Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2017, 7-8

Тяжелая техника

Стихи

Документ без названия

 

Артем Верле родился в 1979 году. Жил и учился в Санкт-Петербурге, кандидат философских наук. Публиковался в журналах «Воздух», Textonly и «Новые облака». Автор книги стихотворений «Хворост» (2015), удостоенной малой премии «Московский счёт». Живёт в Пскове, работает преподавателем.

 

***
и хотя район здесь плотно застроен домами
на территории туберкулёзного диспансера свободно
много старых деревьев кустов черёмухи за невысоким забором
здание же его там в глубине аллеи
ранним зимним утром светит сквозь высокие окна
шарообразными лампами под самыми потолками
сюда приходят на работу рано облачаются в халаты
и смотрят за другими лежащими бродящими едящими
одетыми кто в что
там старушка возит кастрюли на каталке
с нескончаемой кашей с надписями первое отделение второе отделение

я проезжая мимо всегда откашливаюсь – горло першит в предчувствии
всё новых возможностей


***
в окрестностях вокзала чаще можно встретить приезжих
из деревень районных центров где у них свои дома или даже квартиры
здесь всё для них громоздко неуютно но даже и убогое привлекательно
их одежды пахнут лежалым хлебом свежим молоком и печным дымом
от вокзала же веет углём шлаком мерещится гудок
и грязь естественна как девятнадцатый век
и хоть всё тут ведёт себя вполне естественно
но постоянно что-то у него не получается

и даже собаки что (как там?) брехают на перекрёстке
всё ж таки не так


***
белые девятиэтажные дома строят на грязи
изрытой колеями оставленными тяжёлой техникой
они ещё пусты – внутри у них лишь мокрые серые стены
их хорошо видно сквозь пустые оконные проёмы
невдалеке ещё сложены друг в друга лестничные марши
строительный кран очень осторожно пытается не утратить равновесие
порыв ветра вдруг заставляет беспокоиться людей внизу
они одеты в грязные тулупы – все в белых тёртых пятнах
а я беспокоюсь ещё больше чем они
что-то во мне бросается схватить кран удержать

но другая часть меня вместе с остальными моими частями
остаётся на месте и медленно уводит прочь ту растревожившуюся


***
с девятого этажа хорошо видно как играют дети во дворе
три пять четыре – двенадцать в общей сложности
они то собираются вместе то разбегаются в разные стороны
по одному и группами
их траектории порою образуют замысловатые узоры на снегу
возможно совпадающие с каким-нибудь из древних иероглифов
или даже с последовательностью иероглифов
а в небе над двором помимо снега летают птицы – вороны и крачки
фигуры их полёта не менее иероглифичны
и где-то вероятно совпадают с теми детскими

но на другом языке или на том же самом трудно сказать
без дополнительной подготовки


***
опять над соседним домом кружатся галки
но в этот раз как-то замедленно и размеренно
и их интересует только определённое пространство
за пределы которого они не вылетают – невидимый шар метров пятьдесят в диаметре
долетая до его границ птица летит уже в обратную сторону
но вот некоторые птицы ускоряются их полёт становится стремительнее
сначала одна птица вылетает за пределы шара потом другая
и всё разваливается – все творят что хотят

и мне уже не интересно наблюдать за ними
и я тоже перелетаю невидимую границу чтобы поставить чайник


***
школьный стадион покрылся коркой первого снега
да даже и не стадион – пустырь с воротами в овале беговой дорожки
да даже и не снег – лёгкий налёт первого слоя побелки по грязи
стебли трав воткнуты в снег неглубоко и колышутся
беговая дорожка просвечивает своей чернотой
как след оставшийся от инопланетного корабля
интересно а у них там – в их истории – были случаи массового уничтожения
сжигали ли они друг друга в печах доводили ли до голодной смерти
высокий и очень тощий человек с чёрным пакетом в руке
пересекает наискось стадион двигаясь в неизвестном направлении

не подозревая ничего об опустошённых глазах
замученного инопланетянина – или подозревая


***
в чистом поле в нагроможденье мглы неподвижно здание гипермаркета
огромная парковка почти пуста – лишь три четыре автомобиля
вся площадь расчерчена белыми линиями обозначающими пятьсот машиномест
всё замерло в пустом безмолвном свете
остановленное мгновение выпавшее сюда из времени
словно в замершем море трансатлантический лайнер покинутый пассажирами
рассеявшимися в воздухе от противочеловеческого напряжения света
но вот что-то движется вдоль жёлтой стены здания
скачет в тщетных поисках каких-либо знакомых ориентиров
издалека не разобрать что это – ясно только что некая форма живой материи

борющаяся за свою жизнь посредством учащённого сердцебиения
упорно пытаясь быть здесь – как и я – формой настоящего времени


***
весь день платная автомобильная парковка почти пуста
но к вечеру машин на ней становится всё больше
а вскоре (уже когда фонари сияют ярче) и вовсе остаются три-четыре места
это места из тех что выкуплены по абонементу
и в это время в охранника стоянки вселяется невольная тревога
лёгкая форма внеземного вируса – но вот всё-таки появляются один, потом – другой
а где оставшиеся двое или один: уехали, авария, ремонт, оставили у дома
мелькает даже образ человека вплетённого в комок железных жил
между тем уже густая ночь и светят звёзды своим тщетным светом
преодолевшим сотни световых лет ради касания сетчатки глаза охранника автостоянки
во глубине его нервной системы их импульсы смешиваются с внутренней взволнованностью

и я смотрю на эти звёзды и во мне нарастает иллюзия вечности
но всё же нет – вот кто-то повернул – едет сюда

Версия для печати