Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2018, 7-8

«Служба»

и др. стихи

Документ без названия

 

Евгений Стрелков родился на Урале в 1963 году, окончил радиофизичесий факультет университета в Нижнем Новгороде. Художник, литератор, редактор альманаха «Дирижабль». Публикации в журналах, «Неприкосновенный запас», «Звезда», «Урал», «If» (Марсель), «Missives» (Париж), «Дружба народов», «Октябрь». Автор книги стихов «Молекулы» (2015); книга эссе «Фигуры разума» (2015), соавтор (вместе с Эдуардом Абубакировым и Вадимом Филипповым) книги краеведческих этюдов «Ниже Нижнего» (2014). Живёт в Нижнем Новгороде. В «Волге» публикуется с 2009 года.


Служба

Служба в соборе.
Пение дьякона всё выше и выше.
За октавой октава,
И для каждой – ниша:
колоннада зала,
лоджий пазухи,
подкупольный барабан,
основание купола,
кольцо люкарн.
Самая узкая нота
сочится из фонаря, исчезает в небо
сквозь рёбра малого купола.

Мгновенная тишина – и вступает
хор с клироса,
облако звуков округлых,
пышных как сдоба, всходящих под паруса
свода. Женские голоса
выше не рвутся, оседают
прохладными волнами
словно сугроб.
Мороз в позвоночнике.
Как на подсвечнике
воск – так оплывает звук
хора, подолами приглушен,
платками укутан
эхом припорошён.
На прихожан склонённые плечи
звук как тюль.
Июль.
Рождество Иоанна Предтечи.


Кинешма

Смена курса, вираж, рывок
и – открывается панорама.
Хватаешь орудие лова,
дрожит зрачка поплавок
Леска взгляда вибрирует, обвивая
линию берега: купы ив, колокольня, ажурный мост.
Эфемерный лов.
Вытащенная из воды, Кинешма
Блестит чешуёю крыш, и ма-
тово стекленеет
выпуклый глаз пологого купола,
подсыхает на влажном листе.
Тянет на сто, нет, на все двести
А на ее месте
Свивается новая канитель:
Причалы, лестница, церковка на юру
Явно не жерех, не ёрш, не чехонь
Редкая рыба Решма
Ложится в твою ладонь…


Озёрный участок

Шлюпка, спасательный круг,
леера, шезлонг, полотняные сени.
На палубе ты под защитой, это внизу, в трюме
Скрипы, стуки, шорохи, трески, тени
Сети бликов на потолке каюты
как прописи, того и гляди вскипят
слова: взвешен и найден слишком лёгким.
Не то на палубе где сверху семь тысяч футов
по сторонам же мили и мили.
Мы вплыли в самое сердце озера
Полный штиль. Мы, наконец, развили
Минимально возможную скорость
Судно того и гляди замрёт
Магнитным якорем в беспокойном роторе мира
Солнце светит так, что вот-вот замкнёт
Контакт – и услышим шифры депеш эфира.


Рыбинск

Рыбинска портики, колоннады, русты
мокнут у берега, арочный мост и
купы дерев, что вспоены Волгой
В бытность красоткой
теперь раздобревшей тёлкой,
Полной, пухлой даже, уже нездоровой
слишком морем нагруженной
Перезапруженной,
Медленной, но всё же живой, подвижной.
Весной, бывает, простуженной,
Сейчас же причальной и мостовой
Утро. Колокол часовой
На колокольне соборной
отбивает восемь
Август? Тогда
девятым ударом
– осень.

 

Версия для печати