Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 1999, 9

Владимир Степанов. Вячеслав Андреевич Фёдоров. 1918 ? 1985.

Владимир Степанов . Вячеслав Андреевич Фёдоров. 1918 — 1985. — Иваново, 1998.

Эта небольшая книжка имеет долгую и трудную историю. Автора и героя, двух ивановских художников, связывала четвертьвековая дружба. За время её в памяти и записных книжках будущего биографа накопилось достаточно материала, на котором в 80-е годы и написал В. А. Степанов книгу о Вячеславе Андреевиче Фёдорове. Рукопись, подготовленная к печати, бесследно исчезла вместе с одобрительным отзывом М. Дудина. Через десяток лет автору удалось восстановить, а ещё через четыре года напечатать книгу — на этот раз “дома”, в лаборатории информатики Ивановской химико-технической академии. Издание осуществлено на бартерных условиях — галерея выдающихся питомцев академии пополнилась восемью портретами кисти автора.

Вячеслав Фёдоров был шестым ребёнком в семье, жившей в пригородной слободе Пустошь Бор; отец скончался, когда сыну не исполнилось и года, детей поднимала мать, фабричная ткачиха.

Художественные способности Фёдоровы унаследовали, вероятно, от деда по матери — бродячего иконописца. Вслед за старшими стал рисовать анилиновыми текстильными красками, которые приносила с фабрики старшая сестра, и младший. Брата Николая (его прозвали “Репиным”) сразу после школы приняли художником в клуб. Талант и сгубил его: по просьбе мошенника он нарисовал пять фальшивых купюр и вместе с ним был приговорён к “высшей мере”. Младшему брату на всю жизнь запомнились “чистые, обращённые к нему в зале суда глаза” восемнадцатилетнего Николая, “молящие о прощении”.

Вячеслав поступил в художественное училище, где преподавали тогда лучшие ивановские художники, среди наиболее высокоавторитетных — И. И. Нефёдов и С. М. Пырин. В стенах училища способности его раскрылись, состоялась его первая персональная выставка, давшая основание директору училища А. М. Кузнецову, впоследствии профессору Суриковского института, предугадать, что в ученике зреет “крупный художник-лирик”. Диплом с отличием, девять пейзажей на областной выставке, из которых три отобраны на всесоюзную — таковы достижения 1939 года.

В составе Первой пролетарской дивизии Фёдоров прошёл страшный путь отступления от Пинских болот до Смоленска. Инвалидом второй группы, на костылях, на собранные сестрой деньги, прибыл в Самарканд, куда эвакуировался Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. Репина, и, сдав вступительные экзамены, был зачислен на живописное отделение. Первой была лекция профессора Б. В. Иогансона: “...учить мы вас не будем. У каждого есть искра божья, иначе вы сюда не попали бы. Мы будем отучивать вас от всего того, чего некоторые уже успели поднахвататься. В вестибюле вы должны оставить вместе с верхней одеждой: модничанье, пошлые вкусы и ещё кое-что из измов, чтобы смотреть на искусство, как на избранницу, которую вам предстоит сопровождать не на карнавал или на бал-маскарад, а в молитвенный храм”. После снятия блокады академия вернулась в Ленинград. В 1950 году, получив диплом с отличием за картину “Новый дом”, Фёдоров возвращается в родной город.

Художники, работавшие в 60 — 70-е годы на “Академической даче” под Вышним Волочком, освящённой именами И. Репина, А. Куинджи, И. Левитана, К. Коровина, помнят, что чаще других там бывал Вячеслав Фёдоров.

Пейзажи Фёдорова стали появляться на республиканских и всесоюзных выставках. “Простота, глубина, ясность, которыми они дышали”, поставили художника “за пределы капризной моды”. Рецензенты называют его продолжателем традиций Саврасова, И. Шишкина, В. Поленова, И. Левитана. В 1976 году (с третьего представления — дважды ходатайства не доходили до центра) ему присваивается звание за-служенного художника РСФСР.

Умер В. А. Фёдоров 11 сентября 1985 года в деревне Желнихе. Посмертные его выставки прошли в Иванове, Москве, Париже.

В книге наиболее удачны страницы, посвящённые анализу творчества Фёдорова — здесь язык автора свободен, раскован, не лишён колорита записи живых рассказов художника. К сожалению, монографии присущ недостаток, свойственный большинству изданий последних лет, выходящих без должной редактуры, зачастую и вовсе минуя корректорскую ступень —изобилие опечаток.

О. Переверзев





Версия для печати