Наталия Мещерякова
 
* * *
Весной над красным Питером
Отстреливали ангелов,
Он весь чернел каналами,
Как взрезанный гранат.
Не только падших ангелов,
Усталых старых ангелов,
А вообще всех ангелов,
Особенно — весной.
Комфорт и удивление:
Убитые пернатые
Не оставляют в воздухе
Ни пуха ни пера!
В те вёсны горьким ладаном
С сосулек талых капало,
С афиши прима плакала,
Сошедшая с ума.
Но всё они чирикают,
Волхвы на крышах мартовских,
Чернеют раны сочные,
И целится стрелок.
 
* * *
Михаилу Кузмину
Как в серебре — дымок, кольцо и маска.
“...Зачем идти? мы скоро все пойдём.
Вы где живёте? я — недалеко, на Спасской,
Вблизи Надежденской — пятиэтажный дом”.
...Прошли по хулиганской, тёмной, узенькой.
Конечно заполночь, ни звука, ни огня,
И только пар ноябрьский, как над Фудзией,
Грозил прозрачностью до завтрашнего дня.
Сукно под локтем, лёгок шаг чудесно!
Слепой мотор, шофёра не видать...
Подъезд и дверь, где всё давно известно,
Где Бог не спит — там бродит благодать.
Вошли как в небо. “Закрывайте окна!
Вино согреет, свечи осветят”...
Светло и свято. Кровь диктует звонко,
Рука напишет, губы повторят.
И что гадать: возможно — невозможно,
Не убывает, налита луна!
Дозреет Словом рано или поздно
Седьмым диезом полная душа.