* * *
Ты варишь лапшу и мечтаешь отправиться в Питер,
В соленую сырость весны и рифленую балтику крыш,
Забыв впопыхах на диване оранжевый свитер,
Ты веришь еще в приключенья, мой глупый малыш.

Ты спишь, подтянув к животу золотые коленки,
И видишь во сне темноту и большие, в огнях, поезда,
И светлые рельсы стучат по испуганной стенке,
И дико смеется в окне голубая звезда.

* * *
И хлопнувший дверью закурит навзрыд на балконе
LМ или Winstone но впрочем все это фигня
Куренье вредит ну а я просто слишком устала
И город не тот где отточенный ветер весны
И в праздник мосты не разводят а голуби спят на карнизах
Несчастье мое не рыдай и не злись посредине кина
Иди ко мне лучше а в полночь на том и покончим
Что мокрый огонь светофора приводит к дождю
Дождя нам хватает под красным большим одеялом
Зашепчется август у моря а после заснув на боку
Примерно согревшись печалью начнем свое завтра
В нем будет два кофе и нету горячей воды
И хочется спать или плакать и в общем-то все как обычно
Но в этом и прелесть

* * *
Облака из апреля вползают на грязный балкон.
Скоро время наступит опять распечатывать окна.
Посмотри, как красиво. На кухне звонит телефон.
Понимаешь, сегодня я верю в четыре стены,
Во включенное радио, в этот дешевенький кофе,
В голубые экраны не нашей вечерней страны.
Только в то, что осталось. Еще вот в дыханье твое.
Ты листаешь бессмертье. Смотри, как красиво и тихо,
Раздвигает рапидом сквозняк на веревке белье.

* * *
А знаешь, девочка, ведь это все июнь -
Здесь лампочки в подъездах не нужны,
И так тепло, прозрачно и случайно.
И время съедено быстрее, чем готово.
Мы ссоримся над чаем, за углом,
Ты ловишь проходящие вагоны
Из воскресенья в Крым. Очнись, печаль моя.
Из Франции в Тагил не протекает Сена.
Ведь там к обеду - красное вино,
А к ужину у нас - остатки от обеда.
На башне бьет не полночь. Я слепа.
Я не могу писать. Как холодно и стыдно.
Дай руку и светильник и прости.

* * *
Только помнить всех рыб, и цветы, и слепящие стрелы.
Только выдрать в небесной механике карту дорог
В тридевятые земли, в дремучее женское тело,
Нашептав и просеяв сквозь долгие пальцы песок.
Только видеть во тьме нелетейские рваные раны,
Только ласточек слушать опять в этой башне пустой -
Из прилива в прилив, и за Время строчить неустанно
На пергаменте, пахнущем смертью, весной и смолой.

ОСЕННИЙ  СОНЕТ

Вот снова приготовлена для лука
Чулочная пустая долгота.
И ждет садовая - в полоску - немота
Морозного и яблочного стука.

Вставать ровно без пятнадцати - о, мука!
А лучше б булочку да на руки кота...
Одноизвильная святая простота
Кемарит, точно маленькая скука.
Скукоживая мысль сухим листом,
Ободранным - до наглости - хвостом
Виляет ветер. Осень фонари

Размазывает в сумерках, как масло.
Лишь облепиха колко не погасла,
Ночь запивая молоком зари.