Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2017, 5-6

«Вот самовольное сиротство…»

и др. стихи

Документ без названия

 

Денис Липатов родился в 1978 году в г. Горьком. Окончил инженерно-физико-химический факультет НГТУ им. Алексеева. Стихи и проза печатались в журналах: «Нева», «Континент», «День и Ночь», «Крещатик», «Волга», «Новая юность», «Графит», «Новая реальность», «Ликбез» и др. Автор книги стихов «Другое лето» (2015).


***
Вот самовольное сиротство,
оно ничьих не ищет уз,
милей родства ему уродство,
во лбу горит бубновый туз.

Гуляет с девушкой такое
или меж юношей сидит –
ему и небо голубое
о чём-то низком говорит.

Или проснётся среди ночи,
садится с головой в руках,
что твой покойный тамагочи,
кончину лютую приях,

а всё чего-то фанфоронит,
всё ходит по цепи кругом
глядишь – и век свой проворонит,
а всё емелит языком.


***
Заполошная какая-то птичка
запела ещё в феврале.
Всё это, знаешь, водичка,
протухшее крем-брюле.

На самом-то деле всё проще:
так пишут славянский «Покой»,
а рядом бесёнок тощий
всё вертится под рукой:

смотри, это всё фантомы,
наплюй на них да разотри –
полезут из них саркомы,
созреют на них волдыри.

А сам ты, скажи – реален?
В глаза себе посмотри.
Так к Павлу приходит Пален
и говорит: умри.


***
Хотел бы сказать пару слов.
Ну что же, попросим, попросим.
«Не надо ни слов, ни ослов!
Мы этого не выносим!»

Да ты, брат, у нас психолог –
такую толкнул нам речугу:
монгол говорит монолог –
славяне потеют с испугу.

«Да чёрт вас поди разбери –
монголы, славяне, татары!
Набить табаком газыри,
податься, как Пушкин, в гусары».

«Погибнуть, как Петя Ростов,
в толстенной такой эпопее,
побыть персонажем без слов –
уж точно не будешь глупее».


***
Половецкие эти пляски
ныне сызнова входят в моду –
запрягай не коней, но хаски,
и айда курощать воеводу.

Не за службу, а смеха ради
мы посадим собаку на кол.
Запиши в допросной тетради:
как ребёнок старик заплакал.

Знаю, знаю – везде некстати:
что ни город – дыра да яма –
ни ясак не собрать, ни рати,
и ни страха у них, ни срама.

Завиляла хвостом собачьим
по казённым делам судьбина,
а к иному – глухим и незрячим
хан велит тебе быть, детина.

Но с каким бы ни жил народцем,
а от них наберёшься всё же:
не ходить в табуне иноходцем,
вдруг поверишь их боженьке тоже.

В ягдташе – ярлыки да басмы –
промеж ябед и недоимок
вдруг случается приступ астмы,
этих песенок жалкий суглинок.


***
Один мой друг – он стоил двух,
Он стоил трёх и четырёх,
Он надевал зимой треух,
И вовсе не был пустобрёх.

Под поезд прыгал не шутя –
Вот остолоп!
А поезд ехал несмотря,
Что все кричали: стоп!

Проехал поезд, все бегут,
Боятся и смотреть,
А он стоит, дудит в дуду,
Помолодев на треть.


***
мы сидели на батумской
пили водку в три горла
почтальонша с толстой сумкой
телеграмму принесла

где-то в дальнем захолустье
средь лесов полей и рек
от тоски или от грусти
умер тоже человек

мы его совсем не знали
нам по сути всё равно
те кому ту смерть прислали
с хазы съехали давно

но как будто кто незримый
положил конец гульбе
жизни ход неотвратимый
вновь напомнил о себе

так вот где-то околеешь
и не скажешь никому
как ты здесь овечкой блеешь
волком воешь на луну

 

Версия для печати