В лондонской национальной галерее после блестящей выставки «МОЛОДОЙ РАФАЭЛЬ - от Урбино до Рима» новая экспозиция: «Караважо. Последние годы». После рафаэлевской голубизны неба - чернота ночи и бездонность страдания2.
Через сто лет после Рафаэля - другой Рим и иная живопись, пугающе откровенная, шокирующая визуальностью и драматизмом.
Нам представили как бы посмертную выставку, - последние работы Микеланджело Меризи из Караваджо, что в Ломбардии. Четыре года, - после злосчастного 28 мая 1606 года (игра в мяч - ссора, стычка, сверкание стали, удар и не остановить кровь, и друг умирает на траве (См.: «Ромео и Джульетта»)3...
Донесение гласило: «В означенный воскресный вечер на марсовом поле произошло весьма серьезное столкновение четырех человек, одну сторону возглавлял некий Рануч-чо да Терани , убитый в этой стычке; .предводителем другой стороны был Микеланджело да Караваджо, художник, пользующийся некоторой известностью в наши дни, получивший, как утверждают, ранения, но скрывающийся неизвестно где... Утверждают, что причиной стычки явились разногласия в игре и 10 скудо, выигранные у художника убитым»4.
Наказание за это было одно - смертный приговор.
1 Караваджо Caravaggio The Final Years Выставка в Лондонской Национальной
Галерее2 На выставке в НГ представлены 43 работы ; в том числе из музеев Милана, Рима, Палермо, Неаполя, Катанья, Вены. Ла Валетты, Мессины, Сиракуз, Нью-Йорка, Арензано, Кремоны, Флоренции, Вустера, Мадрида, Парижа, Рабата, Мюнхена, Лондона. и из частных коллекций. Среди других бесспорные шедевры:
«Христос в Эмаусе», « Воскресение Лазаря», «Усекновенипе главы Иоанна
Предтечи», «Саломея с головой Иоанна» и «Св. Урсула»3 Эту типичную итальянскую историю Шекспир заимствовал у Маттео Бандел-
ло. Кстати, Шекспир и Караваджо были современники и лихие сюжеты карава-
джевской драмы были бы понятны Шекспиру. Вспомним кабацкую драку и
смерть его друга Кристофера Марло; жаль что Шекспир не видел поздних ка-
раваджевских «страстей» - ему бы пришелся по душе грандиозный масштаб
караваджевского театра).4 Роберто Лонги. «От Чимабуэ до Моранди». С.297.
Начинается непрерывный побег - ночь, лодка, море, Неаполь, Сицилия, Сиракузы, Палермо и еще дальше - на Мальту, в Ла Валетту, под защиту и длань Храмовников; и снова Неаполь, и так до 28 июля 1610 года, когда тридцатисемилетний Караваджо, собираясь вернуться в Рим, умер в Порто Эрколе, вроде бы, в приступе малярии, не прощенный и не готовый к смерти. Во время этого затянувшегося побега и были сделаны работы, представленные сейчас в Лондоне и много иных, на выставку не попавших, но висящих в храмах и музеях. И стало ясно, что неистовый Караваджо, насмешник и задира, был «галерником» своего дела - живописи. Художники-современники считали его искусство низким и грубым, хотя, судя по тому, что у него, находившегося в «затруднительных обстоятельствах» в очередь стояли заказчики, платившие изрядные суммы в полновесных дукатах, - так полагали не все.
После него не осталось ни трактатов, ни писем. Сохранился один из немногих подлинных документов: Протокол допроса Микеланджело Меризи да Караваджо в Риме в 1603 году.
Так что «приводы» у него были.
И в сухом судебном протоколе виден характер этого человека - независимого и гордящегося своим ремеслом. Его допрашивали 13 сентября 1603 года в связи с жалобой живописца Бальоне, что де Караваджо написал на него пасквиль. Времена были строгие - за три года до этого на Пьяцца дель Фиоре сожгли Джордано Бруно.
* * *
« - Меня схватили на днях на Пьяцца Навона, не знаю за что.
- Ремесло мое - живопись.
- Я думаю, что знаю почти всех живописцев Рима и, начиная с vаlentiomini («стоящих людей»), я
знаю Джузеппе, Каррачи, Цукари, Помаранчо,
Длжентилески, Просперо, Дж. Андреа, Дж. Бальоне,
Джисмондо и Джорджо Тодеско, Темпеста и других.- Почти все живописцы, которых я только что
назвал, - мои друзья, но не все они «vаlentiomini».- Это слово в моем понимании означает, что человек хорошо знает свое ремесло; так и художник -
стоящий человек - если он умеет хорошо писать и
хорошо передавать натуру...- Из художников, которых я назвал выше, я считаю хорошими живописцами Джузеппе, Цукарро,
Помаранчо и Аннибале Каррачи, а других я не считаю «vаlentiomini».- Я не знаю, чтобы кто-нибудь их художников
хвалил бы и считал бы хорошим кого-либо из живо писцев, которых я не признаю за хороших художников...- Я не знаю, есть ли какой-либо художник, который похвалил бы Джованни Бальоне, как хорошего
живописца. Произведения его я видел почти все... и
недавно в Джезу - «Воскресение Христа».- Эта картина мне не нравится, потому что она
неуклюжая и это самое худшее из того, что он сделал...- Нет, синьор, я не развлекаюсь сочинением
стихов, ни на итальянском. Ни на латыни...»5* * *
Лондонская выставка сделана как самостоятельный художественный проект. Стены и потолок черные, прожектора выхватывают из абсолютного мрака только картины Караваджо, да и те уходят в темноту собственной ночи. Мучения, Страдания, или напряженная медитация... Поздний Караваджо - совсем иной, чем безмятежных времен эрмитажного «Лютниста», или луврской «гадалки»; (кстати, вариант последней гостит сейчас в Москве, в Пушкинском музее, на блистательной выставке «От Джотто до Малевича»). Правда, думаю, будет ошибкой - болезненную жестокость одних работ или почти слащавую безмятежность других - относить на счет изменившегося вкуса или состояния духа художника. Здесь надо помнить и о заказчике. Другое время, - «удушающая угрюмость контрреформации»...
В год бегства Караваджо, в 1606 году родился Рембрандт, самый, может быть, гениальный психолог в живописи всех времен, который многому научился у гениального ломбардца.
На Мальте Караваджо получил «Верноподданический крест» кавалера и снова попал в тюрьму, бежал на Сицилию, снова попал в Неаполь... Враги настигли и здесь - «избитый настолько, что синяки делают его почти неузнаваемым», - Караваджо писал последние работы. Жить и работать оставалось всего год...
Возвращаясь в Рим, подхватил малярию.
«Умер в муках, без всякой помощи».
Папская амнистия опоздала.
Великий и несчастный .
Виктор Ярошенко Лондон март 2005 г.
