Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Архив:

2018
1 3 5 7
9
2017
1 3 5 7
9 11
2016
1 3 5 7
9 11
2015
1 3 5 7
9 11
2014
1 3 5 7
9 11
2013
1 3 5 7
9 11
2012
1 3 5 7
9 11
2011
1 3 5 7
9 11
2010
1 3 5 7
9 11
2009
1 3 5 7
9 11
2008
1 2 3 4
2000
1 2 4 413
1999
1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12
1998
5 7 8 9
10 11
Журнал «Волга»: анонс № 9-10, 2018

ПРОЗА

Алексей Сальников. Опосредованно. Роман
«Правая рука Лениного подельника была в гипсе. “Ты на лицо не смотри, – сразу же стал объяснять незнакомец, причем в голосе его было то покряхтывание, которое даже не близкой к делам насилия Лене указывало на то, что ее новому товарищу не только по голове настучали, но и намяли бока. – Оно к делу не относится. Это я просто с коллегами по цеху повздорил, скорыми на расправу”.

“А вот это, – он поднял гипсовую руку и пошевелил отекшими пальцами, – а вот это да. Это вот отчасти плата за наивность”. Лена не стала спрашивать, что случилось, потому что глупо было интересоваться. Незнакомец являл собой наглядное пособие, иллюстрирующее, что нельзя распространять стишки на чьей-то территории, нельзя вот так взять – и начать конкурировать с людьми, которые уже занимались стихосложением и распространением стишков в Екатеринбурге.

Елена Зейферт. Плавильная лодочка. Карагандинская повесть
«…Повесть написана на русском языке, но герои говорят на немецком языке 18 века (Люка и его семья), на диалекте поволжских немцев (Марийка, Лидия, Марк Феликс, Фридрих и другие), современном немецком языке (Юлиан). В постраничных примечаниях я даю перевод их диалогов на русский язык. Вертикальные и горизонтальные текстовые сознательно редкие переключения языков призваны создать диорамность и панорамность объёмного, тугого театра действий. Благостность "тёмного языка" художественности рождает здесь эффект объёмности восприятия как для знающих немецкий язык, так и для не владеющих им» (Из письма автора в редакцию).

Марина Бувайло. Истории из жизни Миганомии
«…вероятно, профессор в чём-то прав, мозг мой слегка подпортился – варвары! Я же знал их историю, историю Миганомии. Лет сорок назад гатчане перешли границу... хотя нет, тогда и границы-то не было, одна небольшая империя, они напали просто на соседнее село, только потому, что те говорили на другом языке, и религия... другая? чёрт, не помню, а может, и не знал никогда... в общем, в мозгу моём соединились оборванные провода и я понял…»

Татьяна Риздвенко. Симметрия. Животъ. Рассказы
«Интересно с этими животами… Впалый живот подростка, волнистый дамочки, непомерный пивного толстяка, а внутри одно и то же. Как в чемоданах девочек из Одинцовского детдома, в животах лежат аккуратно по своим местам завиток желудка, маленькая да удаленькая поджелудочная, волнистый толстый кишечник, уложенные, как пряжа, петли тонкого, загадочная селезёнка, основательная печенка и при ней желчный пузырь. Тесно, убористо лежат в брюшной полости бесценные сокровища. Не случайно ранение в живот раньше считалось смертельным. Не зря живот, животь в древнерусском означало жизнь».

Павел Чхартишвили. Дневник Клишина. Рассказ
«Вошла эффектная дама, как потом выяснилось, – завуч, секретарь парторганизации и учительница русского языка и литературы Эльвира Ивановна Благонадёжина. Директор: “Новый историк”. Дама: “Член партии?” Я: “Нет”. Она скорчила такую рожу, будто в школу взяли убийцу или педофила. Директор: “Будет вступать”. Конечно. Что это за школа с беспартийным историком? Чёрт знает что, а не школа. А с портрета на меня смотрел Брежнев, как бы говоря: “Будешь слушаться – дам заработать”».

 

ПОЭЗИЯ

Геннадий Каневский
«мама любила хиля. / папа любил джетро талл. / ты никого не любила. / я тебя обожал. / лежали с тобою голые. / играли в вождя и скво. / в то время как дэвид боуи / любил себя самого».

Данила Давыдов
«формы самодисциплины / приведут меня к инфаркту / верю в силу медицины / но не верю даже факту // а гипотезе тем боле / не поверю, господа / говорите, мало боли? / испытайте это, да»

Ольга Брагина
«говорит дело не в тебе дело во мне / сейчас люди слишком часто погибают на войне / под колесами автомобилей летящих на красный / или в какой-нибудь туристической чаще тонут в пруду / если я тебя полюблю а потом нигде не найду…»

Иван Белецкий
«Псевдоказак, псевдовойна, псевдосмерть. / Ясно: откроем подпольную школу / с классами консерватизма, войноведения, / некрологии. / Дрожжевое единство, цветочки в овражке, / о, а вот и предметы культа. // Пусть ездят по небу тачанки, /  и распускается кочан, / и расцветают калачи / иваныча и михайлыча. / Где виды заводной победы, / где поминальные обеды».

Станислав Бельский
«шагрень сжимается: / огненным кольцам / приходит пора разъездов / и чтицы садятся в горячие / почтовые ящики / имитируют пехоту // эссенция чуткой войнушки: / будет чем ревновать /смешанным с песком робинзонам»

Владимир Тучков
«И стало понятно, / почему жители Голыгина, Неелова, Горелова, Неурожайки тож / скидавают свои картузы, / заслышав в небесах шум приближающегося сакралолета. / Хоть он ничего и не сбрасывает на парашюте, / ничего из того, / что так радовало меланезийцев, / что заставляло их строить крылатых идолов из соломы. // Ведь мы не меланезийцы какие, / нам дан как откровение / осеняющий нас ИСПОКОН».

Алексей Александров
«Это были торпеды добра, / Зашифрованное послание коринфянам, / Но с тех пор многое изменилось. // Северная Карелия братается с Южной, / Сверяясь по новому глобусу, / Где проходят границы познания. // Мир – это не станция в небесах, / Там встречают души умерших / Ангелы в скафандрах, // Это город Наоборот, / В котором живут звери, / Диктующие стихи, но вместо слов // У них получаются облака и ветер».

 

РЕТРОСПЕКТИВА

Сергей Боровиков. Про вино
«Раздумывал, какие из моих многочисленных выпивок следует припомнить. Но подумал, что для читателя череда попоечных историй и эпизодов может оказаться утомительной. Решил по своему обыкновению мешать жанры, чередовать воспоминания с размышлениями, жизнь с искусством, правду с выдумкой».

 

ИЗ ПЕРВЫХ РУК

Поэты антологии «Уйти. Остаться. Жить»: Ефим Зубков, Владимир Матиевский, Игорь Поглазов, Геннадий Лукомников, Игорь Бухбиндер, Михаил Фельдман, Анатолий Кыштымов. Подготовка, предисловие Бориса Кутенкова
«В этой подборке, своеобразном дайджесте будущей антологии, – семь поэтов, ушедших в последний период существования советской империи, на пороге изменений, которые при их жизни невозможно было предсказать. Семь судеб, загубленных обстоятельствами, временем, – и семь разных голосов, успевших за краткий срок земного существования удивительным образом сложиться, претерпев разумеющуюся ломку».

 

ПУТЕШЕСТВИЕ

Михаил Бару. Скатерть английской королевы
Захватывающее путешествие автора по городам России продолжается, на этот раз в зоне внимания – Кадом.

 

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

Сергей Соколовский. Черкизон
О кн.: Наталия Черных. Неоконченная хроника перемещений одежды.

Ольга Бугославская. Мир – продолжение войны
О кн.: Полина Жеребцова. 45-я параллель

Андрей Пермяков. Дойти до самой жути
О кн.: Татьяна Бонч-Осмоловская. Умножение сущностей: Статьи и рецензии; Татьяна Бонч-Осмоловская. Развилка. Повести и рассказы.  

 

ЖИЗНЬ ХУДОЖНИКОВ

Вячеслав Лопатин. Происхождение Радищевского музея (Продолжение)
«…Белов с Гущиным друзья, в шахматы играют – оба увлечённо. Какие-то звания-отличия за игру в шахматы у Белова были, а Гущин страстно играл – этим довольствовался. Борис перебрался жить в Москву, играл в шахматы с соседом писателем-фантастом Гансовским. Повесть того «Шесть гениев» правдоподобно иносказанием говорит о нашей повседневной тогдашней жизни – персонаж книги это Ярыгин Валентин, саратовский неподцензурный поэт…»