Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Архив:

2018
1 3 5 7
2017
1 3 5 7
9 11
2016
1 3 5 7
9 11
2015
1 3 5 7
9 11
2014
1 3 5 7
9 11
2013
1 3 5 7
9 11
2012
1 3 5 7
9 11
2011
1 3 5 7
9 11
2010
1 3 5 7
9 11
2009
1 3 5 7
9 11
2008
1 2 3 4
2000
1 2 4 413
1999
1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12
1998
5 7 8 9
10 11
Журнал «Волга»: анонс №1-2, 2018

ПРОЗА

Григорий Стариковский. Плоскогорье (боливийский дневник)
Третья повесть автора, публикуемая «Волгой» (две предыдущие – под псевдонимом Герман Бер: 2015, 2016).
«…его безразличие вообще... если бы даже вся наша группа превратилась в камни, он не повел бы бровью. тио сияет далеким светом, а я живу в темноте мира. я – один из тех, которые рождаются из ручьев, долин, пещер, деревьев и гор. я – человек без кожи, плод, с которого сняли кожуру. так называют индейцы чужаков: обескоженный. я – тот, который остается ждать своей участи на склоне полузатопленной горы, когда мимо плывет ковчег с избранными. мне оставлены осязанье, зренье и слух, чтобы видеть и слышать свою немощь, чувствовать прикосновение его прохладной руки в пожатии, как холодный свет издалека…»

Владимир Аристов. Жизнеутвердительные рассказы. Из цикла «Жизнь незамечаемых людей»
«…Речь идет о другом. О той беззащитности слабых голосов вещей и людей, которые способны неожиданно войти в будто бы уже размеченную ткань произведения, но не разорвать ее, а раздвинуть нити и заглянуть. И тогда мы увидим и услышим многие голоса людей и вещей, дотоле заглушаемые громким голосом писателя-творца, который в приказном порядке повелевал своим героям подчиняться его воле. Они войдут сами по себе, не требуя особого разрешения…» (Из «Предваряющих пояснений»).

Вадим Ярмолинец. Ключи. Рассказ
«…Близость участников роковых событий истории к нам не менее поразительна, чем наше безразличие к этому факту. Случайно я узнал, что меня и исчадье ада из другой эпохи, а теперь уже и с другого континента, разделяют три-четыре поцелуя. Три-четыре объятия. Наша связь была на два звена короче цепочки из известной теории шести рукопожатий: я – она – ее первый муж – его отец – изувер из НКВД…»

Вячеслав Харченко. Света-щука. Залом. Рассказы
«…а я любил эту бескрайнюю выжженную степь низовьев Волги, юркие протоки, заросшие лотосом, рыбные раскаты, полные ленивой и прожорливой щуки, соленые просторы Каспия, говорливые моторки и бесконечное, жаркое солнце, отражающее от воды свои острые лучи…»

Гала Узрютова. Снег, который я пропустил. Счастливая шапка. Маки. Рассказы
«…Запах магазинных пельменей – самый сильный запах одиночества. Отец осторожно жевал чужие пельмени оставшимися зубами, и я понимал, что он совсем один на земле. Дома я ел свои – мамины – пельмени, чувствуя горячий стыд за то, что я не так одинок, как отец. Чем больше я ел домашних пельменей, тем более одинокими становились остальные люди. Но когда я смотрел на отца, лицо которого краснело от пара наштампованных пельменей, мне казалось, что он ел одиночество за всех…»

Анатолий Бузулукский. «Эгоист» и др.
Четыре рассказа постоянного автора журнала:
«…Он собрался написать Кате, что одиночество правдивее любви. Но написал другое, написал, что он эгоист, который не хочет быть эгоистом. Написал, что человека хранит не столько эгоизм, сколько любовь. И не столько любовь другого человека, сколько любовь к другому человеку. Он хотел написать, что устал от человеческих тел, что хочет целовать не тело, а душу как тело. Написать, что эгоизм – от тела. Какой эгоизм у души?! Но написал, как всегда…»

Михаил Бару. Уравнение воздушного поцелуя
Внушительное собрание пестрых историй, полусмешных, полупечальных:
«…Запах трех пескарей, вялившихся на солнце. Я поймал их самодельной удочкой в речке Случь, когда был у бабушки на летних каникулах в Новограде-Волынском. Бабушка мне их выпотрошила, посолила, и я подвесил пескарей на веревочке, на солнечной стене дровяного сарая. Три раза в день я смотрел, как они вялятся, и нюхал – ждал, когда они, наконец, запахнут воблой. Даже выпросил у бабушки кусок марли, чтобы прикрыть пескарей от мух. В первую же ночь пескарей сожрала кошка. Горе мое описанию не поддается. До сих пор я помню этих маленьких рыбок в лицо. Каждую. У одной из них на спине, ближе к хвосту, была черная точка вроде родинки. Кошкам я тоже ничего не забыл…»

 

ДЕБЮТ

Андрей Дудко. «Лежатель Свиридович» и др.
Четыре рассказа, дебют автора из города Слоним (Беларусь):
«Будто город-динозавр, прекраснодушный город Слоним рано вымирал, вконец опустевая с первым пугалом темна, зато и поднимался беспримерно рано: в два тридцать лучшие его дворники уже шли с закрытыми глазами на работу, чтобы в три основательно мести; в три тридцать выходил первый человек, повернутый зевками в темноту, и чапал пешком на автобазу, где садился в автобус, на котором делал круг по городу, собирая разделенных на дома водителей, после чего они садились каждый в свой автобус и начинали возить город на работы…» («На улицу, там день»).

 

ПОЭЗИЯ

Дмитрий Гаричев
«турники обглоданы в снегу, черная напачкана помада / сколько видно здесь на берегу, ничего не стыдно мне, не надо // стыдно было павича дарить, есть еду из курского вокзала / а с детьми под путиным ходить, так ещё природа подсказала // девушка безумная, о чём ты поешь и делаешь плечом / словно бы в двухтысячном году мы стоим навеки на пруду // смотрим влюблены в нечёткий лёд, нас пугают колья автошколы / а любая власть с хлопком падёт от карбида в банке из-под колы»

Елена Сунцова
«Увезу тебя на Антигуа / В это время там много игуан / На камнях огрубелых греются / На надежду еще надеются // Эту боль можно игнорировать / Исчезать утопать мигрировать / Оставаясь на донце солнышком / Прячась солнцем за легким донышком»

Владимир Ермолаев. Чистая речь
«чистая речь беспечна / беспечальна бестревожна безудержна / ни за что не держится / и ее ничто удержать не может / ни от чего и ни от кого не зависит / не привлекает внимания / чистое движение / энергия в чистом виде / то что лежит в основе вещей и событий»

Алексей Порвин
«Тишина предночная тяжела, / а в потёмках выбрала забыть до поры / патина, что въелась в тела: / который час – листва едва ли скажет. // На тарзанке катались над рекой / силуэты тёмные, как гирьки часов / слишком старых, чтобы людской / решимостью отчиститься до блеска. // А внезапные всплески полутьмы / озарили помысел пейзажных красот: / лопнула верёвка, а мы / её к родной ли речи приравняли? // Замиранием птичьим на ветвях / и звездой досказано прошедшим дням: / “без тяжести людской нельзя исчислить / время, что оставлено нам”».

Янис Грантс
«аннулированная телефонная будка / чернеет квадратом у стены. / голограмма малевича набивает рот чипсами. / почтовый вагон самоконсервируется. / полицейские переводят носильщиков / на русский. / заполненный до отказа перрон / отправляется. / диспетчер объявляет под своды / о найденных / фуражке, холодце, / канадце, / холсте и / вздыхает: / я не могу».

Евгения Изварина
«криком по разлукам из дома в дом / перекрёсток помнит, как кочевал / страны света лгут ему вчетвером / прачки улыбаются гончарам / прямо – через улицу, криво – вдаль / на алтын, что кинет богатый гость / выкупи манишку, зарой печаль / как на перекрёстке собачью кость»

Сергей Слепухин
«Гремят молочные бидоны,  / Бьёт колокол, тяжел и груб, / По трубам вод утробных стоны – / Профундо, скошенный у губ. // Как в этих чёрных глотках тесно! / Взбесился поршень: жму и жму! / А там – вверху – разверзлась бездна, / Из тьмы прессующая тьму».

 

ВОСПОМИНАНИЯ

Сергей Боровиков. Мой театр
«…в свое время я бывал и в БДТ, и в Большом, и на Таганке, и даже в его шумном отростке – театре Спесивцева, но всё же сохранял настороженность к обновленному храму искусства. И не то чтобы мне так уж нравились салопы Малого, но ещё более раздражало, когда бессмертные слова Островского произносили в трусах. И, наблюдая восторженный прием публики, я мог поклясться, что он вызван не трусами (как и в Малом не салопами), а именно этими словами, которые зрители явно слышат впервые».

 

ИЗ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ

Георгий Квантришвили. «В ладонях завтра»: биография писателя Александра Кремлёва
Александр Кремлёв. Рассказы. Публикация Георгия Квантришвили
В предыдущем номере публиковалась поэма Кремлёва «Голод – Любовь – Революция», в нынешнем номере публикатор, продолжая тему, представляет читателю прозу и драматичную историю жизни ученика Велимира Хлебникова: «…Кремлёв старался сохранять ему верность в главном – в напряженном поиске истины. Он искренне пытается “соответствовать моменту”, но из сатиры выходит пасквиль, в этюде о борьбе с бандитизмом (советский эвфемизм повстанчества) отрицательный герой невольно вызывает сочувствие читателя, а производственный рассказ обнажает технологию манипуляции общественным мнением и ужасает небрежением к судьбе отдельного человека…»

 

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

Игорь Караулов. Суровый стиль по-ржевски
О книге Любовь Колесник «Мир Труд Май»:
«…Название “Мир Труд Май” на первый взгляд представляется попыткой оседлать современную моду на советское ретро, но это не тот случай. И это не случай многих молодых эпигонов-традиционалистов, которые вместе с поэтикой заимствуют у своих кумиров и учителей еще и реалии, которых по своему возрасту застать не могли. «Советское» в этих стихах на поверку оказывается духом провинции, в которой ничего по сути не меняется, несмотря на чехарду вывесок в столицах…»

Марина Кузичева. «Тишина аки лев рыкающий...»
О журнальных публикациях Андрея Таврова: «Речи в огне» (Дети Ра. 2017. № 5), «Из Византии» (Волга. 2017. № 9-10):
«…Здесь трепет и ветер – ритм. В поэзии Таврова это не пробующий дорогу интонационно разборчивый верлибр-горожанин, нет: это – скорее дышащий полем и морем ритм классического русского регулярного стиха, переживающий каждый раз заново событие освобожденья…»

Лариса Сонина. Герой в интерьере
О романе Ольги Славниковой «Прыжок в длину» (Знамя. 2017. № 7, 8):
«…Чтение и многократное перечитывание (в пору особенно сильной любви к ее текстам) позволяло примерно предугадать, что Ольга Александровна напишет в ближайшие годы. Вариации “Прыжка в длину” витали вокруг букеровского лауреата с начала десятых годов. Славникова должна была написать роман о жизни инвалида. Роман с узнаваемыми героями, но про другое, нежели предыдущие книги…»

Сергей Шиндин. «Шишига его смутил…»
О собрании стихотворений 1906–1937 годов Осипа Мандельштама (Сост. О.А. Лекманова, М.А. Амелина, предисл. О.А. Лекманова, коммент. и библиогр. О.А. Лекманова, Е.А. Глуховской, А.А. Чабан):
«…Адресная, “точечная’ библиография, целенаправленно относящаяся к каждому стихотворению, ранее в печати никогда не появлялась, а потому переоценить практическую, научную ценность предложенных составителями материалов невозможно…»

 

АРХИВ

Ирина Тарасова. Мальдяк: история одного расстрела
«Мой отец, Тарасов Алексей Иванович, был расстрелян 13 августа 1938 года в лагере на прииске Мальдяк Магаданской области Сусуманского района. В этот день вместе с ним было расстреляно 127 человек…»