Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 2011, 7-8

Стихотворения Сэймура Гласса

Перевод, предисловие В.Г. и В.Ч

СТИХОТВОРЕНИЯ СЭЙМУРА ГЛАССА

(предисловие к публикации)

В своей повести “Сэймур: Введение” Джэром Сэлинджер пытается воссоздать образ брата повествователя, в чьей гениальности, несомненной для автора, не так-то легко убедить читателя, поскольку эта гениальность не нашла (и не искала) форм воплощения, в которых мы привыкли её обнаруживать. Собственно, повествуется о неизбежности провала такой попытки, отсюда – множество оговорок и отступлений в тексте, отсюда – осторожное слово “введение” в названии. Среди прочего, упоминаются стихи Сэймура, описывается их восторженное восприятие автором, сюжет нескольких пересказывается прозой. Понятно, что пересказ стихов может кое-что добавить к образу героя, но о самих стихах не даёт никакого представления. Впрочем, упоминается одна важная особенность: все стихи Сэймура формально состояли из шести строк, а его увлечение японской поэзией позволило автору придумать термин “двойное хокку”, никогда не существовавшее в природе. Тут же Сэлинджер оговаривается, что стихи Сэймура, в конечном счёте, похожи только на него самого.

В 2010 году Сэлинджер умер, и его наследие попало в цепкие руки правообладателей. Обнаружились и стихи Сэймура, но поскольку сразу стало ясно, что они непосредственного отношения к произведениям Сэлинджера не имеют, публикаторам удалось без особого труда их получить.

При переводе (а лучше сказать, переложении) этих стихов, каждый из нас руководствовался своими соображениями и своим пониманием замысла автора. Любой перевод – это интерпретация, определённый взгляд на подлинник; наше решение работать вдвоём связано с надеждой, что два взгляда создадут у читателя более глубокий и объёмный образ автора. Об одном мы договорились сразу – сохранить шестистрочную структуру оригинала. Для себя мы эту форму назвали “стопками”: во-первых, в честь самого Сэймура, чья фамилия Glass на русский язык переводится именно так, во-вторых, поскольку стопа является первичной мерой стиха, она может служить синонимом поэзии как ритмического искусства. И, наконец, нам кажется, что Сэймур бросал в “топку” своих шестистиший самое существенное в своей жизни (“с” ведь всего лишь предлог причастности и легко может менять владельца, что и случилось со стихами Сэймура – они стали нашим достоянием).

Всё остальное – на совести каждого из нас.

В. Г. и В. Ч.





Часть первая
(перевод В. Г.)

1. в самолёте

у неё младенец с соской
просит клерка с шеей и причёской
поменяться с ней местами
тот краснеет свет слепит над облаками
улыбается краснеет непоколебимо
смотрит на неё в упор и мимо

 

2. на уроке

студент весь в чёрном аккуратен
как из витрины краден
вдруг студентку в розовом шумящую
всю громокипящую
осадил швырнул в неё бумаги ком
из окна мне виден похоронный дом

 

3. тайная вечеря

подруга изменила мне
я не знал привиделось во сне
в золотящийся музей вошёл растерянно
над столом рос Иисус как дерево
а вокруг одиннадцать голов как вишен
я ещё подумал кто-то вышел

 

4. финальная ремарка

люди собираются
выражают соболезнования друг другу
и расходятся
непогодится
солнце медленно покидает округу
занавес закрывается


 
5. окно вечером

вижу гравюру Доре
зэки кругами в тюремном дворе
март в закутке у кирпичных стен
ожил их тлен
ветра невидимый кнут
листья по кругу бегут


 
6. и утром

утром воскресным
будет окно
чем-то небесным
освещено
листья улягутся штиль
музыка тихая мать вытирает пыль


 
7. Смерть

К сердцу прислушивался, закрыв глаза,
ожидая последнего раза,
его мучила жажда, в одно из утр
августа в пять пятьдесят пять,
провалившись в колодец себя, он умер,
и ему расхотелось пить.

 

8. Ночью

Снится умерший брат.
– Я ещё жив, – говорит. – Ты рад?
Тень его на стене
– Смерть, – говорит он из темноты, –
не тогда, когда снишься ты не себе,
а когда не себе и не ты.


 
9. русская повесть

смерть свадьба сюртуки поддёвки фартуки
внебрачная гадюки с хряком связь
три ситценабивные фабрики
одна кожевенная вербы грязь
“Бог дасьть!” купец прокрикнет мимо
невылазно непоправимо

 
10. дерево

чёрно-жёлтого вечера свет
ветхий с дерева слетает завет
тянется ли оно к родству
с человеком пространство
обживая весной облачась в листву
и приняв христианство

 

11. продавец книг

тачку книг на мостовой
уронил под сирен городских завой
помрачилось небо альбом эль греко
распластался грозой в толедо
потерял работу плачет во мне калека
раскололось надвое лето

 

12. толедо

с неба он упал с этих туч
грянув я неслыхан и я могуч
город окаменевший дождь
вбит в дорогу
из любви к человеку такое не возведёшь
только к Богу

 
13. тронут

тем переблеском паутинным
и тянущим болотно-тинным
лиловым холодком соседним
или ветлой задетой ветром
и резким воздухом осенним
его хрустальным кубометром

 

14. мужчина средних лет

выпив он порносайт апробирует
у экрана мыча мастурбирует
был он молод и трезв как стекло
в школе первый
сколько спермы с тех пор утекло
сколько спермы

15. пожилая женщина

надо ещё пожить кого-нибудь пережить
переждать платье дочери перешить
всё немного трусливо
с жалостию к себе
навеcтить ли больную подругу либо
затаиться на вечер в семье

 

16. колыбельная

тело к ночи просто тряпочка
постирай и отожми
где-то гамма до ре ми
гаснет отдыхает лампочка
левая прильнула тапочка
к правой тихо не шуми

 
17. в америке

прогуливающийся здесь
безумен звёздной пыли взвесь
горит над номерным шоссе
вот город где уснули все
увидеть манекенов лица
и застрелиться

 

18. Опус №18

Так нота, птичий взгляд стремя
к созвучию, тоскует в гамме,
так сиротеет виноград
то виноградиною, то двумя,
но, всею кистью преисполнясь, рад...
Пианистическое пламя.

 

19. блаженный

старика сиделка в кресле вывезет
взгляд бессмысленный и белый как овца
ничего не весит
человек полупрозрачная пыльца
и-и-и он тянет и молчит иссякнув
что ему исав и что иаков

20. весна

открыл окно и в отдаленье
увидел мир сплошной листвы
лепечущее зелененье
где птицы водятся лесны
уставы неба шли из вышины
и всякой жажде было утоленье


 
21. одна старуха

умер надо б вещи выбросить
не могу не знаю мне не выразить
его атомы-молекулы в них теплятся
медлят ни мычат ни телятся
прежде надо б в стирку сдать и пятна вывести
а потом уж на помойку вынести

 

22. зёрна времени

с катка шаровары в сосульках
поют карнавальную ночь
есть кровь чтобы в гулких
стучать закоулках
есть ёлка для счастья в висюльках
и мак чтобы в ступе толочь

 

23. у пруда

птица не окрыляется
просто летит
жаба не кривляется
просто сидит
месяц не округляется
свесил усы и висит

 

24. несчастный случай

чудесный миг до мысли как предместье
которым едешь
ещё не весть ещё предвестье
кого там встретишь
в пустой автобус с заоконным садом
заходит человек садится рядом


 
25. улётное видео

рыбу из ведёрка в море
выпускает рыба притворилась мёртвой
не плывёт не хочет
девочка её подталкивает и хохочет
рыба поплыла
налетела чайка унесла

 

26. Освобождение

Красавица – не видел слаще...
К употреблению не годен,
я молод был, неловок, потен...
Однажды я увидел спящей
её, храпящей –
и стал свободен.

 
 
 

Часть вторая
(перевод В.Ч.)


1. Младенчество

Помню листьев изумлённый ропот,
мечущийся свет
и дождя по крыше полновесный топот,
в окнах слёзный след...
Опыт перешёл ли в шёпот?
Нет.

 

2. Петух

Не проснуться никак, и вот,
ты почти ухватил суть,
что, возможно, наоборот:
ты никак не можешь уснуть.
И качает луна, глуха,
третий крик своего петуха.

 

3. Дзэн

Соединяя Америку с дзэном
только “дзынь” и получишь…
Ну, и славно. Фальшивой подменой
ни себя, ни других не измучишь.
Как люблю я по старым стенам
плющ дремучий.

 

4. Стихи

...и лишь тогда возможно жить,
когда за пазухой есть стих:
он тόркается, как птенец,
и перьями щекочет грудь, –
его почти смешно нести
и страшно вслух произнести.

 

5. Пловец

Что ты знаешь о том, что – ты?
Руки заняты мерным делом,
губы – вкусом солёной воды,
тело – дрожью замёрзшей кожи...
Если что-то и было целым,
ты узнаешь об этом позже.

 

6. Утро

Мысли ослепительная змейка
на заре блеснула.
На газоне вспыхнувшая лейка
хвост раздула.
На веранде брошены три стула –
спит семейка.

 

7. Медитация

За закрытыми глазами
лучше видно вдаль и вглубь.
Веки наравне с веками
просят время: приголубь,
отпусти ты нас на волю,
где ни разума, ни боли...

 

8. Чудо

Улица, катящаяся к солнцу,
на исходе дня.
Мы пинаем мяч, и вдруг в полёте
он пропал.
На закате мяч, попавший в солнце...
Я притих, я больше не играл.

 

9. Обморок

Мама распадается на пятна.
Губы в красном
шевелятся быстро и невнятно,
всё напрасно.
Возвращение обратно:
до чего всё ясно!


 
10. Вдруг

День маялся, всё было скучно,
ломило темя,
и туча нависала тучно,
пласталась немо...
И вдруг слова ложились кучно,
сметая время.

 

11. Призрак

Смерть лишь износ одежд,
что жизни были впору...
Сносил запас надежд? –
теперь красуйся голым:
броди в домах друзей,
как призрак-ротозей...

 

12. Переучёт

Вдаль отступи и прошлое протри,
перебери подарки:
вид из окна, заборы, пустыри
и шарки по листве в осеннем парке...
Отсроченная смерть, притихшая внутри,
вдруг делает всё выпуклым и ярким.

13. Тождество

Забраться в жизнь чужую,
вдруг там твоя?
Старик идёт помыть посуду,
включает воду.
Ты вот он.
Она – повсюду.

 

14. Любовь

Вечер синий, у порога – сани,
лужица натёкшая белеет,
у предметов исчезают грани
и последний свет тихонько мреет...
Джерри спит, и жар его румянит.
Я люблю настолько, что немею.

 

15. Картинка

А то ещё на улице, случайно
заглянешь в окна:
там ужин, разливают чай, но
не унести с собою,
как свет их осенял и из чего был соткан...
А только вспомнишь – сердца перебои...

 

16. Вопрос

Ты проходил сквозь этот крах,
сквозь это тленье:
вся жизнь в расчёсах и репьях,
вся – неуменье...
Но почему весь этот прах
ещё и пенье?

 

17. Изначальное

Ну, давай, давай, опустоши,
чтобы не было ни тела, ни души,
чтобы мерно колыхалась пустота
восхитительна, бесцельна и проста,
чтобы время утекало без следа,
как струится вниз по жёлобу вода.

18. Решение

Ты не из тех, кто носит тело
до полной ветхости, склероза.
Пора закончить это дело,
смелей, философ!
Темнеет. Вечер. Солнце село,
и нет вопросов.

 

19. Игра

Наперегонки несёмся по три,
кто скорее – до того креста.
Кладбище заброшенное смотрит
зрелой силой старого куста
на пятнашки наши у могилы.
Смерть притихла или копит силы?

 

20. Бессоница

Ночь, ночь, ночь,
шла бы ты прочь –
до такой никто не охоч.
Начинает утреть, сереть,
рассвело на треть,
но две трети ещё терпеть.

 

21. Старик

Сидит на лавке, как ребёнок,
худой и чуждый, –
истёрлась тоненькая плёнка
любви и дружбы,
и стали доноситься песни
той самой бездны.

 

22. Старый город

В ладонь просвет между домов,
свет утлый, скудный,
бродить до одури готов,
сынишка блудный, –
здесь был душе когда-то кров,
и ей уютно.

23. Чайки

Всё боялся не того,
не того, чего бояться
нужно было. Как легко,
позабыв себя, скитаться
и глазеть в порту на чаек –
как их море привечает.

 

24. Оттуда

Читаю на плите: “покуда
мы живы – помним, кто тут спит”.
Как Богу сданная посуда,
он новым временем налит
и видит медленней. Оттуда
всё наше слишком мельтешит.

 

25. Гершвин

Окраина. Закат. Задворки
обжитых мест.
Бродяга собирает корки
и ест,
насвистывая тему “Порги
и Бесс”.

 

26. Свобода

Отчего же свобода тебя
до конца не освободила?
Видно, крылья сработаны хило.
Думал, пешке лишь шаг до ферзя,
только есть и у времени сила, –
вот оно эту пешку и сбило.

 

27. Умершему другу

Как мог ты так уйти, слепя
тоской бессрочной,
что мне не воскресить тебя
ни сном, ни строчкой,
звучавшей, как ни у кого другого:
“Всё выпито! Что тут, Батилл, смешного?”

28. Музыка и после

Так трудится орган,
его подъёмный кран
вытягивает – выше, выше, выше...
Ну, как там, наверху?
Пора домой, в труху,
в свои пустые ниши.

 

29. Недоумение

Куда они все делись?
Развеялись, разделись,
раз-во-плоти-лись?
Я помню их живыми.
Что это значит – “были”?
Не понимаю.


 
30. Так

Так облако переползает гору,
терзая брюхо и сочась дождём,
так загнанный зверёк ныряет в нору,
на краткий миг утешен и спасён,
так мы с тобой по жизненному сору,
по выпуклому времени ползём.


 
31. Город

Сколько окон в ночи неспящих,
город светом своим зудящих,
в тьму вонзающих жалкое жало
перебранок, страстей, гулянок, –
эти раны восхода палом
выжигаются спозаранок.


 
32. Считалка

Любит – не любит, мучит – не мучит,
осенью спит, а весною мяучит,
крепкий наркотик – сладкая жизнь:
плоскость вершин и падения слизь.
Зайчик пришёл, а ушёл крокодил.
Ну, и зачем вообще приходил?


 
33. Жалоба Пигмалиона

Любовь любимее любимой:
пришла тобой, а метит мимо,
одушевляет сволочь-ночь;
ей всё преобразить под силу,
под силу муку сделать милой, –
тебя одушевить невмочь.

Версия для печати