Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2018, 3-4

Ночное время года

Стихи

Документ без названия

 

Владимир Морозов родился в 1958 году в Якутии. В 1980 году закончил геологический факультет Саратовского госуниверситета. Публиковался с 1985 года в журналах «Литературная Грузия», «Новый журнал», «Волга», «Последний экземпляр». Автор книг стихотворений «Холодный воздух» (Саратов: Контрапункт, 1998) и «По дороге к декабрю» (Саратов: Музыка и быт, 2018). Живет и работает в Саратове.

 

***
Осенний путь пройдя до середины,
У вымокшего парка на краю,
Ты видишь, как прозрачные осины
Роняют на асфальт листву свою.

От волшебства до полного неверья
Пройдя фонарной медленной дугой,
Луна и звезды и другие звери
Лежат недвижно в слякоти ночной.

В преддверьи наступающего года
Негромкий плач их слышен по ночам,
Поскольку вечно портится погода…
Но к этому пора привыкнуть нам.


***
Еще не светят фонари,
Но сумерки уже ложатся.
Предновогодней толчеи
Уже не стоит опасаться.

Одна неяркая звезда,
Что тоже, в принципе, немало,
Легко скользит по кромке льда
Адмиралтейского канала –

Как отблеск стынущей воды
Сквозь серый сумрак снегопада
Летит к нам свет ночной звезды,
Которой ничего не надо.


***
На зимнем сквозняке душа твоя простыла –
У Волги в декабре намного холодней,
И потому тиха холодная квартира,
Лишь глупый рыжий кот скандалит у дверей.

Заканчиваем год ненастною погодой –
На нас упала тень последнего дождя,
А за окном спешат шальные пешеходы
И фонари зажгут немного погодя.

Скорей бы Новый год – мы так заговорили,
Поскольку замолчал шум ветра за стеной
И воздуха почти не стало в этом мире,
Наполненном дождем и зимней темнотой.


***
Мы эту зиму проживаем возле
Почти не замерзающей воды,
И редкий снег идет сквозь мутный воздух,
Как будто чьи-то белые следы.

Прозрачный снег на мостовую льется,
И почему-то холодно всегда
На том углу, где нынче продается
Невкусная китайская еда.

В преддверии мерцающего света
Неярких фонарей над головой
Попробуй вычеркнуть себя из этой
Неясной перспективы городской –

Конечно, это все не очень просто,
Но, кажется, ты все-таки был прав,
Построив своих демонов по росту
И каждого по имени назвав.


***
Тяжелая зима – ни воздуха, ни света,
В восьмом часу утра еще совсем темно.
Прохожие впотьмах теряются бесследно,
Как будто жизнь идет по правилам кино.

Не то чтобы пурга, но слабый отблеск вьюги –
Не видно ничего, лишь черно-белый снег
Один спасает нас из плена зимней скуки,
В настенных зеркалах свой оставляя след.

Как плоская душа ушедшей непогоды
Погасший свет ночной скользит по проводам…
Мы снова дождались покоя и свободы,
Но, может быть, они опять приснились нам.

Не видно ничего. Холодная погода –
И та изнемогла под тяжестью своей,
И вдоль домов летит ночное время года,
Как черно-белый снег, теряющий людей.


***
Стихает в окнах вьюга,
Уже почти светло –
Январская докука,
Простое ремесло.

По-зимнему подробен
Наш черно-белый сад,
И небосвод огромен,
Как много лет назад,

Когда светало поздно
И сквозь ночной туман
На нас глядели звезды,
Не доверяя нам.


***
Нелепо стареют вообще-то нестарые вещи
На медленных людях, входящих в автобус ночной,
Как будто на миг освещенье становится резче,
Мешаясь с морозом и питерской темнотой.

Ненужная тяжесть прожитого времени суток
Сродни сновиденью, еще предстоящему нам:
Тяжелые тучи ночные, смущая рассудок,
Летят вслед за нами, навстречу январским ветрам.

Послушайте, люди, мы знаем, что так не бывает,
Но темень ночная, что бьется о наше окно,
Как ветер январский, нас все-таки не забывает,
Как слезы фонтанов холодных, замерзших давно,

Как то всемогущее время, которое лечит,
Как в звездах застывших ночная Нева – а за ней
Неспешно плывущий балтийскому ветру навстречу
Васильевский остров в короне слепящих огней.


***
Ночной пейзаж не слишком весел –
Ведь в наших сумрачных краях
Уже давно не слышно песен,
Лишь ветер носит снежный прах

На белизну ночного сада
Почти до самого утра
Ложится тень от снегопада,
Прошедшего еще вчера.

Как будто ожившая птица
Под желтым светом фонарей,
Метель по улицам кружится
И замирает у дверей.

Жилец зимы, давно наставшей,
В предновогодней тишине
Гостей встречает запоздавших
И ставит свечи на окне.


***
Несчастный тополь на бегу,
Как Германн в сумасшедшем доме,
Застыл в кружащемся снегу,
Не отражаясь в небосклоне.

Внимая странности любви,
Лишенный злости и волненья,
Он листья палые свои
Укрыл прозрачной снежной тенью.

Он словно плачет наяву,
Храня от нас от всех в секрете
То, что уходит в синеву
И не желает жить при свете.

Пылая бедной и слепой
Невинной страстью подражанья,
Он возвращается домой
В пути теряя очертанья.


***
Нежность тающего снега
Под неярким фонарем
Означает, что до лета
Мы, наверно, доживем.

Чуть колеблющийся воздух
Высоко над головой
Возвращается, как отзвук
Тихой музыки ночной.

Глохнет музыка ночная,
Растворяется во мгле,
И последний снег, мерцая,
Догорает на земле…


***
Неторопливый зимний отдых,
Когда чуть-чуть – и рассветет.
Перетеканье света в воздух,
И воздуха – в дорожный лед.

А ведь сегодня понедельник,
О чем я как-то позабыл,
Услышав в шелесте метели
Негромкий шелест чьих-то крыл –

Как будто снежными столбами
Среди рассветной синевы
Восходят души над телами
Погибшей осенью листвы…


***
Ты знаешь, смерть, наверно, подождет,
Когда нас остановит на Литейном
Холодного дождя ночной полет
Сквозь наши неприкаянные тени.

Пусть город дышит собственным огнем –
Что нам с того? Нас это не тревожит.
Нам не удастся раствориться в нем,
И век наш до конца еще не прожит.

Свет фонарей по мокрой мостовой
Расходится дрожащими кругами,
Под жабьей кожей черно-золотой
Выращивая драгоценный камень.

Бессонницы ночной чертополох
Не отражается в бездонных лужах…
Но это мир, наверное, не плох,
Поскольку он кому-то все же нужен.


***
В предутренней жажде бессмертья,
Глотающей медленный снег,
Напрасно пытается ветер
Уйти незаметно для всех.

Мы тоже, наверно, уходим,
Нам тоже понять не дано,
Зачем в темном доме напротив
Горит только наше окно.

Но слабость и нежность полета
Сквозь белый мерцающий лес
Вселяет надежду на что-то,
Что, может быть, выше небес…


***
Разрушение ткани, снегов утомительный шорох,
Очертанья зимы в перекличке ночных голосов
По дороге идущих прохожих шальных, от которых
Нет ни сил, ни желания дверь запирать на засов.

Продолжение жизни, ночных голосов отдаленье –
Посмотри на меня, темнота за открытым окном –
Видишь, как по стене пробегают ненужные тени,
Неспроста залетевшие с улицы в спящий наш дом.

Снег взлетает чуть выше деревьев, ложится на крыши,
И опять возвращается в наш переулок пустой,
Затихают шаги, разговоры становятся тише,
Ничего не видать за дождавшейся нас белизной.


***
Ему идут навстречу не во всем,
Но, не желая жить далеким прошлым,
Он полагает время колесом,
Крутящимся на склоне придорожном.

Душа его темна и холодна,
Особенно сейчас, в начале года,
Когда приходится лежать без сна
И ждать, когда изменится погода.

В заснеженном саду еще светло,
Но с каждым часом тяжелеют тени…
– О Господи, как это тяжело!
Как быстро кончилось Твое терпенье!

Ты знаешь, я и сам себе не рад,
Но снова попадают в поле зренья
Январский неожиданный закат
И медленно идущие деревья –

Жизнь кончилась, и снова началась,
Как слабый свет на склоне снегопада,
Как будто в небесах звезда зажглась
Чуть-чуть повыше замершего сада.

 

Версия для печати