Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вестник Европы 2011, 30

Между Эшером и Борхесом

О выставке графики Александра Аксинина в ГЦСИ

Между Эшером и Борхесом

О выставке графики Александра Аксинина в ГЦСИ

В октябре 2010-го в ГЦСИ на Зоологической экспонировалась выставка работ погибшего в авиакатастрофе львовского графика Александра Аксинина (1949–1985), уже третья по счету в Москве. При жизни он имел персональные выставки только в Польше, Прибалтике и “квартирные” в Ленинграде. За впечатляющий перфекционизм трудоемких офортов художника называли “львовским Дюрером” и “немцем”, тогда как его искусство вполне отвечало духу места и времени и должно рассматриваться в их контексте. Закончивший Львовский полиграфический институт им. Ив. Фёдорова, Аксинин был художником-книжником, но отнюдь не иллюстратором. Чтение было первой по времени его главной страстью — и второй по значению, после собственного творчества, стремительно развивавшегося с середины 1970-х годов. З40 офортов за десять отпущенных судьбой лет и примерно столько же стильных экслибрисов, замысловатых акварельных чертежей, проектов рукописных книг и т. п. — редкая плодовитость и производительность. Его воодушевляли знаковые книги того вязкого позднесоветского времени, ключевыми словами которого стали “мастер”, “вечность”, “нетленка”. Циклы его медитаций на темы произведений Свифта, Кафки, Кэрролла, китайской “Книги Перемен (И Цзин)” можно рассматривать с 10-кратной лупой. Стилистически это ретроавангард (почти средневековая технология в сочетании с потмодернистской рефлексией), социально — андерграунд (отсюда творческое взаимопонимание с такими разными москвичами как Пригов и Шварцман, с питерцем Кривулиным, таллинцем Тынисом Винтом, польскими графиками), а идейно — эзотерика (как ни крути — “местечковые” конспирологические представления об устройстве “большого мира”, универсума). Отсюда на листах его графики столько ветвящихся лабиринтов, вариантов мандалы, коробчатых перегородок и гомункулюсов в ретортах, а главное, философического… дизайна. Но это и было рентгенограммой того удивительного менталитета остановившегося времени — накануне новых потрясений, когда в столицах уже набирали силу соцарт, концептуализм и проч. Сегодня Александр Аксинин освобождается из плена своего времени и места, чтобы включиться в более широкий и масштабный культурный контекст. На что, собственно, и было нацелено его творчество изначально.

Версия для печати