Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Волга 1998, 8

Из книги "Рим и лев".


Аркадий Ровнер

Из книги “Рим и лев”

 

* * *

О этот юг,
о эта Ницца,
о это ю,
в руке синица,
журавль взмывает в облака,
и ветра влажная рука
касается руки поэта,
и море посредине света,
и звёзд прозрачная река.
О это о —
в руке синица,
о эта жизнь —
слепая птица,
журавль корчится в пыли,
ещё не в силах разлучиться
и с этим о,
и с этой Ниццей,
и с морем посреди земли.
 

* * *

словесной прелести
прохладная слюда
пленяет тускло-серебристым ухо
и замирают перепонки слуха
и в раковине плещется вода
умри пловец на тонкой ноте ля
плыви пловец на нищету коралла
туда где в скалах перлы расплескала
и перья пены скомкала земля...

* * *

Как сладко жить в чужой стране
в садах с опавшими годами
в годах с застывшими плодами
с завьюженными городами
оцепеневшими во мне.
Как сладко слушать в тишине
часов скупое бормотанье
когда меняя очертанье
всплывают тени на стене.
Я долго слушаю тебя
во мне рождаются затеи
во мне волнуются психеи
потом пустеют все аллеи
и в тонкий луч вступает я.

* * *

Г. Худякову
По комнатам среди зеркальной влаги
летали перламутровые флаги
дымилось утро и полуодета
бродила тень угрюмого поэта
среди зеркальной влаги и окон
разламываясь задыхался звон
голос скрип и кашель — это
приехал друг угрюмого поэта
приехал старый друг — струна дрожала
накалывая тоненькие жала
приятно встретить из иного круга
явившегося спозаранку друга

Из Тристана Тцара

На смерть Гийома Аполлинера

что мы знаем
что мы знаем о чёрной тоске
горечь времени холода
в наших мыщцах проделала дыры
мудрый клетке он предпочёл бы свободу, если б:
если б снег падал вверх
если б солнце всходило ночами
нас согревать
а деревья свисали кронами вниз —
редчайшие слёзы!
и птицы гуляли б средь нас
любуясь своим отраженьем
в тихом озере над головой —

тогда б мы увидели:

смерть — прекрасный, просторный, бесконечный вояж свободный от плоти-остова-хрящей-сухожилий

* * *

В Сеуле в гостинице Шилла
я ел туалетное мыло
казалось мне мало и мало
хотелось ещё и ещё
в гостинице Шилла в Сеуле
в середине зеркального зала
сидел на стреноженном стуле
воскресший Никита Хрущёв
в сеульской гостинице Шилла
корейская женщина Шула
мне на ухо утром шепнула
“Зовите меня Шуламифь”
А осень дождями дрожала
и медные листья мешала
а осень лягушку рожала
и новый космический миф

* * *

Festina lente. Я живу.
Шаги мои легки.
Шестой десяток на плаву
и каждый шаг с руки.
Куда торопится мотор,
куда спешит вода
самой себе наперекор —
откуда и куда?
Festina lente. Направляй
наш экипаж, пилот.
дорога в ад, дорога в рай
единая ведёт.
Festina lente. Торопись,
однако не спеша.
Повсюду ширь, повсюду высь,
и всё — одна душа.
Самолёт Москва Нью-Йорк
1993 г.


Версия для печати