Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Архив:

2017
1 3 5 7
9 11
2016
1 3 5 7
9 11
2015
1 3 5 7
9 11
2014
1 3 5 7
9 11
2013
1 3 5 7
9 11
2012
1 3 5 7
9 11
2011
1 3 5 7
9 11
2010
1 3 5 7
9 11
2009
1 3 5 7
9 11
2008
1 2 3 4
2000
1 2 4 413
1999
1 2 3 4
5 6 7 8
9 10 11 12
1998
5 7 8 9
10 11
Журнал «Волга»: анонс №11-12, 2017

ПРОЗА

Иван Макаров. Крокодилка. Рассказ
«…Вечером ужасно захотелось вдруг пить и гулять.
Знал, конечно, не стоило, но ужасно захотелось. Тем более, дождь шел, и густой туман стоял над выпавшим минувшей ночью первым снегом, который теперь таял. Самое время пить и гулять.
…И встретить ту женщину, большую и прекрасную, похожую на крокодилу. На добрую крокодилку из детской сказки… М. б., на ту самую плачущую по потерявшемся в Питере муже крокодилицу из страшной сказки К. Чуковского… М. б., на ее сестру… На младшую сестру, разумеется.
…Ну и что, что она хищная… Зато добрая. Тем более, я и сам зверь…»

Владимир Шапко. Железный старик и Екатерина. Роман
«С некоторых пор, приходя с улицы, он перестал запираться на засов. Закрывал дверь только на один английский. Притом не сдвигая вниз собачку. Если случится внезапно дать дуба – дэзовскому слесарю легче будет подобрать к замку ключ, чем выламывать железную дверь фомкой. Или того хуже – резать автогеном. Или (совсем уж крайний случай) – обдалбливать железную обвязку двери перфоратором. На глазах у испуганных соседей. Кошмар!..»

Татьяна Грауз. Темная сторона травы. Рассказ
«Но мы – отчуждённые и обнажённые – спим, прижавшись холодными спинами и согнув неудобно колени. Вздыхаем во сне. Сон золотой выдыхаем. А сколько мы знали всего, сколько пересмотрели в ч/б и в цвете, в тёмных залах целуясь. Под сенью цветущих деревьев шагая, чужие слова, как родные, сколько раз повторяли, когда курили в постели или спускались на эскалаторе и в мутном потоке лиц видели только войну и опасность...»

Данила Давыдов. «Исповедь писаря» и др.
Двадцать два очень коротких рассказа:
«Его поедали за моей спиной, мне не стоило оборачиваться, вот я и не оборачивался. И что, что друг. Друг. Сколько вместе. Но его поедают, а меня пока нет. А что я могу сделать, обернуться разве, но я сильный человек, я не обернусь» («Сила воли»).

Татьяна Замировская. Мир железного зайчика. Рассказ
«…Я умерла в 2011-м, и у меня поэтому нет документов. Ни паспорта, ничего. Свидетельство о смерти где-то было, но его кто-то взял, может, кто-то из родственников, но я не знаю, кто. Да и потом, если бы и не взял, ну вот как бы ты меня устроил интерном по свидетельству о смерти, ты вообще думаешь головой?..»

Нина Косман. Три рассказа
«…А что, если отец моей знакомой, который, по ее словам, умудрился не служить в Вермахте, не просто воевал, как обычный солдат? Что, если он служил в Einsatzkommando? Что, если он был послан в Ригу, и был в лесу под Ригой в тот день (30 ноября 1941), когда тысячам беспомощных женщин, детей, стариков было приказано раздеться и лечь в канаву поверх уже убитых, головы лежащих в верхнем ряду на пятках лежащих в нижнем? (…) И что, если пуля именно из его автомата убила мою бабушку...» («Переводчица»)

 

ПОЭЗИЯ

Владимир Гандельсман. Объекты
«Когда оно вчерне грохочет / и свай мельчит чугунный лес, / сцеплений ржавый чёрт хохочет, / туннельный бес, // и человек, глотатель пиццы, / сидит меж птицами огней, / и жизни топчутся крупицы / в вагонах дней…»

Даниил Да. Фрагмент неопубликованной книги стихов «Южная ночь»
«…Мы учились на Инжирной, / Утром не ходили в школу, / Водкой сладкой, водкой жирной / Разбавляли пепси-колу // И курить учились в тайных / Санктуариях Мацесты. / Трав запретных запах сладкий / Был вкуснее знаний пресных…»

Сергей Золотарев
«Человечек при родах вещей / изгоняется вон из Эдема / акушеркой взашей. // Ибо призван давать имена, / но не должен быть в курсе всей темы / появленья слепого пятна. // Человек у окна / ждет в земном коридоре. / А на белом столе / пеленают его первородное горе, / не присвоив ему позывного. / И тогда на земле / человечек затребован снова…»

Виталий Лехциер
«после димедрола оказывается / человек спит / лишь первые три-четыре часа / остальное он досыпает / в силу привычки / потому что ночь // когда заканчиваются носовые платки / нет большего утешения / чем жизнь других / через замочную скважину / телевизора / просачивающуюся в лобные доли…»

Андрей Пермяков. Стихи для Марии Панкевич
«Ну, и вот. Ну, и сделал прогресс ещё один шаг. / Поздравляю, прогресс, иди, мы тебе не мешаем. / Только вот если честно: самому-то тебе оно как? / Это ж как с мелкого рублик за гаражами».

 

ПЕРЕВОД

Георг Тракль. Из книг «Стихотворения» и «Видения Себастьяна». Перевод, комментарии Алёши Прокопьева 
«Вечерами у колодца / Забывается в улыбке. / Ходят вёдра у колодца, / Брезжит образ, лёгкий, зыбкий. // Вьются галки чёрной тенью. / Вьются косы, белобрысы. / Замирает бледной тенью, / Мерзкий писк услышав крысы. // Век опущенных коснётся, / Льстя ей, гибель, – воспалённых. / Ластясь, ног её коснётся / Гибель трав, жарой спалённых».

 

В СВОЕМ ФОРМАТЕ

Сергей Боровиков. В русском жанре – 53
«В середине декабря 2016 года я должен был умереть. Врачи так и сказали сыну: не надейся. Однако мне была дарована жизнь.
Пролежав полгода в больнице, я возвратился домой. Многое я воспринимаю по-новому, однако ж куда меньше, чем можно было ожидать. Из прежних пристрастий ушла выпивка. А вот привычка к писанию, оказывается, осталась.
Посмотрим, что из этого выйдет…»

 

ПРОСТРАНСТВО ТЕКСТА

Олег Лекманов, Михаил Свердлов. Венедикт Ерофеев: Орехово-Зуево – Владимир
Глава из биографической книги об авторе «Москвы – Петушков»:
«…Страсть Венедикта Ерофеева к составлению всевозможных антологий (например, «стихов рабочего общежития» в Москве, или «русской поэзии» в Славянске) вытекала из еще одного основополагающего свойства его личности, которое позднее отразилось и в знаменитых графиках из «Москвы – Петушков». Ерофеев был одержим идеей систематизации всего, что он по-настоящему любил и ценил в жизни, будь то стихотворения русских поэтов, или количество выпитых им каждый день грамм, или найденные в течение лета и осени грибы, или свидания с любимой девушкой. Причем желание все описать и систематизировать не противостояло в сознании Ерофеева хаосу его беспорядочной жизни, а мирно уживалось с этим хаосом…»

 

ИЗ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ

Александр Кремлёв. Голод – Любовь – Революция. Поэма. Публикация, вступительная статья Георгия Квантришвили
Из вступительной статьи:
«…Архив поэта сохранила вдова. Оценить крамольность бумаг расстрелянного мужа она не могла, по причине неграмотности. Но было понятно и так: хранить смертельно опасно. Смертельная опасность над ней и её детьми стала частью жизни, уничтожить архив она не решилась.
Публикуемую поэму Александр Лоскутов считал своим главным поэтическим произведением. Посвященная Хлебникову, она отмечена его явным влиянием. К моменту завершения Александр Лоскутов уже избрал себе литературное имя Александр Кремлёв, этим именем она подписана и здесь...»

 

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

Денис Липатов. Проводник из котла
О книге Александра Кабанова «На языке врага: стихи о войне и мире»:
«…в выходных данных читаем: На языке врага / Александр Кабанов – Харьков: Фолио, 2017. – 282 с. Заметили? 282 с. – это, разумеется, количество страниц в книге. Но в сочетании с названием – “На языке врага” – и тем фактом биографии Александра Кабанова, что поэт он по рождению и гражданству всё-таки украинский, а книга на русском – напрашивается и другая расшифровка сокращения с. – статья. Пресловутая 282 статья российского законодательства, предусматривающая ответственность «за разжигание межнациональной розни», как бы честно предупреждают автор и издатели, возможно “светит” всем – и нам, и вам – читателям...»

Андрей Пермяков. «…Ссылка в границы мгновения»
О книге Александра Журавского «Слова и травы. Сорок пять стихотворений»:
«…И потихоньку-потихоньку начинает проявлять себя сорок пятое стихотворение. Вернее, возникает мысль о том, что это стихотворение есть совокупность переводов. Очень уж неслучайна логика в последовательности текстов. Да и в их отборе тоже. Всё-таки, длинные списки предметов, перемежаемые более или менее оригинальными метафорами, были характерны для самых разных авторов самых разных эпох: от, к примеру, ирландских филидов до английских поэтов-метафизиков XVII века и наших метаметафористов, но сейчас, кажется, эта традиция не относится к числу актуальных…»

 

ЖИЗНЬ ХУДОЖНИКОВ

Вячеслав Лопатин. Происхождение Радищевского музея
«Нам, студентам Саратовского художественного училища пятидесятых годов ХХ века, прекрасно известно о значении Радищева в Великой Октябрьской социалистической революции – он разбудил декабристов, те Герцена, и пошло-поехало. А ещё запомнилось со школы, что Екатерина II считала Радищева бунтовщиком хуже Пугачёва. Имя Радищевскому музею, конечно же, дала советская власть. …преподавательница истории искусства Точилкина Валентина Фёдоровна рассказала, что наше училище когда-то называлось Боголюбовской рисовальной школой и уроки проходили в здании Радищевского музея. Боголюбов-то! Да он внук “того самого” Радищева и основал Радищевский музей. Имя музею присвоено не Лениным и не Сталиным, а с разрешения императора Александра III. Идеей назвать музей Радищевским в честь своего деда Боголюбов поделился с Александром III в 1880 году, когда тот был ещё наследником престола. Великий князь одобрил идею о музее и школе и высказался вполне лояльно по поводу присвоения музею имени А.Н. Радищева…»