Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: ВОЛГА-ХХI век 2008, 3-4

Родился в 1972 году в Челябинске. Публиковался в журналах “Уральская Новь”, “Урал”, “Уральский следопыт”, “Транзит-Урал”, “Крещатик”, “Союз”, “Аврора”, “День и ночь”, “Нева”, в “Антологии Уральской поэзии: 1997 – 2003 год”. Автор сборников стихов: “(В)водный Ангел” (2004), “Анатомия” (2006). Инициатор издания журнала актуальной уральской литературы “Транзит-Урал” (2003). Куратор поэтического семинара “Северная зона”. Шорт-лист литературного конкурса “Tamizdat”. шорт-лист премии “ЛитератуРРентген”: 2005 – номинация “Культуртрегерская деятельность”; 2006 – номинация “Лучший нестоличный литературный фестиваль”.
В настоящее время проживает в Кыштыме.


***
                                        Андрею Санникову
Не с тьмою говоришь, а с этим за стеной –
Как рыбным позвонком, дощатою спиной.
Как урка назывной своей прекрасной речью –
Не тьмой, а говоришь, как будто изувечен.

Прости меня, страна, и будешь ты простима –
На тьму и пустоту – словарно нелюбима –
По черным поездам, с начинкою молочной,
Туда, где свет и снег. Ну и т. д. короче.


***
в электричке ехать
напрямую в свете
ни про что на свете
больше не в ответе
в электричке тертой
гул и переклички
мертвые вагоны
освещаю спичкой
никакой заботы
и с такого слова
ждут нас переходы
в ничего смешного


***
Из своей всеземельной могилы,
Как неслышимый тьмой диалект.
И неважно, что много испили –
Или долог, как ночь, человек.

Примеряя к себе все изнанки
Женевьев-де-Буа – Святогор
Привстает из ключа или ранки,
И вода вытекает из пор.


КАРАВАЙ

слишком много пространства – то есть страх заблужденья растёт
тянет руки в восьми измереньях и что-то там врёт:
повернёшься – петух
отвернёшься – и страх нарастёт
на твою медвежиную шкуру
и свой можжевеловый рот


***
Если по стрекозиному – так назову тебя веткой,
Если по земляному – так-то и стыть тебе плоскостью –
Где не оглянешься – страшно – белой залобной меткой,
А устоишь – и ладно – между накалом и злостью.
Охолонись в хитине, хитоном в картавой местности,
Небо встает за небом – как черт в куриной массовке –
И разгрызешь, как жизнь, свой леденец безвестности,
И полетят все тени от Данте с его винтовкой.


***
подземные не города но вроде –
две запятые – не глаза а слово
одно дано – в начале как и в коде
но входы все закрыты – с поднебесной

подъёмные не ангелы а люди –
две запятые свергнуты глаголом
забудь язык который нас не любит
я подожду тебя
молчанием
у входа.


***
километры дождей из запуганных гнезд
видишь смотрит тобой в тело страшное лужа

то и смог донести что не ведал донос
понимая что сам ты уже обнаружен

это сохнет декабрь и дожрав сугомачье
озирается чёрный Петрушкин без сдачи

Версия для печати