ПОЭЗИЯ ЗЛАТОУСТА

ОЛЕГ ПАВЛОВ

КИАЛИМ
Мне непросто писать о Воде - я поклонник Огня,
И на воду смотрю как на чуждую духу природу.
Но встречаются реки, впадающие в меня
И несущие к сердцу целебную чистую воду.
Это струны Ирбитки - звенящего детства мотив -
И Катунь, навсегда изумившая цветом зеленым...
Эти реки любил я, природе Огня изменив,
И порой припадал к их излучинам, будто к иконам.
Но для полного триптиха не было третьей реки -
Как крыла, как руки, как единственно верной строки.
И когда через бездны болота, которым храним,
Ты явился ко мне, раздвигая высокие травы,
Я узнал тебя, брат мой. И левый твой берег, и правый.
Я нашел свой источник. И имя ему - Киалим.
В этой черного кофе воде я купался не раз,
Этим чайного цвета песком я играл не однажды
В давних снах, что как эхо порой повторяются в нас.
Я твоею опаловой влагой спасался от жажды.
Ты возносишь меня до неведомых прежде глубин,
Подсознанье мое, подсказанье моё, Киалим...
Как легко предсказуем твой самый мудреный изгиб!
Загляну в твои волны, чтоб новым родством удивиться:
В них ладони Людмилы, как пара доверчивых рыб,
И Сережины пальцы,  сутулые как удилища.
И мое существо навсегда преломляется в нем,
Накрываемо волнами, словно слоистой слюдою...
Я - язычник по духу. И все еще связан с Огнем,
Но крещен Киалимом, прощен и очищен Водою.

* * *
Я приду к Вам в пыльной шляпе
из нездешнего сукна.
Пусть она на Вашем шкале
пригнездится до утра.
Отряхну с себя дорогу
и, поскольку здесь тепло,
плащ повешу над порогом,
чтобы на пол не текло.
Много окон в доме Вашем -
я увидел Вас в одном.
Будет ужин полной чашей -
угощусь одним вином.
Буду пить, пока кукушка
не споет двенадцать раз -
невеселая игрушка,
разлучающая нас.
Протяну я руку к шляпе,
Вы шепнете: не пущу.
Вы найдете в Вашем шкапе
место моему плащу.
Из обрезков и лоскутьев
под волшебную иглу
сотворю Вам милых кукол,
навяжу свою игру.
На герое будет шляпка
из нездешнего сукна,
героиня будет плакать
у раскрытого окна...
И когда придут к развязке
героиня и герой,
нами созданная сказка
нам покажется судьбой.
Я петрушечник, тряпичник -
никаким другим богам -
поклоняюсь я, язычник,
разноцветным лоскуткам.
Это нас у подворотни
посреди глухих дворов
били дворницкие сотни,
как бродяжек и воров.
Без приюта, без ответа
душ тряпичных и людских
много бродит нас по свету -
я счастливейший из них.
Можно клясть и ненавидеть,
но жалеть меня нельзя.
Рано утром надо видеть,
как надену шляпу я.
Как рванется плащ из шкапа,
пыльным запахом дразня,
как расправит крылья шляпа,
поднимая вверх меня.
Вашим сном завороженный,
я помедлю в тишине
и, плащом преображенный,
стану звездочкой в окне.
Птица, запертая в ящик,
петь не станет никогда.
У кукушек настоящих
нет ни дома, ни гнезда.
НАТУРЩИЦА
Когда в четверг свернулся дождик,
А в небо спрыгнула луна,
В каморку, где творил художник,
Вбежала женщина одна
И закричала от порога:
- Не стилизуй и не увечь -
Такой, как видишь, ради бога,
Увековечь...
		Увековечь! -
И вмиг решительные руки
Сорвали плен одежд своих,
И по глазам хлестнули груди
Светлее молний шаровых...
- Смотри, художник, я прекрасна!
Но время дунет, хохоча,
И я когда-нибудь погасну
Как догоревшая свеча...
Все чаще,
	ночью не согрета,
Лежу одна на бигуди,
А по утрам от сигареты
Тупое жжение в груди.
Вдохни, художник, вдохновенье,
И так, чтоб ахнула земля,
Останови мое мгновенье
Волшебной палочкой угля!
Благословляю состязанье
Прекрасной Женщины с судьбой!
Боготворю ее желанье
Навек остаться молодой.
Творец! Зажги колонны свеч,
Дави оставшиеся краски!
Смотри -
	мгновение прекрасно...
Останови,
		увековечь...
		
ПТИЧКА
Птичка в клетке заскучала.
Там ей нравилось сначала:
Птица звонко щебетала,
Клювом клетку щекотала,
Принимая прутья клетки
За серебряные ветки.
А потом она устала:
Петь и прыгать перестала,
То, как раненая, птица,
Начинала в клетке биться,
То молчала, то кричала -
Словом, птичка заскучала.
Как пошел я в чисто поле
Птичку выпустить на волю,
Птичка выпорхнула в дверцу,
Птичка клюнула мне в сердце.
И теперь хожу беспечный,
Беззаботный,
бессердечный
И любуюсь сам собою
С мертвой клеткою грудною.