Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Вестник Европы 2005, 15

Стихи




ЛИЧНЫЙ СОСТАВ
Из чего состоят мои руки - из крема для рук,
из букв, что втираются в кожу с клавиатуры,
из цифр на пластмассовой трубке, сзывающих круг
не тел - голосов. Облизнувшись на их фьоритуры,
мой мозг, жесткий диск, называемый интеллект,
пьет музыку речи как воду. Привык всухомятку
хрустеть алфавитом, что падает с книг и газет,
хотя он приучен и к выпивке, и к беспорядку.
Порядок - в механике, слух мой из кучи вещей
свой звук извлекает, копается в спутанных струнах,
но есть капитан на мостках, его глаз как музей,
собранье картин - из округи, из снов и придумок.
В мой личный состав входит космос, но с ним
геморрой:
на всякой планете жара либо льдины вовеки
и присно, уран так уран или кадмий горой,
у нас же листочки, цветочки, пригорки и реки,
улитки и козлики, нету согласья ни в чем,
я - суть изобилья, излишеств, изобретений,
мой рот пирогом, для фигуры врагом, увлечен,
себя начиняют взрывчаткой зловещие тени.
2004

***
Нарушилось что-то,
а что - неизвестно,
как будто бы все повернулись, а вместо
шитья золотого легла позолота,
сковавшая воздух.
Как будто болото
за окнами. Тиной
все небо покрыто,
как плотной гардиной.
Узор кружевной, но литой, а не шитый,
еще "набивной" называют, добытый
такими трудами удачи кусок
рассыпался в пальцах, растаял в песок,
и он моросит, и все это как будто.
Что делать! Кто пальцы считает у спрута -
в песочных часах не кончается час.
А Парки не пряли, не ткали для нас.
2003

ШАГРЕНЕВАЯ КОЖА
Точечные удары, они же ковровые бомбардировки.
В царстве заложников бешенство у коровки.
Люди худеют, надеясь, что будет лучше,
диетический этнос боится народов, которых пучит.

Сладкой парочке, убийце с самоубийцей,
неподвластны и неподвзрывны птицы.
Чайка в мазуте, двуглавый орел в Кремле
нахлебались мути, взлетели на помеле.

Колдовство, оно же захват, оно же
крик отчаянья: пусть они сдохнут, Боже!
Жаль Творцу проект свой пускать под нож,
горе-кожа коробится, тронут земной чертеж.
Силовые линии нервно ползут на полюс,
ну а я к экватору греться, пожалуй, смоюсь.
2004

АНГЛИЙСКАЯ БАЛЛАДА
Хочу быть пожилым британцем,
ходить под шелковым зонтом,
окутывающим, как панцирь,
и зваться Томом. Здрасте. Том.
Том угли теребит в камине.
Домашний призрак, сквозь века,
румянец пламени накинет
и так красуется слегка.
Он прапрапрадед, Джо Лохматый,
он в юбке в клеточку ходил,
надел однажды шлем и латы,
стал лорд, из просто воротил.
Не надо Тому в клетку пледа:
он, как у вечного огня,
у предков греется с обеда,
объездив нового коня.
Ему на ужин пудинг подан.
С английской кухней и гастрит
не тронет. - Утром еду в Лондон, -
Том телефону говорит.
Приедет, купит свитер в ромбах,
печеную картошку съест.
Жизнь, думает он, просто отдых,
с охотой псовой или без.
А я кружусь протуберанцем,
буравлю в будущем ходы,
и мне так трудно быть британцем,
чьи дни - века, а не следы
по свежему снежку. К полудню
растают, поутру - каток.
Том, том стихов рисует будни
коньками, линии, как слог,
что может в ромбик быть и в клетку,
а может сделать ход конем.
Нет только трости, чтоб виньетку
впечатать, будто мы вдвоем.
2004

МАРТ В ЛОНДОНЕ
Люкс Пикадилли переходит
в бедовость Сохо. Что тут важно -
я вмерзла в трещину в погоде
и лишь по улице бумажной
могу идти.
         Китайский чай,
в просроченном имперском блеске,
согрел. В мобильнике свеча
путь освещает SMS'ке
тебе, за тридевять земель,
туда, где вечная мерзлотность,
где раз за жизнь придет капель
и зацветет аптечный лотос -
ромашка: любят, поцелуют,
к черту не пошлют. В запарке
страну холодную и злую
скрестят с лужком в английском парке.

Неутешителен продукт
мичуринский: метель, пороша -
март в Лондоне. Москва, как пункт,
когда-то населенный, брошен.
Все улетели в островной
и мягкий, как казалось, климат,
а тут, на грех, системный сбой
от Мекки до Иерусалима.
2004
China Town-Golders Green-train London Victoria-
Brighton-Gatwick express-flyLondon-Newcastle


SIC TRANSIT
Ремонт часов, очков и скверных снов.
Вот все, что может сделать Иванов.
Сик транзит мунди глория: в ремонте
пуль, поврежденных костью. Слышен спор -
на скольких рыл пошит защитный зонтик,
поскольку гриб из смертоносных спор
раскрылся, пыль воронкой, гром грохочет.
Ремонт боеголовок, не голов -
приоритет войны. Ее не хочет,
но что же хочет просто Иванов?
Ремонта окон, порванных волокон,
утративший влияние гормон
права качает, мозгом замудохан.
Кто сторож в доме, кто здесь гегемон?
Земною славой полнятся помойки,
в отходах книги, волосы и зуб,
болевший так, что вырвался из стойки,
и слово ужасающее - "труп".
Строительного мусора контейнер
как будто обновляет горизонт.
Идет ремонт, сломался даже веер,
и главное, что не сыскался зонт.
2004

ПОБЕГ СМЫСЛА
Я верила и вдруг - не верю,
мой смыслик жизни убежал,
как собачонка, хлопнув дверью,
иль это ветер хвост поджал,
и дверь пинком переместилась
с режима on в затменье off.
Мерцали лампочки, искрилась
в проводке, скрытой в мышцах, кровь.
Пусть ледяная, как Венера,
пусть раскаленная, как Марс, -
не градус светится, а вера,
но ярко-черным, вырви глаз,
космическая ткань трепещет
на ветерке, антициклон
Земли всё порождает вещи,
тираж, upgrade, нежданный клон.
Циклон же дует без зацепок
за кроны, крыши, провода,
и мир, ему подвластный, крепок,
бессмыслен, чист, как пустота.
Мой смыслище, мой акт творенья,
не признанный венцом наук -
историей. Стихотворенье
я издаю тогда как звук,
чтоб не молчанье - знак согласья
с тем, что твердят из века в век
вслед за учительницей в классе.
На голой веточке побег
и есть на дерево залезший
зовущий клейкий маячок.
Вот он уже за ухом чешет,
листочек, солнечный лучок.
2003


БРЕНДЫ
Мне есть, с кем поболтать в недели смуты:
светлейший ноутбук, твой плоский профиль
неисчерпаем. Жаль, что ты компьютер,
а не профессор. Встречей с чашкой кофе
наполнен пульс, а не с горящим глазом.
Я веселюсь - дух виноградный, spirit,
щекочет мне язык. Всем прибамбасам -
огромное спасибо. С жизнью мирят
меня Фуджицу, Филипс и Лавацца.

Как раньше запрягали лошадей
послать записку, как сидели томно!
Бог подавал как будто - не халдей,
не горничная стлала, а Мадонна.
Так кажется, что мир любви и грез
скупил какой-то ненасытный Крёз,
оставив оболочки и обертки
с названиями брендов, и в подкорке
запечатлен безличный адресат,
забывшийся в разведках доктор Зорге.
И дома ждет не дом - пустой фасад.
2003

МАГНИТ
Почему-то приятно себя ощущать магнитом.
К холодильнику тянет, но из металла сам он,
не достать оттуда вкусных капустных ниток.
Я осталась служить фасаду почти рекламой.
Ничего для себя, ни котлетки в пупырышках, ни
десерта,
на каток похожего в зимний вечер,
на котором я тренировала сердце,
и оно намагнитилось, стало готово к встречам.
Прилипало к ножам и кранам, железным крышам,
и его смывало водой проточной к плотинам
плотным.
Я магнит, украшающий холодильник с пищей.
Что-то есть почетное в том, чтобы быть голодным.
2003

***
Такая грустность на меня напала
напалмом имени Сарданапала,
что я сижу скукожась, но не куксясь,
чтоб кровь А+ не превратилась в уксус.
Кровь - самородное вино из бочек,
не видимых хрусталику, наркотик
ей нужен, чтоб струиться ручейком,
с орбиты не сбиваясь вечерком.
Ей нужно грамм 500 любви, щепотку
травы и солнца литр, чтобы в охотку
поддерживать огонь и знать, что Бог
ей посылает яблочный пирог.



Версия для печати