Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2017, 7-8

«грех закадычный гнездится по углам...»

и др. стихи

Документ без названия

 

Елизавета Шершнева родилась в Удмуртии. Студентка филологического факультета Уральского федерального университета. Публикации на портале «Мегалит», в электронном журнале «Лиterraтура», в поэтической газете «Метромост» (Нижний Новгород), в альманахе «Графит» (Тольятти), в журнале «Здесь» (Екатеринбург), в антологии молодой поэзии Урала «Шепчутся и кричат» (Челябинск, 2016). Работает редактором издательства «Полифем», (совместно с Русланом Комадеем и Кириллом Азерным), курирует поэтический проект «Стихи О». Живет в Екатеринбурге.

 

***

что в горле у дома комок, как заслонка в печи
                                                              (с) Е. П.

грех закадычный гнездится по углам
колокол отбивает: «шабат шалом»
сердце – ушиб да вывих – с ножом в сенях
сводный жених, укокошенный в лагерях
станет под утро, загородит проем

«как бы чего не вышло» – живи на слух
ибо и боль – забвение за глаза
«что тебе, געבוירן?*»

------------------------
*ветка на сквозняке*
------------------------

смерть загибает пальчики на руке
Ева, Адам, Иосиф, Цефас, Назар

«кто не спрятался – я не виновата»

 
***

Егане Джаббаровой 

проводы прачки: припорошенных уст
не отогреть – ни окриком, ни перстом
наст отсырел, отверст – а ковчежец пуст
вот и ступай себе, вот и сошлись на том
-
сретенье
лепет млечных кариатид
простын и зги ба рельеф, тетива ключиц 
-
руку отнять и  видеть, как воск течет
взгляд отвести и помнить
наперечет
окоченевших плотников на пруду
-
дети не в счет,
сны облекают стыд
первых утрат в беглое ремесло:
не приставать ко взрослым, ставшим спиной,
– что содрогается и горит


***

памяти Евгения Туренко

изгородь рук, оторопь их – сродни
тутовой каллиграфии мотылька
часты ли, жено, вести издалека?
присно ли прясло? как они там одни?

ласковый лепет припорошенных уст
не отогреть ни окриком, ни перстом
наст отсырел, отверст, а ковчежец пуст
вот и ступай себе. вот и сошлись на том.

все что касается мельничных звонниц во снах
болью слывет на приученном к нам языке
тень простывает теплом на земельных парах
голоден долг опустевшего налегке…

но проступает звезда не от мира сего
да у порога, как прежде, судачат волхвы
смирна ли скверна: безмолвие горше молвы
осатанелое – Слово ли тело Его?


***

Haust du meinen Juden, hau ich deinen Jude

глинобитный цикорий в петлицах укромных швей
отзывается кротостью висельника, жнивьем, целомудрием сада, 
где сторож и тот, еврей 
на все го – вдвоём 

обжигая слух о глиняную свирель
подымая подшивки Торы с потешных плах 
днем с огнем, а то – с рядовым быльем
говорят во снах

дети, лекари в яблоках: белый налив рубах 
собиратели хвороста, увязающие в рожде- 
ственской хвое
входят по одному
в золотушный храм и четыре его утра

«ты теперь сгоняешь меня с обласка’ земли, 
от тебя я сокроюсь, странником буду, скопцом соляной пыли
и всякий, кто встретится со мною – убьет меня»

смуглое племя  – сотканное дотла
кость Авраама – ставшая поперек
бог с тобой бережёный, себя-то не уберег
се: ребро и слово, что всуе обронено

никому из них не зачтется

 

Версия для печати