В ГЛУХОМАНИ

Почитающий доблесть и равнодушный к славе,
Запустил в мое сердце амур не стрелу, а пулю, -
Как служивый солдат на забытой всеми заставе,
Я бессменно твой сон и явь твою караулю.

От мифической пули розой становится рана,
А шипы - охраной любви. В преклонные годы
В этой птичьей глуши - я тебе антенна, мембрана,
Телефонная связь и даже - прогноз погоды.

Ничего, что о нас забывают друзья-собратья, -
Бремя общих тревог бесконтактным делает время, -
И когда бытию устаю раскрывать объятья,
Пуля в сердце моем проникает в мое же темя, -

Ни за что не дает мне расслабиться, а тем паче
Не дает поглупеть. Оттого и зрение зорче, -
Вот и вижу, что мы одни на бесхозной даче,
Что строка все длиннее, а жизнь - короче.

14 мая 2001


ПРАВДА

Ах, мой пастырь, у правды много обличий,
То - голубкой белеет, то алой розой
Расцветает, то глазом становится бычьим,
Наливаясь ревностью и угрозой,
То прикидывается лисою домашней,
То царапается хуже кошки дикой,
То насущным хлебом желтеет на пашне,
То судьбу обвивает, как повиликой.
Всех обличий правды счесть невозможно,
Как людских добродетелей и пороков
Счесть нельзя. И о ней говорить осторожно
Не хочу, ибо ты - один из пророков
Той земли, чей Содом в одночасье взорван,
Той земли, где впервые зарделось Слово.
Пред тобой - я овечка, но с дерзким взором,
Но к ненужной жертве почти готова.

20 мая 2001


***
Строка - натянутый лук,
Слово твое - стрела.
Мой друг, пожизненный друг,
Как я глупа была!

Натягивая тетиву,
Целилась я в мишень,
Где лунную щиплет траву
Облачнокрылый олень.

И прогибался лук,
И потное от стыда
Слово мое из рук
Падало в никуда.

Ну а твоя мишень,
Как мудрая мысль проста:
Это обычный день
И столбовая верста.

6 апреля 2002


ПОД ПЕРЕПЛЕТОМ                                                                                                                      

                     Семену Липкину
Если ты можешь проникнуть в мой сон, то смотри:
Вспышки зари, одуванчиков фонари…
Я проживаю в книге, светящейся изнутри,
В книге зеленой, поющей каждым листком
И треугольно поставленной вверх корешком.
Так в ней поют письмена, что птицы живут тишком.

Что подступает вплотную и что исчезает вдали?
Слушают птицы, жуки, стрекозы, шмели
То, что поют изумрудные стены грешной земли
На языке есенинских зябких осин
И на цветаевском выкрике красных рябин
О переплете событий, где случай всему господин.

В книге зеленой живу, и синий ее переплет
Мне намекает, что гибель - тоже исход,
Что если нашим дыханьем растенье живет,
То почему не считать, что пророков закланная кровь
Не перешла в зеленые жилы… Даже иван-да-марьи любовь
Жертвенно сеет в землю свою лиловь.

Тем уж чудесна земля, что небо - есть нимб ее.
Ах до чего же призрачно в книге мое жилье,
Где я латаю иголкой еловой твое белье.
Но понимают и птицы, что дух не нищ и не гол,
Если есть Осип Эмильевич - лучший на свете щегол.
В книге бытую, где пух одуванчиков выстелил пол.

4 апреля 2002


ОДНОМОМЕНТНОСТЬ

Идет из Египта народ, ведомый огнем Куста.
Черного моря брод, за ним пустыня пуста -
Ни пальмы, ни эвкалипта.
Ветхозаветный Исход - бегство в иные места,
Новозаветный Исход - это распятье Христа
Недалеко от Египта.

Пожалуй, и от Москвы Египет не так далеко,
Если учесть мосты неба, чье молоко
Кропит и овцу и волка.
Бредовые мысли просты: нос самолетный легко,
Скорость продев в винты, в звездное рококо
Входит, будто иголка.

Ах, пристегни ремни и телевизор врежь!
Не слушай моей брехни, - я вижу ресниц промеж,
Промеж и дождя косого
Исходных костров огни, чей след искрометный свеж,
И в те же самые дни во гробе Господнем брешь
И Воскресенье Христово.

Как бы унять эту дрожь? Подай мне, мой ангел, плед,
Чтоб ложью вытеснить ложь, подай мне стопку газет.
Анафема и Осанна…
На правду мир не похож, хоть в божий космос продет, -
Диагонален дождь, горизонтален след
И вертикальна манна.

15 июня 2001


ЯХОНТ

Прошло не мало времени и места
От рабской дрожи рук до царственного жеста.
Раз в год тишайший царь раздаривает деньги
Насельникам тюрьмы.
Чем богомольней царь, тем разудалей Стенька,
Заступник тьмы.

Тюрьма полна. И все ж, как говорится,
Еще не пойман вор и не раскрыт убийца.
И в зареве пурги
Москва под утро подбирает трупы,
С которых сняты шапки и тулупы
И сапоги.

Все - поперек души и вопреки закону!
Как жаль тишайшего и русскую корону!
Во всю плодится чернь! Она бессмертней
Поэтов и царей.
Сквозь яхонт, что надет на палец средний,
Пророс репей.

30 марта 2002


ПЛАЧ СКИФИЯНКИ

Мы, насельники бедной страны,
Не от алчности ли бедны?
Грехи ненасытны.
Мы не помним своей вины -
И тем беззащитны.

Мы - насельники вьюжных мест
С обрывами тока:
Лишь забуду запомнить текст,
Как компьютер заплачку съест
О жизни жестокой, -

О голодных наших грехах,
Загребущих наших глазах, -
Сквозь мерзлые чащи
Зрящих злато и в бычьих рогах
Европу хранящих…

Что бы нам в орлином крыле
Не беречь своих оберегов?
И внезапно сгорают реле
На охочей нашей земле
До краж и набегов.

23 декабря 2001


ПЕПЕЛ

Одурь зеркала, по сути,
Неплохая сводня
Яви с бредом. Вот и крутит
Хронику сегодня:

Как из кратера - из тучи
Снеговая лава.
Этот чрезвычайный случай -
Зевсова забава, -

Белый пепел охладелый
Сыплет на Афины,
На Акрополь обалделый
Лавры и маслины.

Смотрят в небо грамотеи,
Отпрыски Эллады.
Этой зевсовой затее
Только дети рады.

25 августа 2001


***
Держит воздух на крыльях птица,
Ветка вербы держит лучи,
Держит землю Божья десница,
Человека держат ключи, -

Держат гаечный и скрипичный,
Родниковый и потайной.
Что меня касается лично -
Опираюсь на ключ дверной.

Очевидная эта странность -
Пораженье и торжество:
Охраняю свой дом как данность
Одиночества моего.

22 апреля 2002


***
Зеленым лаком ногти я налачу,
Пускай сулят все десять лепестков
Еще одну весну, да и удачу -
Как из снегов, мне вылезть из долгов.

Я задолжала всем, кого жалею,
Приблудной кошке, мудрому слепцу,
И плачущему светом Водолею,
И стрелы потерявшему Стрельцу,

Да и тебе, такую мне задачу
Задавшему, что лучше промолчу,
Иначе и ногтей я не налачу,
И не взлелею вербную свечу.

5 декабря 2001


***
Душою доросла я до безлюдности,
Дошла я до такого рубежа,
Когда биографические трудности
Не стоят в самом деле ни гроша

И хочется без мины иронической
Припомнить жизнь, из света исходя,
И точку после рифмы дактилической
Поставить в виде запонки дождя.

22 июня 2001


ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ 

Завтрашний день от меня, рассуждая практично,
Как ни прикинь на сегодняшний, как ни надень,
Даже гораздо дальше, чем день античный,
Старозаветный и вавилонский день.

Завтра могу умереть. Но покуда жива я,
Помнит еще не открытый наукою ген
То, что забыл Гильгамеш, недовопил Исайя,
Недобухтел из бочки своей Диоген.

Книги писали мужи, - и забытых женщин
Больше, чем упомянутых. И облака -
Словно соски, не избежавшие трещин,
Полные жизнетворящего молока.

Вижу, как кормит столетняя Сарра грудью
Сына соседки, и вижу соседку ту
С личиком ангела, но преуспевшую в блуде,
Благодарящую Сарру за доброту.

Дождь на дворе - это скопище слез в эфире,
Тех, что я помню на ощупь, на слух и вкус -
Пресные слезы гетер, острые слезы Эсфири
Звонче копыт и глуше янтарных бус.

Память, сличая мифы, ведет раскопки
В пепле папируса, в окостенелом стогу…
Что же творится в моей черепной коробке,
Если я помню, но утверждать не могу?

Нет доказательств. Но ген недоказанной мысли,
Может быть, завтра уже подтвержденье найдет.
Ну а покуда на радуге-коромысле
Завтрашний день, как ведро к колодцу, плывет.

3 марта 2000