, в одной и той же стране существуют Бабель и Сейфуллина, Пастернак и Орешин” (И. Э р е н б у р г, Собр. соч., т. 4, с. 550). С Бабелем Эренбурга связывали дружеские отношения, о прозе Бабеля он всегда высказывался восторженно. Отношение же его к прозе Сейфуллиной и к ней самой, поначалу сугубо негативное, со временем стало вполне доброжелательным. Воспоминания Эренбурга о Сейфуллиной были напечатаны в сб.: “Л. Н. Сейфуллина в жизни и творчестве” (Новосибирск, 1957, с. 88—91). См. также примеч. 82.

104 Об этом же — в статье “Романтизм наших дней” (И. Э р е н- б у р г, Собр. соч., т. 4, с. 544). В мемуарах “Люди, годы, жизнь” Эренбург вспоминал: “Вернувшись из Америки, Маяковский рассказывал, что машинам там хорошо, а человеку плохо. Я спросил его, не усомнился ли он в программе Лефа. Он ответил: “Нет. Но многое нужно пересмотреть. В частности, подход к технике...” (Илья Э р е н- б у р г, Люди, годы, жизнь, т. 1, с. 450). В очерках “Мое открытие Америки” (1926) Маяковский писал: “Перед работниками искусства встает задача Лефа: не воспевание техники, а обуздание ее”.

105 Петр Васильевич О р е ш и н (1887—1938) — крестьянский поэт, широко издававшийся в 1920-е годы.

106 Возможно, имеется в виду написанное в 1925 году стихотворение для детей Б. Пастернака.

107 Франсис К а р к о (1886—1958) — французский писатель, автор романов о воровском мире; речь идет, видимо, о его романе “Только женщина” (1924).

108 Жан Ж и р о д у (1882—1944) — французский писатель, с конца 20-х годов драматург; речь идет, видимо, о его романе “Зигфрид и Лимузэн” (1922).

109 “Романтизм наших дней” (“Парижский вестник”, 1 декабря 1925 года). В следующем номере (2 декабря) редакция напечатала письмо в редакцию Эренбурга “К сведению читателей, а также “Власов”, в котором он перечислил и издевательски прокомментировал пять смысловых опечаток в его статье (“белый” вместо “былой”; “пролетаризм облика” вместо “пролетающими облаками”; “Влас” вместо “Пегаса”; “всех” вместо “вши”; “раскаянных” вместо “рассеянных”).

110 “Лето 1925 года”.

111 Нарком иностранных дел СССР Георгий Васильевич Ч и ч е- р и н прибыл в Париж 26 ноября 1925 года из Висбадена по пути на юг Франции для лечения; прием, о котором пишет Эренбург, состоялся по возвращении Чичерина в Париж после лечения.

112 Дневная форма одежды (франц. ).

113 Александр Рафаилович К у г е л ь (1864—1928) — театральный критик, издатель журнала “Театр и искусство”.

114 В ленинградской “Вечерней красной газете” 24 и 28 декабря была напечатана статья Эренбурга “Романтизм наших дней”.

115 Новогодние подарки (франц. ).

116 Видимо, Полонская писала Эренбургу об откликах на смерть Есенина в Ленинграде (возможно, она упомянула и о статье А. Н. Толстого “Умер великий национальный поэт”). 30 января 1926 года Полонской переслали по поручению Эренбурга его статью “Смерть Есенина”, которую она не смогла напечатать. Воспоминания Полонской о прощании с Есениным в Ленинграде вошли в неопубликованную книгу “Встречи”.

117 Статья Эренбурга “Машина в современном искусстве” опубликована в “Вечерней красной газете” 17 января 1926 года.

118 Анна Григорьевна К о з и н ц е в а (урожд. Лурье; 1875—1951) —кузина Эренбурга и его теща.

119 Александр Моисеевич К р и ч е в с к и й (1896—1956) — двоюродный племянник Эренбурга, профессор-дерматолог.

120 Немного (франц. ).

121 М. Н. Киреева (Левина); тогда же она написала Полонской: “Вы спрашиваете об Илье? Сначала мне показалось, что он очень молодой, и стало завидно, а потом у него были такие старые глаза и усталые морщины. То, что он пишет, — особенно “Лето 1925 года”, утомляет и разочаровывает. Там есть всего 2—3 по-человечески хороших места. “Трубку коммунара” читают рабочие, “Жанну Ней” — все провинциальные барышни, — кто будет читать “Лето 1925 года”? Вы, я? Если вокруг художника, крупного художника, замыкается кольцо “социально созвучной среды”... это нехорошо ” (“Вопросы литературы”, 1982, № 9, с. 145).

122 Название сатирического журнала, который Эренбург и Полонская выпускали в Париже в 1909 году.

123 С надписью: “Дорогой Лизе И. Эр. Париж 1, XII 1926”. Роман вышел в московском издательстве “Круг”.

124 Вот типичные высказывания советской критики о “Лете 1925 года”: “Как трагически оторван писатель от живой жизни” (“Вечерняя Москва”, 20 мая 1926 года); “Это наиболее провальная вещь талантливого автора “Хуренито” (“Известия”, 26 октября); “Перед нами очередная выдумка и неудачная попытка написать книгу в каком-то пикантном и занимательном стиле” (“Красная новь”, 1926, № 11, с. 246).

125 Цикл статей, печатавшихся в “Вечерней красной газете”: “Батум” (9 октября 1926 года), “Трапезунд” (15 октября), “Инеболи” (19 октября), “Стамбул” (23 октября), “Галата” (30 октября), “Афины” (31 октября), “Сео де Урхель” (5 ноября), “Марсель” (6 ноября).

126 Как вы себя чувствуете? (франц. ).

127 “В Проточном переулке”.

128 Но для кого? (франц. ).

129 М. П. К у д а ш е в а (1895—1985) — впоследствии жена Ромена Роллана. Эренбург познакомился с ней в Коктебеле в конце 1919 года (см.: “Минувшее”, М.—СПб., 17, 1994, с. 140—148).

130 Ботанический сад (франц. ).

131 Речь идет о подготовке к съемкам фильма “Любовь Жанны Ней” по сценарию Эренбурга в Германии.

132 Имеется в виду работа над сборником “Илья Эренбург” в серии “Мастера современной прозы”, которую выпускало в конце 1920-х годов издательство “Academia”. Программа серии включала 12 выпусков, посвященных (в порядке, опубликованном издательством) Зощенко, Бабелю, Пильняку, Шкловскому, М. Кольцову, Маяковскому, Вс. Иванову, Пастернаку, Эренбургу, Асееву, Горькому, Леонову. Сборники, выходившие в 1928 году под редакцией Б. В. Казанского и Ю. Н. Тынянова, включали в себя статьи нескольких критиков и автобиографии писателей. Упоминаемая здесь статья Каверина и должна была войти в этот сборник. После нескольких выпусков издание серии было прекращено, так что выпуск IX “Илья Эренбург” не осуществился.

133 Судя по воспоминаниям Полонской, речь идет о ее парижской подруге 1910—1914 годов Нелли Лафон.

134 Врач Серж С и м о н и его жена Н ю т а (уроженка России) — близкие друзья Эренбурга в Париже 1920—1930-х годов. У Симона, практиковавшего на Монпарнасе, лечились многие литераторы и художники. В его приемной, в частности, познакомились Маяковский и Т. Яковлева (см.: “Вопросы литературы”, 1993, вып. IV, с. 203, 206; в этой публикации неверно указано имя Симона). Эренбург упоминает Симона в мемуарах “Люди, годы, жизнь” (т. 2, с. 205).

135 От франц. confrиre — здесь: коллега.

136 Здесь: жара, духота (франц. ).

137 В московском издательстве “Земля и фабрика”.

138 В готовившемся издании (Одесса, издательство “Светоч”).

139 Большевик Артем Лыков — брат главного героя “Рвача” Михаила Лыкова.

140 Ольга Дмитриевна Ф о р ш находилась тогда в Париже, где жила ее дочь, и встречалась с Эренбургом.

141 Речь идет о съемках фильма “Любовь Жанны Ней” (киностудия “УФА”; режиссер Георг Пабст).

142 За статью “Демоны и взбитые сливки”, напечатанную 8 апреля 1927 года.

143 А р е н ы Л ю т е ц и и — остатки античного цирка, редчайший памятник эпохи римского владычества, разрушенный при нашествии варваров и обнаруженный при раскопках в 1869 году; впоследствии реставрирован.

144 Крытый винный рынок неподалеку от Ботанического сада.

145 Ф и н и с т е р — мыс на севере Франции.

146 24 сентября 1927 года Полонская сообщала М. Шагинян: “Эренбург путешествует по Европе и пишет еврейский роман”.

147 Вышло в Париже в издательстве “Геликон” (1927) тиражом 1 тыс. экз. в оформлении чешских художников К. Тейге и О. Мрквички.

148 Парижское издание “Рвача” было запрещено к распространению в СССР 20 февраля 1927 года (список № 147 — ЦГАЛИ СПб. Ф. 31. Оп. 2. Ед. хр. 6. Л. 328); возможно, здесь речь идет и о запрещении одесского издания романа.

149 Запрещение распространения зарубежных изданий романа “Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца” на русском языке в СССР состоялось 2 апреля 1928 года (список № 181 — ЦГАЛИ СПб. Ф. 31. Оп. 2. Ед. хр. 6. Л. 440).

150 “Поиски героя” (Л., “Прибой”, 1927) с надписью: “Старому путешественнику — дорогому Илье Григорьевичу Эренбургу с искренней любовью. Ей-богу мы умеем смеяться. Когда за нами в лесу пустом/Пускают собак в погоню,/Мы тоже кусаться умеем — притом/Кусаться с оттенком иронии. Ник. Тихонов. 1927. оз. Хэко-Ярви”.

151 Характерный эвфемизм Эренбурга.

152 Видимо, стихотворение “Встреча”, вошедшее в книгу Полонской “Упрямый календарь” (Л., 1929).

153 Бульвар Сен-Марсель, где в то время жил Эренбург.

154 Восточные песни.

155 В 1930 году отмечалось столетие со дня рождения французской писательницы, участницы Парижской коммуны Луизы М и ш е л ь (1830—1905), и Полонская решила написать о ней.

156 Остин Ч е м б е р л е н (1863—1937) — английский государственный деятель, в 1924—1929 годы министр иностранных дел, один из инициаторов разрыва дипломатических отношений с СССР в 1927 году.

157 Вышел в издательстве “Петрополис” в Риге без указания года издания.

158 Выпущена издательством “Петрополис” в Берлине в 1929 го-ду.

159 Этот роман на родине автора издан не был.

160 Биографический роман (франц. ).

161 Роман о Гракхе Бабефе “Заговор равных”.

162 В № 3—7 за 1930 год.

163 Сокращенный вариант книги “10 л. с.” выпустил Госиздат в 1931 году с предисловием Ф. Раскольникова.

164 Ивар К р е й г е р (1880—1932) — шведский спичечный король; Эренбург писал о нем в книге “Люди, годы, жизнь” (т. 1, с. 494—495).

165 Очерк Н. Тихонова, напечатанный в “Красной нови” (1930, № 9-10, с. 94—101).

166 В тот же день Эренбург писал: “Дорогой Слонимский, смилостиветесь и ответьте, что с моими статьями об Англии? Вопрошаю в третий раз. Ваш И. Эренбург” (ЦГАЛИ СПб. Ф. 414. Оп. 1. Ед. хр. 65. Л. 31). Через неделю была получена телеграмма о том, что очерки “Англия” будут напечатаны в журнале “Звезда”. “Англию” напечатали в № 1, 2 “Звезды” за 1931 год.

167 Воспоминания (франц. ).

168 Рукопись романа “Единый фронт” была возвращена Эренбургу московским издательством “Федерация”, и он надеялся, что “Книгоиздательство писателей в Ленинграде”, в котором влиятельные позиции занимали Федин и Слонимский, сможет преодолеть цензурные трудности и выпустить роман.

169 Реминисценция из второго Вступления в поэму Маяковского “Во весь голос” (“Любовная лодка разбилась о быт”). “Выстрел Маяковского я пережил очень тяжело, даже вне вопроса о нем”, — писал Эренбург В. Г. Лидину 27 апреля 1930 года.

170 В 1924—1938 годах Эренбург не писал стихов; он вернулся к ним после поражения Испанской республики и 28 апреля 1939 года прислал Полонской (первой!) только что написанные стихи (письмо 78). 5 июня Эренбург сообщил Полонской, что стихи его приняты к печати в Москве (в журнале “Знамя” и в издательстве), и предложил посмотреть его новые стихи в редакции ленинградской “Звезды” у Тихонова (см. письмо 79). Здесь речь идет о новой “ порции” испанских стихов.

171 С 12 апреля 1939 года публикация политических корреспонденций Эренбурга в СССР была прекращена (эта акция входила в общую программу сворачивания антифашистской пропаганды в связи с готовившимся советско-германским сближением).

172 Андре М а л ь р о (1901—1976) — французский писатель и государственный деятель, командир боевой эскадрильи на фронтах гражданской войны в Испании; близкий друг Эренбурга в 30-е годы. В тот же день Эренбург писал Вс. Вишневскому: “На днях здесь премьера фильма Мальро. Французская цензура неожиданно разрешила фильм, вырезав в итоге только слово из диалога: “Невмешательство”. 11 июня Эренбург сообщал Н. Тихонову: “Вчера глядел фильм Мальро. Много хорошего: воздушный бой, особенно настоящая Испания, крестьяне и очень патетично, как деревня за деревней провожают с горы вниз мертвых и раненых летчиков. Снимал и монтировал в исключительных условиях”. Фильму Мальро Эренбург посвятил статью “Кровь Испании” (“Известия”, 29 января 1939 года; см. также: Илья  Э р е н б у р г, Собр. соч., т. 4).

173 Эренбург с женой приехал в Москву 29 июля 1940 года; через гитлеровскую Германию он проехал с паспортом на чужое имя.

174 Е. П о л о н с к а я, Времена мужества (Л., 1940); надпись: “Илье от Лизы год 1941-ый февраль Ленинград”.

175 “Дубы Сен-Клу” (июль 1940 года); цензура не пропустила эти стихи в сборник “Времена мужества”; стихи были напечатаны в сборнике Полонской “Стихи и поэмы” (1960).

176 Стихотворение “Начну заветную мою...”, обращенное к Эренбургу.

177 “Падение Парижа”.

178 Книга вышла в конце апреля, и в мае Эренбург подарил ее Полонской в Ленинграде, надписав: “Дорогой Лизе с любовью и благодарностью за “пылают Франции леса” (строка из стихотворения “Дубы Сен-Клу”. — Б. Ф.). Илья Эренбург май 1941. Ленинград”.

179 Зоя Александровна Н и к и т и н а (1902—1973) — редакционно-издательский работник, друг “серапионов”; с нею Эренбург отправил еще одно письмо:

“30 января 1943 г.

Председателю Горсовета г. Молотова

товарищу Упоровой

Уважаемая Анна Григорьевна,

прошу Вас, если это возможно, облегчить жилищное положение эвакуированной из Ленинграда писательницы Елизаветы Григорьевны Полонской. Ее литературная работа заслуживает со стороны советских органов самого заботливого отношения к ней самой.

Простите за беспокойство, с приветом

Илья Эренбург.

Москва. Редакция газеты “Красная Звезда”.

Во время войны авторитет Эренбурга был столь велик, что подобные письма его действовали как приказ “Москвы”.

180 Сборник “Стихи о войне” (М., 19 43).

181 25 ноября 1942 года Полонская писала М. Шкапской из Молотова (Перми): “Доведенная до отчаянья, я дала три телеграммы — Вам, Фадееву и Эренбургу. Жизнь в этом городе сплошной бред. Мне все время не давали постоянной прописки. Слонимский, как Вам известно, мало интересуется своими товарищами, а он стоит во главе Союза. Он устроил себе комнату в гостинице, для семьи и домработницы. Получает вроде пайка и обеды, а на всех прочих ему наплевать” (РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 437. Л. 29). 30 ноября 194 2 года Полонская сообщала М. Шкапской: “Пока меня прописали в гостинице до 15/XII, не знаю, что будет дальше. Илью Григорьевича не хочется затруднять, но, кажется, придется” (т а м ж е, Л. 30). Видимо, именно обращение Эренбурга в исполком помогло Полонской получить комнату.

182 Написано в 1942 году, впервые напечатано в “Новом мире”, № 2-3 за 1943 год; завершало книгу “Стихи о войне” (в другой редакции).

183 Вот (франц. ).

184 См. примеч. 56.

185 Речь идет о летчиках французского авиационного полка “Нормандия-Неман”, который сражался с немцами на территории СССР; Эренбург регулярно навещал этот полк и дружил с многими летчиками.

186 “Моя бабушка мне дала сто су на подтяжки, а я пошел в бордель” (франц.); письмо было напечатано на машинке, поэтому фраза дана русскими буквами. Эпизод, о котором рассказывает Эренбург в письме, впоследствии вошел в роман “Буря” (1947): “Вначале Клава не понимала, что за люди французы. В сочельник они устроили ужин, выпили и стали хором петь что-то торжественное — как в церкви. Клава спросила переводчика: “Это они молятся?” Он рассмеялся: “Поют веселые песни, например:

Бабушка дала мне деньги на подтяжки,

Деньги пригодятся для моей милашки...”

Клава вспыхнула от возмущения...” (Илья Э р е н б у р г, Буря, Роман в шести частях, [М.], 1948, с. 508).

187 Е. П о л о н с к а я, Камская тетрадь (Молотов, 1945); надпись: “Дорогому Илье с любовью Л. 17/IX 45”.

188 А. Таламини. Полонская писала Эренбургу 21 января 1946 года: “Спасибо за письмо и открытку Т. Не думала, что он в живых да еще работает. Он из поколения фантастов, международное издание девятисотых годов. Мы тогда примыкали к этой серии, с некоторыми изменениями” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2055. Л. 2).

189 Поездка Эренбурга в Восточную Европу была инициирована лично Сталиным. Посол США в СССР А. Гарриман вспоминал, как в ходе беседы со Сталиным в ответ на предупреждение, что США пошлют в страны Восточной Европы очень сильного журналиста, который проинформирует мировую общественность о том, что там происходит, услышал от Сталина: “Ну что ж, тогда мы пошлем туда Эренбурга”. Сказано это было с нажимом (сообщено Дж. Рубенстайном). Эренбург побывал в Румынии, Болгарии, Югославии, Албании, Венгрии, Чехословакии и Германии. Очерки об этой поездке составили книгу “Дороги Европы” (М., 1 946), они печатались в “Известиях”, “Правде”, “Огоньке”. Этой поездке посвящена вторая глава 6-й книги мемуаров “Люди, годы, жизнь”.

190 Речь идет о присутствии Эренбурга на заседании Международного трибунала в Нюрнберге, судившего гитлеровских военных преступников. В мемуарах “Люди, годы, жизнь” Эренбург вспоминал свое появление в зале трибунала: “Геринг много писал, то и дело посылал записки своему адвокату. Вдруг он внимательно посмотрел в мою сторону, пошептался с соседями — все начали смотреть на меня . Я подумал, что позади что-то происходит, оглянулся, но Кукрыниксы сидели и, как всегда, рисовали. Потом один из конвойных рассказал, что Геринг меня узнал; оказалось, что они меня разглядывали, как я их” (т. 3, с. 27). Об этом же писал присутствовавший на трибунале карикатурист Б. Ефимов: “Появление его (Эренбурга. — Б. Ф.) лохматой седой головы и слегка сутулящейся фигуры в коричневом грубошерстном костюме с многочисленными орденскими ленточками на груди не остается незамеченным. На него устремляются все взоры, и некоторое движение происходит даже на скамье подсудимых. Я вижу, как обращается в сторону вошедшего мутный взор Розенберга, слегка поворачивает надменную физиономию Кейтель, и “сам” Геринг косится на Эренбурга заплывшим, налитым кровью глазом” (Бор. Е ф и- м о в, Работа, воспоминания, встречи, М., 1963, с. 174—176). 21 января 1946 года Полонская писала Эренбургу: “Твоя статья о Нюренберге — превосходна. У меня такое чувство, что из этого города сделали “уголок Фемиды”, отгородив его ширмой, а за ширмой, по другую ее сторону расположились все прочие боги, включая Вотана” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2055. Л. 2).

191 Речь идет о поездке Эренбурга во Францию в апреле-мае 1949 года (Париж в древние времена назывался Лютецией). Перед отъездом Эренбурга во Францию 15 апреля Полонская писала ему: “Кланяйся Парижу — камням, каштанам, кажется, это все, что осталось. Если мой итальянец жив, он обязательно приедет и разыщет тебя. Скажи ему, что я жива” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л . 3).

192 Девушки из универмагов, у которых в полдень (midi) обеденный перерыв.

193 Намек на то, что в Москве (в отличие от Парижа) Музей современного искусства, где были представлены полотна импрессионистов, в 1948 году закрыли.

194 Тем не менее (франц. ).

195 И несмотря на все (франц. ).

196 Первая строка из стихотворения Гейне “Гренадеры” в переводе М. Михайлова.

197 Стихотворение впервые было напечатано в 1953 году в Собр. соч. Эренбурга (т. 4).

198 Ответ на телеграмму Полонской 1 января 1955 года: “Поздравляю Новым годом старого друга Желаю счастья здоровья = Лиза” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 4).

199 Статья Эренбурга “Поэзия Марины Цветаевой”, напечатанная во втором выпуске альманаха “Литературная Москва” (М., 1956), предваряла публикацию стихов Цветаевой. Это была первая статья о Марине Цветаевой в СССР после ее гибели. Примечание редакции извещало читателей, что “статья Ильи Эренбурга будет напечатана в качестве предисловия к однотомнику стихов Марины Цветаевой, подготовленного к печати Гослитиздатом” (с. 709). Статья Эренбурга вызвала оголтелые нападки критики. В ЦК КПСС был направлен донос Е. Серебровской, требовавшей принять меры к недопущению выхода книги Цветаевой с предисловием Эренбурга. В итоге кни-га вышла только через шесть лет и, разумеется, без предисловия Эренбурга (см.: Мария Б е л к и н а, Скрещение судеб, М., 1988, с. 499—500).

200 Статья Эренбурга “Необходимое объяснение”, напечатанная в “Литературной газете” 9 и 12 февраля 1957 года. Эренбург писал об этой статье: “В феврале 1957 года я напечатал в “Литературной газете” длинную статью “Необходимое объяснение”... она была обращена к западноевропейской левой интеллигенции, которая тогда усомнилась во многом; другим адресатом был наш советский писатель — мне хотелось сказать ему, что несмотря на международное напряжение нужно продолжать то хорошее дело, которое началось после XX съезда... В статье я говорил, что международные осложнения не должны помешать развитию культурных связей между нами и Западом” (Илья Э р е н б у р г, Люди, годы, жизнь, т. 3, с. 409).

201 Всеволод Анисимович К о ч е т о в — в те годы главный редактор “Литературной газеты”, один из самых рьяных сталинистов, антагонист Эренбурга. О его борьбе с Эренбургом см. воспоминания Л. Лазарева (“Вопросы литературы”, 1988, № 7, с. 212—214).

202 Статья “Импрессионисты” была набрана для третьего выпуска альманаха “Литературная Москва”, который запретили и набор рассыпали; впервые опубликована в книге Эренбурга “Французские тетради” (М., 1958). Получив от Эренбурга “Французские тетради” с надписью: “Дорогой Лизе многострадальную мою книгу. И. Эренбург. Зачем только чорт меня дернул/Влюбиться в чужую страну?”, — Полонская написала ему 26 декабря 1958 года: “Очень рада твоей книге, рада втройне. Потому, что она вышла в свет, потому, что получила ее от тебя и теперь буду читать. С удовольствием перечла некоторые твои переводы Дю Белле, которые давно знаю и люблю” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Лл. 11—12).

203 Статья “Уроки Стендаля” впервые опубликована в “Иностранной литературе” (1957, № 6). Об официальных и неофициальных откликах на эту статью см.: “Вопросы литературы”, 1995, вып. III, с. 293—304.

204 13 апреля 1957 года Полонская писала Эренбургу: “Спасибо тебе за письмо. Оно прибавило мне бодрости, а чтобы встать после болезни, нужны витамины” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 9).

205 Полонская писала Эренбургу 27 декабря 1959 года (в ответ на посланную ей Эренбургом его книгу “Стихи 1938—1958” с надписью: “Дорогой Лизе с любовью И. Эренбург”): “Книга великолепная, в ней двадцать лет твоей жизни. Этим твоим сборником я горжусь. Непримиримые, верные, превосходные стихи. Спасибо тебе. Береги себя” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 13).

206 Запоздалое поздравление с 70-летием Полонской, которое имело место 26 июня.

207 Письмо Полонской от 6 января 1961 года — поздравление с Новым годом и днем рождения: “Желаю удачно закончить и увидеть напечатанным все, что ты задумал. Желаю здоровья (много!) и покоя (в меру!)”; Полонская сообщила и о своей болезни. 70-летний юбилей Эренбурга стал заметным событием литературно-общественной жизни. Отголоски этого — в письмах М. Киреевой (Левиной) к Полонской: “Вчера по телевизору передавали вечер, посвященный 70-летию И. Г. — Не знаю, почему решили сделать монтаж его произведений, и, конечно, сделали такое, что он сам себя бы не узнал. Вероятно, это самое страшное в жизни, что ты человек, и большой человек, а из тебя делают дурака и пошляка. Что ж, вероятно, и через это надо пройти...”;

“На днях мне рассказывали, что на юбилее И. Г. произнес речь, которую не транслировали. Он сказал, что литература, где основной фигурой является доярка, вряд ли проживет в веках, а искусство, где также с полотна улыбаются доярка и корова (первая потому, что ее наградят и накормят, вторая потому, что давно потеряла надежду на корм), займет только определенное место в истории искусства, и вряд ли очень почетное (речь Эренбурга здесь сильно мифологизирована. — Б. Ф.). Я читаю его вторую часть воспоминаний. Давно не читала ничего более душераздирательного. Здесь уже меньше желания оправдаться, а скорее желание оправдать себя для самого себя. Очень страшно и мучительно...”

208 17 марта 1961 года Полонская писала Эренбургу: “Не беспокойся за меня. Голова у меня еще цела. Я упала у себя дома “с собственной высоты”, как говорят наши французские коллеги, и вывихнула правую руку. Это случилось в сочельник <...> Прочла 1921 год. Ты делаешь большое дело. Я не плакала сей раз, а радовалась. Как хороши эти люди, о которых ты пишешь — Таиров, Дуров, Мейерхольд, Есенин. Какой мартиролог. Вспомнила: “Я список кораблей прочел до середины” (далее Полонская по памяти приводит стихотворение Мандельштама “Бессонница. Гомер. Тугие паруса”, — РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Лл. 19—20).

209 Полонская писала Эренбургу 30 декабря 1961 года из Комарова: “Не будь слишком щедрым, но и не слишком экономным. В жизни, как в салате, нужны соль и перец” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 25).

210 Сокращенное от франц. supйrieur — высший, наилучший.

211 В начале июля 1962 года в Москве проходил Всемирный конгресс сторонников мира; Эренбург был одним из его организаторов и выступал на нем.

212 На даче в подмосковном Новом Иерусалиме Эренбургом была написана бульшая часть мемуаров “Люди, годы, жизнь”.

213 Екатерина Оттовна С о р о к и н а (урожд. Шмидт; 1889—1977) — первая жена Эренбурга.

214 С декабря 1962 года по инициативе аппарата ЦК КПСС в советской печати развернулась кампания политических нападок на мемуары Эренбурга “Люди, годы, жизнь”. Пиком этой кампании стало выступление первого секретаря ЦК КПСС Н. Хрущева 8 марта 1963 года на встрече руководителей КПСС с представителями художественной интеллигенции. Нападки Хрущева на Эренбурга были яростными, невежественными и грубыми. Эренбурга немедленно перестали печатать и выпускать за границу. Он тяжело переживал очередную травлю и опасался, что уже не получит возможности печататься. Полонская написала ему сочувственное письмо. В архиве Эренбурга сохранились два ее недатированных письма, относящихся к той поре. Первое предположительно написано до речи Хрущева и содержит оценку прочтенного Полонской в “Новом мире” (1963, № 1, 2) начала пятой книги мемуаров Эренбурга (“Ты даже не представляешь себе, как тебя читают и как принимают к сердцу каждое сказанное о тебе слово”, — РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 1). Второе письмо, видимо, написано сразу после речи Хрущева, хотя эта речь напрямую в нем не упомянута, — Полонская понимала, что переписка Эренбурга скорей всего перлюстрируется. Полонская в нем пишет: “Сейчас читаю твои стихи “Был мир и был Париж”, — и, переписав несколько строк, подчеркивает такие: “Но я хочу, чтоб юноша увидел/Простые и счастливые года”. И пишет затем: “Я тоже хочу этого и хочу я, чтобы ты перенес боль и стряхнул ее прочь. Я хочу увидеть тебя, ну хотя бы таким, каким встретила, когда ты приехал из Парижа <...> Поправляйся, выздоравливай” (т а м ж е. Л. 5). Отметим, что 12 апреля 1963 года М. Шагинян писала брату Полонской А. Г. Мовшенсону: “Передайте Лизе мою любовь и просьбу: написать Эренбургу (она умеет и понимает). Был у него один писатель и рассказывал вМалеевке, что он страшно физически изменился, весь серый <...> Вообще его очень, очень жалко, и все вокруг достаточно противно”. Получив письмо Эренбурга, Полонская сразу же ответила ему: “13 апреля 1963. Дорогой Илья. Спасибо, что написал мне. Было очень тревожно за тебя. Теперь я уверена, что ты скоро будешь чувствовать себя здоровым. Береги себя” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 4).

215 Предел возраста (франц. ).

216 Третий номер “Нового мира” с окончанием пятой части “Люди, годы, жизнь” подписали к печати 29 марта 1963 года; номер открывался текстом погромного выступления Хрущева 8 марта. Из окончания пятой книги мемуаров Эренбурга были изъяты главы о Кончаловском и о “Черной книге”.

217 В состоянии приостановленности, инерции (франц. ).

218 С наступающим 1964 годом Эренбург поздравил особо сердечными телеграммами (впервые им лично и адресно написанными) всех близких друзей, оказавших ему моральную поддержку трудной весной 1963 года. Помимо Полонской это были: В. Некрасов, К. Паустовский, В. Каверин, Г. Козинцев, А. Вознесенский, С. Щипачев, Б. Слуцкий, А. Яшин, А. Тышлер, С. Лебедева, М. Сарьян, Н. Зарьян, И. Чеховская, М. Пейлет (см.: РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 1090. Лл. 18—26).

219 Шестая, и, как тогда думал Эренбург, последняя часть мемуаров “Люди, годы, жизнь”. “Радуюсь окончанию трудной работы Буду ждать книги = Лиза”, — ответила телеграммой Полонская (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 18).

220 11 ноября 1964 года Полонская писала Эренбургу: “Получила твой очередной том и читала в нем стихи. Есть вещи, которые я не знала, 45-го и 57-го годов. Они мне по сердцу <...> Пишу о первых и последних годах гимназии, немного, изредка о тех людях, которых встречала в 20—30-х годах. Написала о Всеволоде Иванове, взяли в книгу о нем. Иногда пишутся стихи” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Лл. 24—25).

221 В письме 20 декабря 1965 года Полонской к Эренбургу: “У меня был трудный год, и я стараюсь держаться как могу <...> В этом году мне не пришлось попасть в Москву, жаль, что не удалось повидаться с тобой <...> О Париже я написала, но пока никто не хочет печатать. У меня выйдет маленькая книжка стихов в Гослите” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 31).

222 3 мая 1966 года Полонская писала Эренбургу: “Годы бегут, а мы с тобой уже давно не виделись. Грустно. В этом году мне бы хотелось бы поехать в Москву и встретиться с тобой” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 33).

223 В Верховный Совет СССР по Бийскому избирательному окру-гу.

224 Любовь Михайловна К о з и н ц е в а - Э р е н б у р г (1899—1970) — художница, вторая жена Эренбурга.

225 Е. П о л о н с к а я, Избранное (М., 1966); надпись: “Sсripta canent/verba manent (видимо, описка; наверное, имеется в виду латинское: verba volant, scripta manent — слова улетают, написанное остается. — Б. Ф.). Илье от Лизы, тому же от той же. 25 V 66 Ленинград”.

226 3 июня 1966 года Полонская писала Эренбургу: “Не можешь ли ты исполнить мою просьбу, когда будешь в Женеве? Я разыскиваю своего итальянца, Таламини, чей адрес в свое время потеряла” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 34). 20 ноября 1966 года Полонская написала Эренбургу, что получила письмо от дочери Таламини, сообщившей, что он умер в 1958 году в Милане.

227 Ида Марковна Ш а г а л (1912—1994) была близкой подругой дочери Эренбурга.

228 Написано на фоторепродукции с картины Нико Пиросмани. “Спасибо за Пиросмани, — написала Полонская Эренбургу 31 января 1967 года. — Я его не очень люблю, но он в моде. Не забывай, живи в мире, преодолевай старость” (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 2056. Л. 40).




Версия для печати