Поэтический меридиан Пауля Целана
“Услышать ось земную...”
 
СТИХОТВОРЕНИЯ ПАУЛЯ ЦЕЛАНА
ПСАЛОМ

Никто не лепит нас больше из земли и из глины,
никто не говорит о нашем прахе.
Никто.

Благословенно имя твое, никто.
Мы будем цвести во имя твое:
тянутся к тебе.

Мы были ничем, мы есть,
мы будем ничем, расцветая,
ничто,
ничья роза.

Наш пестик яснодушен,
тычинка под грозным небом,
красная крона,
с малиновым словом, которое пели мы над,
О, над шипами.

СТОЯТЬ В ТЕНИ

Стоять в тени
воздушного шрама.

Ни для-кого-стоять-ни для-чего.
Неузнанным,
для тебя
одного.

И все же, есть место для этого,
даже без языка.

 
ПЕЙЗАЖ

Пейзаж с существами-урнами.
Разговоры из дымящегося рта в дымящийся рот.

Они едят:
трюфеля сумасшедшего дома, кусок
непохороненной поэзии,
нашли вот язык и зуб.

Слеза катится обратно в свой глаз.

 
СОЛНЦЕНИТИ

Солнценити
над серо-черной пустыней.
Высокодревная мысль
превращается в светотон: есть еще
песни неспетые по ту сторону
человечества.

 
КЁЛЬН, НА СТАНЦИИ

Время сердца, те
в наших снах, стоят
у полуночной цифры.

Что-то в безмолвие молвило, что-то молчало,
что-то ушло само по себе.
Изгнанные и пропавшие
дома остались.

 
 
Соборы твои.

Твои соборы незримые,
твои реки наслышные,
часы твои в нас глубоко.

 
ГЛАЗ, ОТКРЫТЫЙ

Текут часы, майцвет, прохлада.
То, что неназываемо, горячее,
ощутимое во рту.

Ничей голос, снова.

Болезненна глубь глазного яблока:
веко
незримо для зрения, ресница
не ведет счета входящему.

Слеза, ее половина,
тонкая линза, живая,
образы нижет.

 
ПОПОЛУДНИ, ЦИРК И КРЕПОСТЬ

В Бресте рядом с горящим кольцом,
в цирке, где тигр,
там, где последний предел, я слышал твою песню,
тебя Мандельштам, я там видел тебя.

Небо висело над рейдом,
чайка висела над краном.
Последнее пело, что прочно –
военный корабль, “Баобаб” — твое имя.

Я отдал салют трехцветному флагу
русским словом –
потерянный не был потерян,
наше сердце — форт неприступный.

 
    Переводы Андрея Грицмана