Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Уральская новь 2004, 20

ВЛАДИМИР ЕЖОВ

(1951—2000)



          * * *

За книгу сядешь. Нет. Не то.
И книгу ты отложишь с дрожью.
И смотришь, смотришь на пальто,
Как на березовую рощу,

Уже бесшумную в снегах,
Растерянную до сиянья,
Когда высокий детский страх
Сильней, чем радость замерзанья.


          * * *

Мы тогда ни о чем не ведали.
Мы просто по снегу бегали
Меж сосен, заборов, кустов,
Не зная азов и основ,
Не зная, кругла ли земля...
Я на полотнах Брейгеля
Всегда нахожу себя.


          * * *

Солнце вышло. Дождь прошел.
Пьяный и влюбленный,
я иду. Как хорошо
падать по наклонной!
В небе радуга - дугой.
В голове лишь глупости.
Я тебе, а не другой
Говорил щас гнусности.
Ты орала: "Ты нахал!
Мы ж сегодня ночью..."
Я в ответ вас всех послал
И тебя, но очно.
Ты ушла, и я иду,
Пьяный и влюбленный,
У прохожих на виду
По своей наклонной.


          * * *

И не было, быть может, сил.
И вот причина, как нарочно:
Он умирал, и всех простил
И, уходя, лишь попросил
Не вечной памяти - морошки.


          * * *

Тревожный месяц позади.
На кухне чистишь ты картошку.
Зачем? Господь не приведи
Воспоминаньем тронуть брошку.

И все же есть в твоих глазах
Какой-то отблеск. И усталость.
И чудно музыка рождалась
В надежно спрятанных слезах.


          * * *

... На пустыре горит бензин.
Вчера шел снег, сегодня слякоть,
И надо б где-нибудь поплакать,
Но, черт возьми, здесь нет могил.

Лишь воздух бражкой забродил,
Да десять лет, не замолкая,
Кукушка бешено икает
Среди ободранных лесин.

ГРУЗ

Я промерзаю в лютую жару
От мертвых голубей на тротуаре,
Так в детстве, жавшись к грязному котлу,
Мы ночи в кочегарках коротали.

Так пили мы позднее, как навзрыд,
В заводах, как в посеребренных ямах,
И вили гнезда масло и карбид
На наших спинах, как на одеялах...

И, тень свою срезая каблуком,
Я выхожу на берег огрубевший,
Где дым стоит последним рыбаком,
Не потерявшим удочку надежды. 


          * * *

Тишина. Заросшая. Как чудо.
Просто сладу никакого нет.
Даже слышно, как бубнит поэт
На звезде, невидимой отсюда.

Тишина. Беременная мать.
Слышен голос будущего сына.
Тишина... Она невыносима,
Если волю ей и сердцу дать.

          * * *

Не стану тебя я неволить,
Лишь рядом с тобой постою
На диком языческом поле,
В большом травянистом краю,

До первой сорвавшейся с неба
И горькой, и сладкой звезды,
Чтоб стало смешно и нелепо
Одной окунаться в цветы!



          * * *

Окончен бал. Уже погасли свечи.
И музыка играет для других.
Как все-таки оркестр сегодня тих.

Мы вышли в неподвижное пространство,
Где снег промерз до кончиков луны.
Окончен бал. И вера в постоянство
Распалась от скрипучей тишины.


          * * *

Мой дом - он твой, он твой, мой друг.
Зимой грозят ветра и стужи.
Не покидай меня, мой друже,
Не вопреки, не наугад, не вдруг.
Друзей моих непрочный круг.
Его разъяли ржа и порча.
Я не солгал тебе ни строчки.
Не покидай меня, мой друг.
В дни неудач, сомнений, мук
Тебе и мне не недруг нужен.
Мы в одиночку жизнь не сдюжим.
Не покидай меня, мой друг.

Понять друг друга недосуг.
К чему, не знаем, но стремимся,
И мы друг другу пригодимся,
Не покидай меня, мой друг.


          * * *

Нищая старуха
Так долго сидела, прижавшись
К стене дома,
Что в конце концов
Превратилась в темное пятно...
Сколько их, таких фресок,
В нашем городе?.. 
	

Версия для печати