В сегедском издательстве Tiszataj konyvek вышла в свет замечательная в некотором роде книга венгерского поэта Иштвана Бака “Завещание Степана Пехотного”.

Спустя почти двести лет Европа откликнулась на “местный колорит” своей глубинки мистификацией в духе “Избранных иллирийских стихотворений” Мериме, широко известных у нас в вольном переводе Пушкина как “Песни западных славян”.

Мне кажется, именно на эту “традицию” прежде всего стоит обратить внимание, пытаясь оценить книгу Бака. Быть может, в отличие от своего предшественника Бак вовсе не собирался ввести в заблуждение или, как писал Мериме, “надуть” читающую публику, однако мне скорее по душе подобная легкомысленная затея, чем преднамеренная, “сыгранная всерьез” роль.

Я бы не хотел распространяться здесь о месте “ролевой поэзии” в нашей жизни, которая так беспокоит автора послесловия к “Завещанию” Каталину Секе, смею вас уверить, что данное произведение Степана Пехотного имеет целый ряд достоинств не только филологического свойства.

Вообще “пространные диссертации” менее всего соответствуют духу жанра – прежде всего желанию посмеяться от души. От всего сердца! Не так ли и Рудой Панько посмеивался над славными казаками? Вообще “смеяться до слез” – дело хорошее, божеское. От него жить легче, тут, по сути, русский катарсис.

Иштван Бак, насколько я мог понять из краткой биографической справки, с Россией был связан самым непосредственным образом, т.е., по словам автора “хроники” жизни поэта, “знаком с подавляющей все проявления личности грубой и серой действительностью советской жизни”. С моей же точки зрения, важно другое – он знал русский язык, некоторое время жил в России, переводил Тарковского, Ходасевича, Мандельштама, Пастернака, Бродского, Вен. Ерофеева. Таким образом, с отдельными личностями был, вероятно, если не накоротке, то близок духовно. Иначе говоря, все русское было ему не чуждо, а пресловутая наша душа не была тайной за семью печатями.

Может быть, поэтому в книге Бака-Пехотного столько “попаданий”, редких и для сегодняшней русской лирики, столько пронзительного – подчеркнуто душещипательного. Романсы, стансы. Иногда стихотворения Бака решительно напоминают милые сердцу нотки отечественной классики, порой нечто из-за колючей проволоки доносящееся, подчас чисто кибировское:

В углу – лохмотья паутинные,

Сочится в окна зимний свет.

И ходики стучат старинные:

Андрея нет, Андрея нет.

В мозгу пары клубятся винные;

Не мысли – пригоршня монет.

Шепчу, шепчу слова повинные:

Андрея нет, Андрея нет...

Нельзя не обратить внимания на качество издания “Завещания Степана Пехотного”. Несмотря на мое несогласие с некоторыми оценками, работа составителя и комментатора заслуживает похвалы, тем более что речь идет о двуязычном издании, о чем я не сказал в начале заметки.

Особенной, как я считаю, благодарности заслуживает перевод Юрия Гусева. Возможно, его усилиями книга Бака-Пехотного может стать событием не только венгерской, но и русской словесности.

В 1995 году Иштвана Бака не стало, а незадолго до смерти он не перестает работать над переводами Кузмина, Белого, Блока, Анненского для антологии “Русские символисты”.