Герман Власов

Родился в 1966 году. Закончил филологический факультет МГУ, живет в Москве, работает переводчиком. Публиковался в журналах “Знамя”, “Новый мир”, “Волга”, “Крещатик”, “Континент”, “Новый Берег”, “Интерпоэзия”, “Дети Ра” и др. Автор поэтических сборников “1 ½” (1998), “Второе утро” (2003), “Просто лирика” (2006), “Музыка по проводам” (2009), “Определение снега” (2011). Лауреат Международного литературного Волошинского конкурса (2009).

 
***

эмигрантский хлеб не горек
видишь дом дорога лес
облака скопленье коих
мысли потеряло вес

все мы выглядим немного
баратынским на скале
через мох ведет дорога
к баратынской вышине

из провинции столица
легкомысленна слегка
на глазах у очевидца
кроны ветер облака

контуром напоминая
дорогих для сердца лиц
а береза принимает
вид на выданье девиц

станем думать о природе
не про нано и распил
там писатель в огороде
все капусту разводил

там с бородкою собачка
император молодой
и одна чухонка прачка
всё лопочет над водой

 
***

им смешно а люди не летают
начитавшись самгина и федр
но антенны хвойные впитали
и передают весна я кедр

вскрыты реки в одури овраги
бронзой мать-и-мачехи растут
вместо пасхи глобусы и флаги
токаря и сцепщики несут

стольких лиц в кашне в пальто вспотевших
пропуская море встал трамвай
говорят про двое полетевших
и один ученый николай

нужно вместе сообща решая
кедр кедр я заря прием
то ли строя то ли воскрешая
прыгнуть заглянуть за окоем

а пока шутник не кончит чтенье
чертит палец пыльное стекло
почему весной так мало тени
почему в апреле так светло

 
***
памяти Аси Каревой

со мной это было
я шел у подъезда курить
на длинной скамейке
спиною к стене прислонялся
и близилась полночь
и куст начинал говорить
и голос черемухи
ветром больным обрывался

и вышла луна
как наверно выходит на пруд
соседка-подросток
и были шаги ее наги
и воздух звенел
в продолжении долгих минут
я видел такое
чего не сказать на бумаге

и то хорошо
что чудесному имени нет
что ночь безоглядна
и в темном таится живое
и сорванный лист
это чья-нибудь жизнь на просвет
и светится в малом
значенье ее грозовое

откуда не знаю
начало такой красоты
наверное в том
что она умолкание шума
что нету страшней
и прекрасней ее наготы
когда она смотрит в упор
словно кто-нибудь умер

я вижу и слышу
и я не могу рассказать
а только вхожу
как чужой в пелену грозовую
глядят испытующе карие эти глаза
той вечной и первой
которую не назову я

светилась черемуха
ночью когда при луне
она появилась
сначала взглянувшая мельком
потом будто вспомнив меня
обернулась ко мне
со мной это было
я вышел курить на скамейку

 
***

математик артист
и в пальто окрыляющем плечи
как любой эскапист
не выносит имперские речи

без окна человек
пешеход божедомки и лестниц
он задумал побег
как монаду придумывал лейбниц

а куда он бежит
и жена по порядку не знает
всюду клейкую жизнь
будто пролитый чай оставляет

в новый свет в тадангыл
за чернильною сизою тучей
только нежный распыл
только ветки в зеленке пахучей

 
***

маргарита магдалина
рукопись неопалима
всякий город есть искус
кто здесь больше чем иисус

нет его в лучах и славе
есть на кухне и в оправе
крестной с пеной на губах
худший из пороков страх

как кремень и наш тиберий
но на склоне трех империй
всякий город есть лубок
ест живое холодок

а любовь летит без цели
из одной немецкой щели
луч стрекочет из дыры
маг матвей москва миры

нужно не подать и вида
ты свободна ну же фрида
жизнь копейка мир кино
пей фалернское вино

мы как сон висим в эфире
но душа обожжена
на профессорской квартире
прячет опиум жена

 
***

русалки хохочут выходит герой изо льда
рыбак полуголый (одежда сама соскользнула)
его согревает босая по снегу ходьба
и он семенит и ругается вверх как вакула

грозит кулаком в синеву в удивленный янтарь
и на гору лезет где есть тормозок и поляна
он лед разрывал будто лед отрывной календарь
и вышел сухим (так находят сюжет для романа)

гусиная кожа наколки и смена белья
в лесу колея до бетонки а там верея