Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Уральская новь 2003, 15

«Бог с тобой...»

Новые стихи


ВЕЧЕРНИЙ ЧАЙ

Кипятком янтарным согреешься - будешь сыт.
Электрический свет разобьется на сотни букв.
Зазвенит камертоном душевная буква "пси",
со снегов потолка сорвется в капельный стук,

потечет, в тепле превращаясь в родное "спи",
и растает, ничуть не заботясь каков ответ.
Разбегутся тени толпой незнакомых спин -
не ищи среди них ту, которой меж ними нет.

В янтаре чаинки плавают не спеша,
воплощением достоверности - как без них?
Как без двух достоверных качеств карандаша:
им легко писать, но ломается, черт возьми!

Не возьмет и черт - и взял бы, да не отдашь
старый тополь в окне, чернеющий буквой "пси",
и янтарный чай, и сломанный карандаш,
и все тени, тени - Боже тебя спаси!


БИОГРАФИЯ

По рукотворному Стиксу с другими Орфеями
плавал, по просьбе Харона горланя "Катюшу".
Маялся. Вылез из кожи. Вернулся с трофеями.
В рамках эксперимента заглядывал в души

ближних и дальних. В одной, с невротическим спазмом,
чуть задержался, поскольку описывал клинику.
Вышли стихи. Кто читал - говорили: "Прекрасно!".
Стало опасно. Уже потянуло на линию

смены событий и дат, где вчера и сегодня
переливаются в гребне волны пограничной.
Так захотелось нырнуть! Молодым и свободным
выйти из смены времен - и похвастать добычей!

…Там, где на карте не значились скалы и рифы, -
встали суровой грядой настоящего времени.
Бейся о них, сумасшедший, Великий и Тихий,
в пене бросайся и падай на них,  как подстреленный….

Камень. Вода. Вытри слезы, смягчи свое сердце -
и ничего не останется: камня, воды ли.
Стикс протекает не здесь. И, возможно, не в Греции.
Нужно идти и идти - а не хочется. Или…?

* * *
И падает ночное предсказанье,
когда уже с закрытыми глазами
стоят дома, и шевеленье губ
не сотрясает воздух. Подгулявший
прохожий не шумней, чем снег, упавший
последний раз на землю. Легкоступ

идет по снегу, как по небу души.
Еще в окне напротив свет не тушат,
и с тенью тень руками говорит,
но звука нет, и тени-побратимы
наперебой молчат, необратимы
в своей братоубийственной любви.

Уже вчера перетекает в завтра,
но радио молчит. Молчит, мерзавка,
входная дверь - не скрипнет, не вздохнет.
И голос не подать - вот-вот устанет
беззвучно биться сердце у гортани,
как рыба - невесомая - об лед.

Пересыхает рот. Язык не нужен.
Пора проснуться: затянулся ужас.…
Глаза откроешь - рядом ни души
и тихо. Только радио на кухне
бормочет. Слава Богу, мир не рухнет! -
И лишь тебя молчание страшит.


БОГ С ТОБОЙ

Стая волков небесных
тихо ползет на юг.
Мокрый июль отвесно
падает в боль твою.

Капли дождливым боем
бьются о левый бок,
слышится: "Бог с тобою…"
(было: "С тобою - Бог!")

Все, что угодно, можно
при перемене мест:
тянешь ли с подорожной -
не отменить отъезд,

свет покидая божий
с миром или с борьбой.
Все, что угодно, - можно.
Видишь ли, Бог с тобой….

Может, и Он растерзан
в ночь на сырой июль?
Стая волков небесных
сыто бредет на юг.

* * *
Три года слёз - и будет пресной
вода морей. Шахерезада
под страхом смерти поэтессой
уже становится. Из ада

ей не вернуться. Вверх ли, вниз ли
метнется собственною тенью,
но не уйдет - под страхом жизни -
ее палящего цветенья

и душных ароматов рая.
Нет, не вернется, это точно…
Но скоро - тысяча вторая...
Конец истории. И точка.

* * *
Закружив октябрем в лабиринтах домов и простуд,
заплутав октябренком, пугливо несущим страдание,
заплатив по счетам - глянь: долги все растут и растут,
и расплата становится способом существования,

для которого дни отмеряет скупой казначей.
Каждый день по-осеннему короток и непростиран.
Но когда от вопроса "за что?" дорастешь до "зачем?" - 
то в стене появляется брешь, а за ней перспектива

неизвестных ответов на твой несказанный вопрос,
и, бумажной метелью судьбу испытав напоследок,
забывая про вес, первый раз выпрямляешься в рост
и шагаешь в пролом на глазах обомлевших соседок.

* * *
Что ж не жилось тебе мирно во мне,
враг мой любезный?
Мы бы с тобой силуэтом в окне,
с книжкой и в кресле,
где-то, когда-то, в какой-то стране
тихо воскресли….
Нет же! Полез, куда вход воспрещен
местным пророкам.
Ладно - увидел, так хоть бы еще
пальцем не трогал,
взял бы сначала у тех, кто прощен,
пару уроков.
Знали другие (вчера казнены
как очевидцы):
ад - это вроде уральской зимы,
где минус тридцать
с ветром. А шубы упразднены,
и не укрыться….
Но, обмороженным краем ушей
слушая бездну,
можешь услышать и то, что уже
неинтересно:
"Мирного неба Вашей душе,
враг мой любезный!"

Версия для печати